§ 20. Пробел в аргументации психологистов

Нельзя не признать, что антипсихологисты, выдвигая эти и сходные аргументы, оказываются в невыгодном положении. Многим спор представляется уже решенным, и возражения психологистов — безусловно неопровержимыми. Но одно тут способно вызвать философское удивление, а именно то обстоятельство, что вообще возник и продолжается спор, что одни и те же аргументации постоянно снова выставляются и что их опровержения до сих пор не получили полного признания. Если бы в действительности все обстояло так ясно и просто, как уверяют нас психологисты, то такое состояние вопроса было бы непонятно, тем более, что и в рядах противников числятся серьезные, проницательные и добросовестные мыслители. Не лежит ли и здесь истина в середине, не приходится ли здесь за каждой из сторон признать добрую долю истины и вместе с тем неспособность логически точно отграничить ее и постигнуть, что она есть именно лишь часть истины? Не остается ли в аргументах антипсихологистов, несмотря на некоторые неверности в частностях, несомненно вскрытые возражениями, все же некоторый нерастворенный остаток, не присуща ли им все же действительная сила, ясно обнаруживающаяся при беспристрастном их рассмотрении? Я со своей стороны склонен дать утвердительный ответ на этот вопрос. Мне кажется даже, что более существенная доля истины на стороне антипсихологистов; у них лишь недостаточно разработаны, а также затуманены некоторыми неправильностями мысли, имеющие решающее значение.

Вернемся к поставленному выше вопросу о существенных теоретических основах нормативной логики. В самом деле, исчерпан ли он аргументацией психологистов? Тут мы сразу замечаем один слабый пункт. Доказано только одно: именно, что психология принимает участие в построении основ логики,

Логические исследования 73

но не доказано, что участвует она одна или она по преимуществу, не доказано, что она составляет логике существенную основу в определенном нами (§ 16) смысле. Остается открытой возможность, что другая наука и, быть может, еще в несравненно более значительной степени содействует обоснованию логики. И здесь, быть может, место для той «чистой логики», которая, по мнению противников психологизма, должна существовать независимо от какой бы то ни было психологии в качестве естественно отграниченной, замкнутой в себе науки. Мы охотно признаем, что «чистая логика» кантианцев и гербартианцев отличается не вполне тем характером, каким она должна бы обладать согласно этому допущению. Ведь они всюду говорят лишь о нормативных законах мышления, в частности, образования понятий, суждений и т. д.; уже это одно доказывает, можно было бы сказать, что содержание логики—не теоретическое и не чуждое психологии. Но это соображение потеряло бы силу, если бы при ближайшем исследовании подтвердилось вышеприведенное (§ 13) предположение, что хотя эти две школы не имели полной удачи в своем определении и построении задуманной дисциплины, но приблизились к ней в том отношении, что заметили в традиционной логике множество связанных между собой теоретических истин, которые не умещаются ни в психологии, ни в других отдельных науках, и потому заставляют предполагать свою собственную область истины. Это были именно те истины, на которые в конечном счете опирается всякое логическое регулирование и которые преимущественно имелись в виду, где речь шла о логических истинах. Поэтому-то легко было прийти к заключению, что в них кроется суть всей логики, и дать их теоретическому единству название «чистой логики». Я надеюсь в действительности доказать, что это совпадает с истинным положением вещей.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ЭМПИРИСТИЧЕСКИЕ СЛЕДСТВИЯ ПСИХОЛОГИЗМА