2. Значение прецедента в практике России
Важнейшее место среди форм (источников) права ряда стран занимает прецедент. Под прецедентом понимается решение судебных органов по конкретному делу, которое рассматривает в качестве образца при рассмотрении таких же или аналогичных дел3. Существует два вида прецедентов: судебный (например, решения, принимаемые по гражданским и уголовным делам) и административный (например, решения, принимаемые административными органами или административными судами). Наиболее распространенной формой права является судебный прецедент.
Наличие последнего свидетельствует о том, что в странах, где пре цедент признается в качестве источника права, правотворческой деятельностью занимаются не только законодательные, но и судебные органы. Судебная практика является источником права.
Прецедент как источник права известен еще с древнейших времен. В условиях древнего Рима в качестве прецедентов выступали, например, устные заявления (эдикты) или решения по конкретным вопросам преторов и других магистратов. Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших и в течение срока (как правило, один год) пребывания их у власти.
Однако постепенно многие, наиболее удачные с точки зрения интересов господствующего класса — рабовладельцев положения эдиктов одних магистратов повторялись в других эдиктах, вновь избранных магистратов и приобретали, таким образом, устойчивый характер. В частности, решения и правила, сформулированные Преторами в разное время, постепенно сложились в систему Общеобязательных норм под названием преторского права.
Прецедент как источник права широко использовался также в средние века и во все последующие столетия. В настоящее время он используется как один из основных источников права в правовых системах Австралии, Великобритании Канады, США и многих других стран.
В дореволюционной России отношение к прецеденту было неоднозначным. Одними теоретиками права и практиками он признавался в Качестве формы права, хотя и с оговорками о том, что это некая дополнительная, вспомогательная по отношению к закону форма права. Другими же авторами он полностью отрицался как самостоятельный источник права.
В послереволюционный период отечественная юридическая наука продолжала традиции непризнания прецедента в качестве самостоятельной формы (источника) права. Аналогичное отношение к прецеденту наблюдалось и в большинстве стран Восточной Европы, называвших себя социалистическими странами,
В тех правовых системах, где прецедент традиционно признается, он пользуется, по заверению западных авторов, неизменным уважением, а в случае нарушения содержащихся в нем предписаний обеспечивается государственным принуждением. «Судья, который пренебрег своей обязанностью относиться с уважением к прецедентному праву, — пишет в связи с этим английский юрист Р. Кросс, — будет подвергнут самому недвусмысленному воздействию…»4.
По отношению к закону прецедент находится в «подчиненном» положении. Это проявляется, в частности, в том, как отмечал Р. Кросс, что «законом может быть отменено действие судебного решения» и в том, что «суды полагают себя обязанными придавать силу законодательному акту, когда считают его принятым в надлежащем порядке».
Иными словами, если законодательный акт принят уполномоченным на то органом и в соответствии с установленной процедурой, он должен в обязательном порядке признаваться и применяться судами. Сам суд, создавая прецедент, должен действовать в строгом соответствии с законом. При этом прецедент как источник права зарождается только в том случае, если данная сфера общественных отношений не урегулирована с помощью норм, содержащихся в законе. В противном случае, по справедливому замечанию известного австрийского правоведа Г. Кельзена, судействует как правоприменитель, но, отнюдь, не как законодатель. Иными словами, суд только применяет существующие уже в законе нормы права, но не творит новые, создавая прецедент.