4.3 Качества людей и государей

Мы подошли к одному из самых интересных и сложных вопросов, который сильно волновал Макиавелли: каким же должен быть истинный государь? В предыдущих разделах, разбирая особенности государств и власти, рассуждая о военных делах, Макиавелли, так или иначе, обращался к данному вопросу. Он называл качества, которые мешают или помогают править, часто обращал внимание на то, что многое в делах государства зависит от личности государя. Теперь, на протяжении почти десяти глав (с 15 - по 23), эта тема становится основной. Макиавелли пытается создать универсальный портрет идеального правителя, который смог бы не только завоевать власть, но и распорядиться ею надлежащим образом.

С чего же начинается поиск? Несмотря на то, что государи стоят выше прочих, пороки и добродетели Макиавелли ищет именно среди качеств, присущих обыкновенным людям. Весь мир условно делится на две половинки: добро и зло, олицетворяющие собой положительные и отрицательные качества. Если смешать эти противоположности, то как раз получится богатая палитра красок, которая и отобразит загадочный и противоречивый мир, окружающий нас. Итак, положительные качества: щедрость, честность, твердость духа, смелость, снисходительность, целомудрие, прямодушие, покладистость, набожность и др. Отрицательные качества: скупость, алчность, жестокость, вероломство, малодушие, надменность, распутство, лукавство, упрямство, легкомыслие и т.д. Самое похвальное для государя - соединять в себе все перечисленные положительные качества, но это невозможно и Макиавелли прекрасно понимает это. «Но раз в силу своей природы человек не может ни иметь одни добродетели, ни неуклонно им следовать, то благоразумному государю следует избегать тех пороков, которые могут лишить его государства, от остальных же - воздерживаться по мере сил, но не более» [53]. Эта фраза, вполне закономерная в данном контексте, как и многие другие будет критически воспринята многими исследователями, которые отрицательно оценивают понятие «макиавеллизм». Но к этому мы вернемся позже, а пока обратимся к описанию основных качеств, которыми должен обладать государь.

Первое - щедрость. Качество очень хорошее, но его довольно трудно проявить. Если быть щедрым в меру, тебя могут обвинить в скупости. А если действительно постоянно тратить огромные суммы на благотворительность, быстро разоришься. Следовательно, самым благоразумным будет «примириться со славой скупого правителя». «Ибо со временем, когда люди увидят, что благодаря бережливости он (государь) удовлетворяется своими доходами и ведет военные кампании, не обременяя народ дополнительными налогами, за ним утвердится слава щедрого правителя» [54]. Государь должен знать чувство меры. Щедрость просто необходима, если ты еще не получил власть и возможна, если тратишь чужое добро: «расточая чужое ты прибавляешь себе славы, тогда как расточая свое - ты только себе вредишь» [55]. « Между тем презрение и ненависть подданных - это то самое, чего государь должен более всего опасаться, щедрость же вдет к тому и к другому» [56]. Вот яркий пример того, как положительное качество может обернуться против своего обладателя.

Вторая категория, которую рассматривает Макиавелли - понятия любви и страха. Государь не должен считаться с обвинениями в жестокости. «Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствуют беспорядку» [57]. Но при этом не надо быть скорым на расправу. Следует взвесить все «за» и «против» и только тогда принять решение, т.к. исправить положение впоследствии уже не удастся. Если же государь должен выбирать между любовью и страхом со стороны своих подданных, то надежнее выбрать страх. «Однако государь должен внушать страх таким образом, чтобы если не приобрести любви, то хотя бы избежать ненависти, ибо вполне возможно внушать страх без ненависти» [58]. И уж ни в коем случае нельзя проявлять мягкосердечие по отношению к войскам. Дисциплина и полное повиновение командованию - вот залог успешного ведения боевых действий.

Еще два замечательных людских качества - верность и прямодушие. Но и они не всегда приемлемы для государя. Политическая борьба - это тонкая игра, основным правилом которой является умение хитрить. История показывает, что большего добивались те правители, которые не всегда следовали своим обещаниям и в нужный момент умели обводить своих противников вокруг пальца. Честность не всегда уместна. Если бы все правители держали свое слово, тогда было бы легче, но это вовсе не так. Следовательно, нужно учитывать конкретные обстоятельства и приноравливаться к ним. На первый план в данном случае выходят не личные симпатии, а государственные интересы.

В борьбе с врагом можно руководствоваться двумя способами: законами или силой. Первый из этих способов присущ человеку, второй - зверю. «Отсюда следует, что государь должен усвоить то, что заключено в природе и человека, и зверя» [59]. Макиавелли обращает внимание читателя на интересный пример из истории: древних героев (Ахилла и др.) отдавали на воспитание кентаврам. Эти полулюди-полузвери, совмещающие в себе два начала, могли передать своим воспитанникам информацию из совершенно различных областей знания, могли развить в них поразительную силу и выносливость. В итоге этих героев никто не мог победить. Так, может, и государю следует соединить в себе две различных природы? Макиавелли полностью придерживается этого мнения. Государь должен уподобиться двум зверям: льву и лисе, т.е. соединить в себе силу и хитрость. Разумный правитель, считает Макиавелли, не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам. Зато в нужный момент он обязан проявить силу и доказать при помощи оружия свое превосходство.

В глазах людей государь должен быть сострадательным, милостивым, верным слову, искренним и благочестивым. Самое лучшее, если эти качества будут не просто внешними, но и отразят сущность правителя. Однако следует учитывать, что при необходимости надо уметь проявлять и противоположные качества, «то есть… по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла»[60].

Итак, государь должен вести себя так, чтобы не навлечь на себя ненависть или презрение подданных. Презрение можно возбудить непостоянством, легкомыслием, изнеженностью, малодушием и нерешительностью. Следовательно, от этих качеств надо избавляться. Самая главная опасность, которая находится внутри страны - заговорщики. Для того чтобы избежать их появления, просто необходимо расположить к себе своих подданных. Если заговорщик будет один, он не рискнет бунтовать против законного государя. Но если соберется большое число недовольных правлением, то государь может лишиться власти. Хорошее устройство государства - вот основная составляющая его стабильного развития. В качестве примера в данном случае Макиавелли приводит устройство Франции. Власть короля здесь находится в неразрывной связи с деятельностью парламента. Это «полезное учреждение» помогает «обуздывать сильных» и «поощрять слабых». В результате достигается необходимый компромисс между основными силами, способными выказывать свое недовольство.

Вообще проблема достижения компромисса очень актуальна для внутренней стабильности государства. Обратимся к римским императорам. Им приходилось сдерживать честолюбие знати, необузданность народа, а также жестокость и алчность войска. Трудно угодить сразу всем трем силам, особенно учитывая то, что они имеют различные интересы. Одни хотят спокойной, размеренной жизни, другие, напротив, жаждут войны и жестокости. Опять мы возвращаемся к вопросу о войске и особом отношении к нему со стороны государя. Войску действительно нужно уделять очень много внимания, но нельзя обходить стороной и других подданных. Ведь, в конечном счете, хоть войско и является привилегированным, хоть и составляет опору правления, простого народа гораздо больше в численном отношении. А большинство, как известно, - мощная сила. И нельзя не прислушиваться к его требованиям.

Рано или поздно перед государем встает вопрос: какие враги для него опаснее - внутренние или внешние? Если правитель не может положиться на свой народ, то ему необходимо иметь убежище на случай возможного восстания, для этих целей и строятся крепости. Если же основную угрозу представляют внешние враги, то возведение крепостей не обязательно. «Лучшая из всех крепостей - не быть ненавистным народу» [61]. Что же должен делать государь, чтобы его почитали? Ответ закономерен: «Ничто не может внушить к государю такого почтения, как военные предприятия и необычайные поступки» [62].

9. Работа Н. Макиавелли «Государь» (прочитать)

Прочитав произведение Никколо Макиавелли «Государь», я, в первую очередь задумалась о теме злого гения. О том, что гений и злодейство две вещи не совместимые знает каждый. Но так и хочется сломать этот стереотип! Ведь то что, этот итальянский мыслитель, философ, писатель, политический деятель гениальный неоспоримо. Но можно ли его назвать и злодеем?

Не зря же Шекспир в «Виндзорских кумушках» писал: - «Я политик? Я коварен? Я Макиавелли?». Между прочем существует мнение, что английский классик использовал его образ для создания подлеца и подстрекателя Яго из «Отелло».

Его противники ввели даже термин «макиавеллизм», обозначающий лицемерие, жестокость, цинизм и двуличие. Не могу сказать, что я с ними согласна, но некоторые его высказывания заставляют подумать над этим:

- Цель оправдывает средства (хотя та цитата могла принадлежать и Томасу Гоббсу).

- Люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость.

- Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населен одними нищими, монахами и апостолами.

В общем совсем нестранно, что для церкви автор таких строк - как минимум дьявол во плоти, а после его смерти почти вся Европа считала его буквально антихристом.

Итак, попробуем проанализировать произведение.

Хочу начать с тезиса Филипа II, так как думаю, что он здесь более чем уместен: «Я всегда считал Макиавеллиеву книгу об образе государственного правления одной из самых опасных среди всех вышедших до настоящего времени сочинений».

«Государь» - одно из важнейших произведений философа, которое он создал в 1513 году. Опубликовано же оно было лишь в 1532 году - после смерти автора.

Так как написана она итальянцем то нужно обратить внимание, что же из себя представляла Италия тех дней.

Все ее части завоевали суверенитет, многие превратились в сеньории. Сохранились внешние формы республиканского строя, но фактически города-государства управлялись представителями одного знатного рода, передававшего власть по чисто династическому принципу.

Она превратилась в своеобразную арену войн, на которой то и дело вспыхивали схватки между разными державами желающими завладеть ей: немцы, французы и швейцарцы постоянно нападали и грабили земли.

Именно через призму тех событий нужно смотреть на это произведение.

В отличие от своих предшественников Макиавелли откидывает образ идеального государя, который никогда не существовал и никогда не мог бы существовать.

Наоборот, он вырисовывает картину реалистических качеств, которыми обладали реальные правители. Ссылаясь на реальные исторические события, он описывает Государя. При этом обнажая все его пороки, но только для того, чтобы представить их как добрести.

Он вводит новую систему ценностей, которая идет в разрез с представлениями большинства людей, а главным благом ставит политическую власть, направленную на укрепление государства.

Автор противопоставляет античную доблесть христианскому смирению (это не написано прямым текстом, но читается между строк). В последнем он видел зло, делающее мир слабым и отдающее его во власть не встречающим сопротивления негодяям.

Если спросить любого кто читал это произведение, что Макиавелли представляет под образом Государя, тот ответит - «Льва и Лисицу».

Не с этого начинается работа, но для меня, это самый яркий образ «Вести борьбу можно двумя способами: опираясь на закон или с помощью насилия. Первый способ применяется людьми, а второй -- дикими животными, но поскольку первого часто бывает недостаточно, требуется прибегать ко второму… И раз государю необходимо владеть искусством подражания зверям, он должен избрать из них льва и лисицу, потому что лев не защищён от капканов, а лиса -- от волков. Следовательно, нужно быть лисой, чтобы избежать ловушек, и львом, чтобы напугать волков».

Разберем эти образы.

Для «львов» - характерны открытость, решительность в управлении, опора на силовые, авторитарные методы властвования.

«Лисы» - властвует с помощью использования различных средств манипуляции, политических комбинаций, обмана, компромисса. Они чаще прибегают к сделкам, компромиссам.

Как мы видим, эти образы очень органично вписываются в политическую картину автора. Также Макиавелли дополняет краски такими понятиями как щедрость и бережливость, жестокость и милосердие, любовь и ненависть. Впрочем, рассматривает их своеобразно.

Итак, рассмотрим щедрость и бережливость. Автор замечает, что те государи, которые хотели быть щедрыми, за короткое время тратили все свои богатства. Вследствие чего истощали казны и были вынуждены поднимать уже существующие и устанавливать новые налоги. Следствие этого - ненависть поданных. Поэтому не следует бояться прослыть скупым.

«… он не должен прослыть скупым, ибо со временем его всё равно станут считать щедрым, видя, что он довольствуется, благодаря своей бережливости, собственными доходами».

Но! Щедрость вредна если ты уже государь, а если только на пути - необходима.

Говоря о таких качествах, как жестокость и милосердие, автор начинает с того что говорит: «…всякий государь должен стремиться к тому, чтобы его считали милосердным, а не жестоким». При этом он твердо уверен, что для удержания власти, правителю приходится проявлять жестокость.

«Чезаре Борджиа считали жестоким, однако эта его жестокость восстановила порядок в Романье, объединила её, возвратила ей мир и согласие. И если хорошенько подумать, то он поступил гораздо милосерднее, чем флорентийский народ, который предоставил раздираемую смутой Пистойю собственной участи ради того, чтобы избежать подозрения в жестокости… Гораздо надёжнее внушать страх, чем любовь, если придётся выбирать».

Но! Государь не должен быть легкомысленным, ибо у страха глаза велики.

Вывод: «Таким образом, государю нет нужды обладать всеми вышеописанными качествами, -- надо только, чтобы казалось, что они у него есть. Я решусь сказать даже, что при постоянном их наличии и соблюдении они становятся вредны, а когда кажется, что они есть, -- полезны. Так, нужно казаться милосердным, верным, человечным, набожным, прямодушным -- и быть, но следует подготовить свой дух к тому, чтобы при необходимости ты мог и умел стать противоположным».

Много внимания автор отводит отношению Государя и народа.

Прежде всего, он предупреждает, чтобы правитель не совершал поступков, которые могли бы вызвать ненависть или презрение подданных. Государь может вызвать презрение к себе непостоянством, легкомысленностью, изнеженностью, малодушием.

Макиавелли четко делит подданных государя на знать и народ. Он считает достижение равновесия между этими группами одной из важнейших задач мудрого правителя. Причем небезосновательно считает, что народ более надежен, ведь знать воспринимает тебя как равного, а народ как своего защитника, как человека свыше. «Худшее, чего может ожидать государь, если народ от него отвернётся, это остаться в одиночестве; гранды же в подобном случае не только бросят его на произвол судьбы, но ещё могут и выступить против него, ибо они хитрее и осмотрительнее».

Правителю может грозить лишь две опасности: извне и изнутри. Против опасности извне можно защититься оружием и доблестью. А против заговоров изнутри есть одно важнейшее средство - «не быть ненавистным народу».

Говоря об уважении к Государю подчеркивается: «Ничто не приносит государю такого уважения, как великие походы и необыкновенные поступки». Это то по чем его запомнят и по чем будут его судить.

Народ.

«Государю надлежит быть в дружбе с народом, иначе в трудное время он будет свергнут».

Лишатся поддержки народа нельзя!!! Ибо только на него государь может опереться. «Итак, я заключаю, что государь не должен беспокоиться о заговорах, пока народ к нему расположен, но если народ враждебен и ненавидит государя, последнему приходится бояться всех и каждого».

Также интересна цитата: «…людей следует либо ласкать, либо изничтожать ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое -- не может… из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести». Эта мысль возможно и правильная но мной категорически не приемлемая.

Касаясь темы поощрения и наказания, Макиавелли обращает внимание, что если наказывать то сразу, а поощрения раздавать постепенно, на протяжении долгого времени. Так как быстрое зло они вскоре забудут, а протяженное добро будет дольше хранится в их памяти.

Знать.

Знать, как утверждает автор, более опасный союзник. И следует тщательно выбирать приближенных к себе.

«Первое суждение об уме правящей особы можно составить, глядя на его окружение: если эти люди отличаются способностями и верностью, то его можно считать мудрым, ибо он сумел оценить их способности и сохранить их верность. В противном случае о государе можно составить отрицательное мнение, и первейшую ошибку он допускает при этом выборе».

Макиавелли отмечает, что среди знати есть те что:

· «не отличаются алчностью, их нужно поощрять и приближать к себе»;

· «не полагаются на тебя из трусости и вследствие прирождённой слабости духа; в этом случае ты должен пользоваться преимущественно тем, кто способен дать хороший совет, ибо в счастье это послужит твоему успеху, а в несчастье тебе нечего их бояться».

· «отстраняются от тебя намеренно и из честолюбивых побуждений. От этих людей государю следует держаться подальше и остерегаться их, как отъявленных врагов, потому что, случись беда, они постараются приблизить его падение».

Также он особо подчеркивает, что Государю следует опасаться льстецов.

Не обходит вниманием Макиавелли и вопрос армии.

Основными пунктами являются:

· «все вооруженные пророки побеждали, а все безоружные гибли»;

· наемная армия не выгодна - в мирное время от нее больше убытков чем, от преступников, в военное время она быстро капитулирует;

· мудрый Государь предпочитает проиграть со своей армией, чем победить с чужой;

· Государь должен владеть военным искусством.

Большее внимание автор уделяет завоеванию народов.

Одним из важнейших замечаний является то, что абсолютную монархию трудно завоевать, но легко удержать, а более демократичный народ легче завоевать, но сложнее удержать.

Если обобщить сказанное о власти Макиавелли, то к власти можно прийти:

· вступив в наследство;

· «оружием и доблестю»;

· злодеяниями;

· приведенным народом;

· приведенным знатью.

Также в получении власти важен случай. «Обдумывая жизнь и подвиги этих мужей, мы убеждаемся в том, что судьба послала им только случай, то есть снабдила материалом, которому можно было придать любую форму: не явись такой случай, доблесть их угасла бы, не найдя применения; не обладай они доблестью, тщетно явился бы случай».

Если к власти прейти оружием и доблестью то следует:

· «учредить в одном-двух местах колонии, связующие новые земли с государством завоевателя». Это действеннее чем держать много солдат.

· стать защитником более слабых (все же не допуская их к власти) и ослабить более сильных;

· следить, чтобы в страну не проник другой правитель, не уступающий по силе;

· желательно переехать туда на жительство.

В общем, произведение мне понравилось.

Автор упоминает реальных исторических персонажей. Каждое лицо выводятся в «Государе» для того, чтобы что-то доказать или опровергнуть.

Интересен стиль написания, это стиль человека действия, человека, который хочет вызвать действие.

Если почитать Макиавелли внимательно, то начинаешь понимать, что война и тирания в его работах не воспеваются, как считают некоторые, а идут как выводы, основанные на истории правления.

А то, что Государь постает в произведении далеко не моральным человеком - логично, так как высоко моральный, честный, добрый, справедливый и щедрый правитель возможен только в таком же обществе, а оно может существовать только в фантазиях.

В общем, личность Макиавелли и его произведения очень неоднозначны. Но судить о нем, как о человеке, поздно - слишком много времени прошло. А произведения оставшиеся после его смерти скорей всего никогда не получат однозначной оценки.

государь макиавелли правитель философ

10. Учение Томаса Мора и Томаззо Кампанелла.

Наряду с политическими идеями, превозносящими и обосновывающими возникающий буржуазный строй, появляются политические учения, отрицающие этот строй. Это учения утопического социализма, выдвинутые передовыми мыслителями того времени Томасом Мором и Томмазо Кампанеллой, которые подобно Мюнцеру выражали интересы угнетенных народных масс Идеи утопического социализма смутно предвосхищали будущее Рост общественного неравенства, угнетение трудовые масс, усилившиеся период, первоначального накопления капитала", вызвали стремление к коренному переустройству современного им общества организации идеального общества и государства. в которых бы отсутствовали частная собственность, насилие и эксплуатация человека человеком.

В сочинениях утопических социалистов были по-новому поставлены вопросы государства и права К Маркс называет Кампанеллу одним из первых политических мыслителей, который начал «рассматривать государство человеческими глазами и выводить его естественные законы из разума и опыта, а не из теологии"

Политическая идеология утопического социализма в лице Мора и Кампанеллы, выражая интересы зарождавшихся пролетарских элементов, с самого момента ее появления противостояла политическим теориям идеологов эксплуататорских классов, в том числе и буржуазии. И это понятно. Критика и отрицание общественного строя, основанного на частной собственности, и обоснование преимуществ строя, основанного на общности имуществ, не могли не привести и к качественно новым взглядам на государства, хотя, разумеется, у утопических социалистов встречается немало ссылок на политических мыслителей прошлого для аргументации своих идеалов в области государства и права. Энгельс отмечал, что, как каждая новая доктрина, «социализм должен был исходить прежде всего из накопленного до него идейного материала, хотя его корни, лежали глубоко в материальных экономических фактах".

Мору и Кампанелле присуще понимание того, что угнетательская природа государственности создана с наличием частной собственности. Но это вынуждает их искать тот политический идеал, который должен быть осуществлен в обществе, где ликвидирована частная собственность. Потому не случайно, что Мор и Кампанелла связывают будущее социалистическое общество с демократической организацией государства, с самым широким участием масс трудящихся в управлении дедами государства. Проблемы подлинной демократии, свободы личности, ее освобождение от эксплуатации — все это характерно для политических программ уже первых крупных теоретиков утопического социализма.

В их работах рассматриваются и вопросы о деятельности-будущего идеального государства по организации производства и распределения в интересах всех членов общества, подвергаются критике агрессивные войны и анализируются многие другие вопросы внутренней и внешней политики государства, в основе которого лежит общественная собственность

В замечательном произведении «Утопия» Томас Мор (1478—1535) подверг критике существующий в Англии общественный и политический строй. Монархи, пишет он, безжалостно, вопреки здравому смыслу, повелевающему заботиться о подданных, беспощадно угнетают их. Хотя честь и безопасность государя коренятся в благосостоянии народа, при дворах королей не хотят этого знать Вместо того чтобы устранить зло, правительства обрушиваются всей тяжестью «правосудия» на угнетенных.

Критика современного Мору государства и кровавого законодательства Англии и описание политического строя будущего занимает в «Утопии» значительное место Мор до некоторой степени угадывает сущность государства. «При неоднократном и внимательном созерцании всех процветающих ныне государств я могу клятвенно утверждать, что они представляются не чем иным, как некиим заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах» По сути дела Мор подходит к пониманию угнетательской роли описываемого им государства, его антинародного характера.

Мор подвергает всесторонней критике язвы существующего общества и считает их причиной частную собственность. Трактат Мора был страстным протестом против всего социально-политического строя, основанного на частной собственности. "Где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел». Именно частная собственность — источник всех зол, бедствий в государстве. Сколько ни издавать законов в государстве, где есть частная собственность, они бессильны. Мор показывает, что современные ему законы защищают интересы богачей, что эти законы ничего общего со справедливостью не имеют. Резкой критике подвергается «кровавое законодательство» и вся система уголовного законодательства и правосудия в Англии. Равенство и справедливость возможны только тогда, когда полностью будет уничтожена частная собственность.

Мыслитель рисует в своей книге такое общество, где ликвидация частной собственности привела к установлению равенства.

Если большинство предшественников Мора понимает коммунизм как общность предметов потребления, то Мор в центр внимания ставит общность производства. В «Утопии» труд носит обязательный характер. Все должны заниматься физическим трудом, от которого освобождаются лишь ученые и должностные лица на период исполнения ими общественных обязанностей. Все население «Утопии» занимается как ремесленным, так и земледельческим трудом. Так как здесь работают все, то при непродолжительном рабочем дне население, по мнению Мора, может быть обеспечено всем необходимым

Политическое устройство, которое Мор считает идеальным. основано на всеобщем равенстве и свободе. Его политический идеал пронизан демократизмом. Все основные должностные лица избираются народом, отчитываются перед ними и должны действовать в интересах народа. Важные вопросы обсуждаются всеми жителями "Утопии". Главная обязанность должностных лиц состоит в том, чтобы заниматься организацией хозяйственного процесса

У Мора должностные лица — не привилегированное сословие, а слуги народа. Во главе государства стоит выборное лицо, которое называется князем, но которое фактически является президентом. Мор пишет «Ни один чиновник не проявляет надменности и не внушает страха Их называют отцами и они ведут себя достойно».

Подобное общественное и политическое устройство ведет к высоким нравственным качествам населения «Утопии». Вследствие этого в государстве незначительное число законов. Строй описанного им общества Мор признает «не только наилучшим, но также и единственным, который может присвоить себе с полным правом название общества. Именно, в других странах повсюду говорящие об общественном благополучии заботятся только о своем собственном. Здесь же, где нет никакой частной собственности, они фактически занимаются общественными делами».

Социалистический идеал Мора был ярким протестом как против феодализма, так и против капиталистических отношений. Тем самым Мор шел много дальше буржуазных гуманистов, ибо объективно выражал интересы и вековые мечтания трудового народа о таком социально политическом строе, где нет ни насилия, ни эксплуатации человека человеком. Замечательны высказывания Мора, обращенные против захватнических войн.

При всей своей прогрессивности учение Мора было утопическим, ибо в материальных условиях жизни того общества не было предпосылок для построения социализма. Ограниченность воззрений Мора, исходившего из современного ему низкого уровня техники, сказывается в том, что он ориентируется на ремесленный труд и в его «Утопии» для выполнения особо неприятных работ сохраняется рабство.

Идеи утопического социализма в Италии развил Томмазо К а м п а н е л л а (1568—1639) —мыслитель и борец за освобождение Италии от иноземного ига. Автор труда "Город Солнца", следуя за Мором, произведение которого было хорошо ему известно, он приходит к выводу, что причиной всех зол в обществе является частная собственность. Идеальный общественно-политический строй, отвечающий интересам трудящихся,—это строй, основанный на общественной собственности

Именно такой строй изображает Кампанелла на страницах своей замечательной книги. В Городе Солнца ликвидирована частная собственность, средства производства принадлежат всему обществу. Каждый гражданин Города Солнца обязан трудиться, труд носит всеобщий и обязательный характер, признается почетным и благородным делом. В связи с тем, что производительным трудом занято все население, рабочий день сокращен до четырех часов Потребление, как и производство носит общественный характер, хотя здесь Кампанелла стоит позади Мора, вводя общую собственность даже на предметы одежды и личного обихода.

Интересны идеи Кампанеллы о трудовом воспитании. Обучение в Городе Солнца связано с производственным трудом. Большое значение придается развитию науки и техники.

Социалистические принципы идеального общества влекут за собой и изменение характера политического строя. В Городе Солнца установлено равенство мужчин и женщин, имеет место демократическая организация государственной власти.

Во главе государства стоит первосвященник; эту должность занимает самый мудрый и образованный гражданин Города Солнца, который сам уступает ее тому, кто окажется мудрее и ученее его. Происхождение, знатность, имущественное положение и т. п., т. е. все то, что в любом эксплуататорском государстве служит главным критерием при назначении на государственную должность, не имеет никакого значения, да и не может иметь в Городе Солнца, где отсутствует частная собственность, господствует общественная организация производства и распределения, всеобщий обязательный труд, где каждый обязан трудиться. В силу этого здесь действует совершенно иной принцип замещения должностей. Должности распределяются в зависимости от личных достоинств и способностей граждан Города Солнца. «В нашем государстве,—писал Кампанелла,—должности доставляются исходя из практических навыков и образованности, а не из благосклонности и родственных отношений, ибо мы свели на нет родственные связи. Каждый получает должность в той сфере, в которой он отличается своей добродетелью. И первые должностные лица не могут одних возвеличивать, а других унижать, так как они правят не по своему произволу, но руководствуясь природой, и предназначают для каждого пригодную должность». Все граждане, достигшие 20-летнего возраста, составляют Большой Совет, на собраниях которого они решают вопросы контроля за действиями должностных лиц, смещения их и 1. и.

Выступая в защиту простых людей, Кампанелла писал, что жители Города Солнца «того почитают за знатнейшего и достойнейшего, кто изучил больше искусств и ремесел и кто умеет применять их с большим знанием дела. Поэтому они издеваются над нами за то, что мы называем мастеров неблагородными, а благородными считаем тех, кто не знаком ни с каким мастерством, живет праздно и держит множество слуг для своей праздности и распутства, отчего, как из школы пороков, и выходит на погибель государства столько бездельников и злодеев».

Кампанелла искренне мечтал о создании идеального политического общества. В трактате «0 наилучшем устройстве государства» он говорит, что Мор «описал вымышленное государство Утопию с той целью, чтобы мы по его образцу создали свое государство или, по крайней мере, его отдельные устои». При этом Кампанелла допускает, что если даже не удастся полностью претворить в жизнь идею такого государства, то все же описание его имеет большое значение, как «образец для посильного подражания». Мыслитель отмечает, что идеальное государство не дается богом. Он писал: «Мы же изображаем наше Государство не как государственное устройство, данное Богом, но открытое посредством философских умозаключении». Его идеальное государство создается на основе разума, что отмечал К. Маркс, говоря о Кампанелле как о мыслителе, который наряду с Макиавелли, Боденом и другими начал рассматривать государство «человеческими глазами» и его естественные законы выводил не из теологии, а из разума и опыта.

Естественно, что во взглядах Кампанеллы на идеальный общественно-политический строй много наивного и утопического: он смешивал право с нравственностью, не сумел порвать полностью с религиозной идеологией.

Утопические черты в учении Кампанеллы, черты грубой уравнительности и аскетизма были характерны для того времени. Однако эти черты не могут умалить большого значения «Города Солнца», в котором Кампанелла на заре капиталистического общества увидел отдаленные очертания общества, свободного от угнетателей

В трудах Мора и Кампанеллы не говорится о путях преобразования  существующего  общественно-политического строя в идеальное государство, основанное на общественной собственности и действующее в интересах народа. Однако, несмотря на историческую ограниченность социалистических утопий этих мыслителей, в их произведениях нашли яркое выражение мечты народных низов о лучшем будущем.

11. Политические взгляды Томаса Гоббса

В Новое время в произведениях «О гражданке» и «Левиафан» Гоббс впервые в систематическом виде разработал светскую теорию политической власти, государства и права. В познавательном аспекте данное учение было направленно против схоластических феодально-религиозных воззрений на государство и право. В идеологическом плане — сориентирована на обоснование сильной власти (политический абсолютизм), способной обуздать революционные страсти и обеспечить прочный мир.

Причину возникновения политической власти и государства он связывал с природой, качествами человека как разумного существа, но в то же время глубоко эгоистического, наделенного такими естественными страстями, как властолюбие, жажда богатства и удовольствий. В отличие от Г.Гроция, Гоббс считал основным качеством человека не стремление к общению, а эгоизм и индивидуализм. Люди, пребывая в естественном состоянии, из-за своих эгоистических страстей не способны сохранить мир, стоят перед угрозой взаимоистребления. Однако разум, инстинкты самосохранения и страха смерти порождают стремление выйти из состояния «войны всех против всех». Как следствие этого создается «общая власть», которая должна обеспечить мир и гарантировать человеку жизнь, безопасность, направляя его действия к общему благу.

Идею легитимирования и оправдания государства через разум и сознание Гоббс развивал с помощью концепции договорного происхождения политической власти. Государство, считал он, возникает на основе договора. Договорное учение о государстве было направлено против феодально-теологических трактовок (патриархальной, монархии божьей милостью и др.) и в целом соответствовало капиталистическим отношениям, универсальной юридической формой которых, как известно, выступает договор, контракт. С государства был снят ореол мистицизма; оно стало рассматриваться как один из многочисленных результатов правового соглашения — контракта, как продукт человеческих действий.

Договор как основа возникновения государства в теории Гоббса является своеобразным согласием подвластных, признающих политическую власть. Чтобы обуздать природные страсти человека, гарантировать общественный порядок и права граж­дан, индивиды заключали общественный договор между собой. Согласно этому договору, они вручали свои права, судьбу и власть главе государства, кото­рый в договоре не участвовал и, следовательно, не нес ответственности перед договаривавшимися индивида­ми. В обмен на права граждан государство гарантиро­вало им порядок в обществе. Так Г. Гоббс обосновывал необходимость абсолютной, единой и неразделимой власти в форме абсолютной монархии.

Другой системообразующий признак государства, выделенный Гоббсом — политическая власть, организованная как единый субъект. Отсюда определение государства: “Государство есть единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их так, как сочтет необходимым для их мира и защиты”. Тот, кто выступает носителем политической власти, называется сувереном, о нем говорят, что он обладает верховной властью, а всякий другой является его подданным. Таким образом, возникают отношения господства и подчинения, т.е. политическое состояние. Так, по Гоббсу, образуется “политическое тело”.

Нормальным, здоровым государством Гоббс считал такое, в котором обеспечены право человека на жизнь, безопасность, справедливость и благоденствие. Под этим углом зрения и определялись качества политической власти, ее права и способности. Критериями определения полномочий верховной власти для Гоббса являлось прежде всего ее способность преодолеть “войну всех против всех”, экстремальные состояния общества. Поэтому верховная власть должна быть “так обширна, как только можно ее представить”. В этой связи Гоббс решительно отвергал концепцию разделения властей как разделения суверенитета между борющимися группировками, партиями и классами.

Отстаивая единство верховной власти и неделимость суверенитета, Гоббс в то же время признавал другой аспект теории разделения властей, а именно: необходимость распределения компетенции в осуществлении власти и управления, своеобразное разделение труда в государственном механизме как гарантию упорядоченности и контроля. Гоббс выдвигал концепцию политического (государственного) абсолютизма, покоящегося на “рационально-бюрократических” принципах властвования и управления. Указанные свойства политической власти (суверенитет, единство, абсолютизм) Гоббс считал общими и существенными для всех форм государства, как монархических, так и республиканских. Тем не менее симпатии Гоббса принадлежали монархии, которая, на его взгляд, наиболее приспособлена для осуществления главной цели государства — обеспечения мира и безопасности народа. Это — одна из ведущих теорем его политической геометрии. Теория Гоббса оказала большое воздействие на развитие политико-юридической мысли и его времени, и более поздних периодов.

12. Политические взгляды Джона Локка

Родоначальник либеральной идеологии Дж. Локк иначе трактовал идею общественного дого­вора. Его политико-правовые взгля­ды изложены в труде «Два трактата о государственном правлении» (1690 г.).

По Дж. Локку, до возникновения государства люди пребывают в естественном состоянии. В предгосударственном общежитии нет «войны всех против всех». Индивиды, не испрашивая ничьего разрешения и не завися ни от чьей воли, свободно распоряжаются своей личностью и своей собственностью. Господствует равенство, «при котором вся­кая власть и всякое право являются взаимными, никто не имеет больше другого». Чтобы нормы (законы) обще­ния, действующие в естественном состоянии, соблюдалась, природа наделила каждого возможностью судить престу­пивших закон и подвергать их соответствующим наказа­ниям. Однако в естественном состоянии отсутствуют орга­ны, которые могли бы беспристрастно решать споры меж­ду людьми, осуществлять надлежащее наказание винов­ных в нарушении естественных законов и т. д. Все это порождает обстановку неуверенности, дестабилизирует обычную размеренную жизнь. В целях надежного обеспе­чения естественных «прав, равенства и свободы, защиты личности и собственности люди соглашаются образовать политическое сообщество, учредить государство. Дж. Локк особенно акцентирует момент согласия: «Всякое мирное образование государства имело в своей основе согласие народа».

Главная ценность, согласно либерализму, — сво­бодная личность. Реализация идеала свободной лич­ности требует ограничения власти государства. Свободные индивиды заключают общественный договор, основным принципом которого является по­ложение о народном суверенитете: народ — источник власти, и он заключает договор с правящей властью.

Государство получает от образовавших его людей ровно столько власти, сколько необходимо и достаточно для достижения главной цели политического сообщества. Заключается же она в том, чтобы все (и каждый) могли обеспечивать, сохранять и реализовывать свои гражданс­кие интересы: жизнь, здоровье, свободу «и владение та­кими внешними благами, как деньги, земли, дома, домаш­няя утварь и т. д.». Все перечисленное Дж. Локк называл одним словом — собственность.

Как все иные политические установления, как само государство, позитивные законы создаются по воле и ре­шению большинства. Дж. Локк поясняет, что все соверша­емое каким-либо сообществом (единым целым) делается исключительно с одобрения входящих в него лиц. Всякое такое образование должно двигаться в одном направле­нии, и необходимо, чтобы оно «двигалось туда, куда его влечет большая сила, которую составляет согласие боль­шинства». Отсюда заключение: каждый человек, согласив­шись вместе с другими образовать единый политический организм, подвластный одному правительству, берет на себя «обязательство подчиняться решению большинства и считать его окончательным». Тем самым Дж. Локк суще­ственно скорректировал под углом зрения демократизма индивидуалистическое начало, которое присутствовало в его учении о государстве и праве. В свете такой коррек­тировки было бы, вероятно, обоснованным квалифициро­вать это учение как либерально-демократическое.

Для того чтобы государство оставалось «ночным сторожем» и не посягало на права и свободы личнос­ти, Дж. Локк выдвинул идею разделения властей на законодательную и исполнительную. Причем законо­дательная власть должна иметь, согласно Дж. Локку более высокий статус, чем исполнительная, поскольку именно она призвана определять политику государст­ва. Кроме того, право принимать законы (законода­тельная власть) дается только представительному уч­реждению всей нации — парламенту. Полномочия по претворению принятых законов в жизнь (исполни­тельная власть) осуществляют монарх и кабинет ми­нистров.

13. Географический детерминизм Ш.Л. Ионескье

Начало французского Просвещения было связано с творчеством Шарля Луи Монтескье (1689 — 1755), философа и писателя. Свои идеи он изложил в таких трудах, как трактат «О духе законов» и роман «Персидские письма». В них была сделана попытка изложить основы материалистического понимания природы и об­щества, выявить законы их развития. Роман «Персидские письма» содержал в себе острую критику феодального строя Франции и института монархии. С таких же позиций Монтескье относился и к католической церкви, вскрывая ее корысть и лицемерие, нетерпимость по отношению к инакомыслию. Писатель призывал открывать законы природы и преодолевать тем самым наивную веру в чудеса. Критически относясь к религии, Монтескье вместе с тем допускал существование Бога как некоего «зодчего» природы, сотворившего ее и уже не вмешивающегося в дальнейшее развитие мира. Исследуя историю общества, Монтескье подчеркивал большую роль в ней материального производства — земледелия и ремесла, орудий труда, навыков людей.

Французский мыслитель попытался выявить наличие законо­мерных связей в истории человечества. Он делал это, обращаясь, в частности, к истории Римской империи, которая распалась в силу внутренних естественных причин (работа «Размышления о причинах величия и падения римлян»). По убеждению Монтескье, Великий Рим пал, прежде всего, из-за деспотического характера власти и от­сутствия свободы граждан, неизбежного в связи с этим разложения нравов и трудовой морали.

Монтескье попытался вскрыть источники социальной борьбы в обществе. По его убеждению, это происходит на почве противопо­ложности имущественных интересов людей. Социальные конфликты требуют правового регулирования общественных отношений.

Что касается законов общества, то они носят двоякий характер «Естественные» законывытекают из биологической природы людей и побуждают их каждодневно совершать индивидуальные поступки (например, добывать себе пищу). Напротив, законы «общественного» состояния людей устанавливаются ими с помощью государства. Исследуя общество,

 

Монтескье выделил три вида права: международное, политическое (регулирование отношений между правителями и управляемыми) и гражданское, определяю­щее отношения между членами общества.

Что касается возможных форм государства («образов правления»), то Монтескье называл три основные: республику, монархию и деспотию. Последняя из них, по его мнению, наиболее опасна, поскольку порождает из себя беззаконие и произвол. Наиболее приемлема республика, когда власть находится в руках всего народа и осуществляется им на законных основаниях. Что же касается Политической свободы индивида, то она есть, по определению Французского философа, «право делать все, что дозволено закона­ми». «Гражданская» свобода индивидапредполагает законность и безопасность существования. «Политическая» свобода означает прежде всего свободу слова и печати, совести. Весьма важной и цепной стороной политического идеала Ш.Монтескье было его положение о необходимости разделения власти в государстве. За­конодательная, исполнительная и судебная ветви власти должны быть отделены и сдерживать друг друга. В противном случае мо­жет произойти узурпация власти одной из ее ветвей или органов Государства. Без разделения власти государственный строй никак не может считаться конституционным.

В социальной философии Ш.Монтескье имеется тезис о том, что форма государства и его законы во многом зависят от обстоятельств географического характера: климата, почвы, рельефа и территории той или иной страны. Так, жаркий климат якобы породил малоду­шие и рабство народов. Напротив, свобода и мужество европейцев связаны, по мнению Монтескье, с холодным климатом этих стран. Каждой форме правления присуща своя психологическая компонента («принцип правления»). У республики это добродетель, у монархии - честь, а у деспотии таковым является страх. Учение Монтескье об определяющей роли географической среды по отношению к строю общества принято называть географическим детерминизмом. Несмотря на некоторую наивность и прямолинейность, это учение все же содержало в себе зерна материалистического истолкования Вещественных явлений.

Вопрос о роли географической среды в жизни общества изучали практически все мыслители. Эти размышления доходили до двух крайностей - географического детерминизма, который утверждал, что вся деятельность людей обусловлена только лишь его естественным окружением, и культурного детерминизма, который, наоборот, утверждал, что влияние среды на человека зависит от его культуры, и, поэтому, объяснение деятельности людей должно быть культурологическим.

Концепция «географического детерминизма» утверждает, что процесс общественного развития это не результат проявления объективных закономерностей, а следствие влияния природных сил. По мнению представителей этой теории, устройство поверхности, климат, почва, растительность, животный мир и другие естественные факторы непосредственно определяют характер общественного строя, уровень хозяйственного развития тех или иных стран, и даже физические и психологические черты людей, их способности, наклонности, темперамент. Социально-экономические явления представители географического детерминизма ставят в решающую зависимость от географических факторов.

Наиболее последовательно концепция географического детерминизма разработана в книге Шарля Луи Монтескье «О духе законов». В данной книге интерес Монтескье был прикован прежде всего к связям между климатом, народным характером и законодательством.

В частности, он утверждал, что «Народы жарких климатов робки, как старики; народы холодных климатов отважны как юноши». Он объяснял это тем, что в холодном климате «деятельность сердца и реакция конечностей волокон там совершается лучше, жидкости находятся в большем равновесии, кровь энергичнее стремится к сердцу и, в свою очередь, обладает более значительною силою». С другой стороны, в южных странах «организм нежный и слабый, но чувствительный». В чрезмерно жарком климате «тело совершенно лишается силы, и подавленность тела человека переходит и на душу - он равнодушен ко всему, не любопытен…».

И только умеренный климат, по мнению Монтескье, способствует тому, что люди вынуждены бороться за существование (строить жилища, добывать пищу), но, все же, у них остается свободное время, которое они могут посвящать совершенствованию жизнеустроения. Поэтому в этих странах (Европа как раз и находится в этом климате) возможно поступательное развитие цивилизации. Здесь люди уравновешены, разум и эмоции их находятся в гармонии; здесь в меньшей степени есть и рабство и анархия.

Таким образом, можно сказать, что в работах Монтескье присутствует некая примесь Европоцентризма, высокомерного отношения к другим народам. Северные народы, ассоциируемые с европейцами, - для Монтескье пример доблести, южные - образец порока.

Именно климатом он объясняет завоевания и войны - «Отсюда следует, что в Азии народы противостоят друг другу, как сильный слабому; народы воинственные, храбрые и деятельные непосредственно соприкасаются с народами изнеженными, ленивыми и робкими, поэтому один из них неизбежно становится завоевателем, а другой - завоеванным. В Европе, напротив, народы противостоят друг другу как сильный сильному; те, которые соприкасаются друг с другом, почти равно мужественны. Вот где великая причина слабости Азии и силы Европы, свободы Европы и рабства Азии, причина, насколько мне известно, никем еще не выясненная. Вот отчего в Азии свобода никогда не возрастает, между тем как в Европе она возрастает или убывает, смотря по обстоятельствам»

Рабство также объясняется климатом. Монтескье считает, что в жарких странах существует «психологическая предрасположенность» к рабству - «не надо поэтому удивляться, что малодушие народов жаркого климата почти всегда приводило их к рабству, между тем как мужество народов холодного климата сохраняло за ними свободу. Все это следствия, вытекающие из их естественной причины». Из этого он предлагает ограничить рабство отдельными странами - мысль совершенно дикая в настоящее время - «область естественного рабства должна быть ограничена лишь некоторыми отдельными странами земного шара. Что же касается всех прочих стран, то, как бы ни были тяжелы работы, которые там требуются обществом, мне кажется, что все они могут быть выполнены свободными людьми».

Таким образом, Ш. Монтескье вслед за другими приверженцами теории географического детерминизма отстаивает ту точку зрения, что все проявления человеческой деятельности - в том числе культура, психологический склад, форма правления, и так далее - определяются природой стран, населенных разными народами, в частности особенностями климата.

Анализ влияния климата на общественные институты, законодательную регламентацию, политические режимы у Монтескье несколько схематичен, разделение всей оболочки планеты лишь на три зоны делает его слишком упрощенным, однако общая идея заслуживает внимания.

Во многом Ш. Монтескье оказался прав. Так на сегодня, этнография и антропология дают нам достаточно материала, чтобы доказать наличие связи между менталитетом народа, его внешним видом, культурой, и местностью. Характер занятий, тип хозяйственной деятельности, предметы и средства труда, продукты питания - все это существенно зависит от обитания человека в той или иной зоне. Исследователи отмечают влияние климата на работоспособность человека. Жаркий климат сокращает время активной деятельности, холодный требует от людей больших усилий для поддержания жизни. Умеренный климат в наибольшей степени способствует активности. Такие факторы как атмосферное давление, влажность воздуха, ветры являются важными факторами, которые влияют на состояние здоровья человека, что выступает важным фактором социальной жизни. Таким образом, географические факторы играют значительную роль в формировании культуры на первоначальных этапах развития того или иного народа.

Однако нельзя сказать, чтобы жизнь человека полностью определялась географическими факторами. В своей работе Монтескье полностью игнорировал влияние общества на жизнь людей, оставив природной среде решающую роль. Именно поэтому у его теории в последующем оказалось много критиков. Например, Вольтер писал, что «Климат обладает определенной силой, но сила правительств во сто крат больше, а религия, объединенная с правительством, еще сильнее». И. Гердер признавал влияние природы и климата на жизнь людей, но считал, что климат «не принуждает, а благоприятствует».

14. Фридрих Ницше и его работа «так говорил Заратустра» (прочитать)

Фридрих Вильгельм Ницше родился в 15 октября 1844года в местечке Рёккен у Лютцена, Германия. День рождения совпал с днем рождения короля-Фридриха Вильгельма IV, поэтому мальчик был назван в его честь. Отец и мать Ф. Ницше происходили из семей священников, но это были очень разные священники. Дед Ф. Ницше по отцу получил степень доктора теологии и написал несколько богословских трудов. Бабка по отцу, достопочтенная матрона Эрдмуге Доротея, в молодости вращалась в высшем свете. Первым ее мужем был веймарский придворный адвокат, она видела Наполеона и Гете. А вот дед по матери был простым сельским священником, сыном ремесленника. У него было одиннадцать детей. Отец философа, Карл Людвиг Ницше, не посрамил чести своего отца-теолога и матери-светской дамы. Хотя он и закончил свои дни священником в глухой провинции, начинал свою карьеру он как священник придворный. Карлу Людвигу Ницше еще не было и тридцати, когда он стал духовником детей знатных особ, в частности, воспитывал принцесс Альтенбургских. Ему покровительствовал Фридрих Вильгельм IV, король Пруссии. Такой была семья, в которой родился в будущем знаменитый философ.

В 1846 на свет появляется сестра Ф.Ницше Элизабет, которой будет суждено сыграть большую роль в жизни будущего философа. 1849-1850 годы на всё жизнь останутся в памяти маленького Фридриха. 27 февраля 1849 года рождается брат Фридриха Йозеф. 30 июля после года безумия умирает отец Ницше. 3 января Фридриху приснился сон: «В ту пору мне однажды приснилось, что в церкви звучит орган - как на похоронах. Когда я пошел посмотреть, в чем причина, вдруг разверзлась могила, и мой отец в саване поднялся из нее. Он быстро идет в церковь и вскоре возвращается, держа на руках маленького ребенка. Могильный холм раскрывается, ой сходит в могилу, и земля смыкается над ним. Тотчас же орган смолк, и я проснулся.»1 - На следующий день после этой ночи маленькому Йозефу сделалось плохо, у него начались судороги, и в несколько часов его не стало. Сон полностью сбылся. В 1851-1862 годы Ф.Ницше учится, сначала в подготовительной школе при кафедральной гимназии, затем в Намбурской гимназии, там он за 12 дней пишет историю своего детства. 6 октября 1858 года Фридрих поступает в школу Пфорта. В это время его начинают занимать философские и этические проблемы. Любимыми авторами Ницше становятся Шиллер, Байрон, Гёльдерн. В 1861 первом году происходит первое знакомство с Вагнеровской музыкой. В 1862 году Ницше отправляется в боннский университет для изучения теологии и филологии. Затем продолжает своё обучение в Лейпцигском университете. Знакомится с творчеством Шопенгауэра. В 1868 году знакомится с Рихардом Вагнером, пишет первые две статьи о Диогене Лаэртском. На год позже Фридрих Ницше, на основании рекомендации профессора Ричля утверждается в должности экстраординарного профессора классической философии Базельского университета. В 1873 году у Ницше происходит резкое и уже периодически повторяющееся всю жизнь ухудшение здоровья. Через 3 года он освобождается по болезни от преподавания в университете. 1878 выход в свет книги «Человеческое, слишком человеческое», непринятие книги в философских кругах. 1882 год знакомство с Лу Саломэ, дочерью петербургского генерала и почитательницей книг Ф.Ницше. Начало их близкой дружбы. Лу Саломэ - женщина, которая оставит много противоречий в душе Ницше после их разрыва. В 1883 году выходит первая часть книги «Так говорил Заратустра». Ницше говорит, что на него снизошли два "видения": сначала мысль о "вечном возвращении", а потом и образ самого Заратустры. Дальнейшая хронология написания книги представляет собой совершенный образец чисто штурмового вдохновения. Книга создавалась урывками, но в необыкновенно короткие сроки: фактически чистое время написания первых трех частей заняло не больше месяца, по десять дней на каждую, так что окончательный календарь выглядит следующим образом: 1 - 10 февраля 1883 г. в Рапалло: 1-я часть; вышла в свет в июне того же года в лейпцигском издательстве Шмейцнера. 26 июня - 6 июля 1883 г. в Рапалло: 2-я часть; вышла в свет в сентябре в том же издательстве. 8 - 20 января 1884 г. в Сильс-Мария: 3-я часть; вышла в свет в марте там же. Последняя, 4-я часть была написана в Ницце в январе - феврале 1885 г. и вышла в свет в апреле того же года в издательстве Наумана в количестве 40 экземпляров, предназначенных только для узкого круга знакомых.1886 год издание на собственные деньги книги «По ту сторону добра и зла». Начало работы над книгой «Воля к власти». Тяжёлая болезнь. 1888 год становится одним из самых важных в его жизни. В это время Ф.Ницше пишет: «Антихрист», «Сумерки Идолов», «Казус Вагнера», начало работы над «Ecce Homo». Первые явные признаки душевного расстройства. 3 января 1889 года апоплексический удар на улице и окончательное помрачнение. 11 лет жизни Ф.Ницше проводит в безумии, 25 августа 1900 года в полдень Фридриха Ницше не стало.

Моя работа написана по книги Ф.Ницше «Как говорил Заратустра», книга содержит большое количество разнообразных мыслей и идей. Для своей работы я выбрал несколько основных идей, речь о которых и пойдёт ниже. Я попытаюсь раскрыть их максимально полно и высказать свой взгляд на эти идеи Ф.Ницше. Книга написана от первого лица-Заратустры, который в возрасте 30-ти лет покинул свою родину и пошёл в горы. А по прошествии десяти лет Заратустра

Об учёных. Ницше резко критикует учёных и весь учёный мир. Однако тяжело понять основания этой критики, слишком много символизма в высказываниях. «Пока я спал, овца принялась объедать венок из плюща на моей голове,- и, объедая, она говорила : «Заратустра не учёный больше»»1. Из этого высказывания можно сделать вывод, что Заратустра, герой созданный Ницше, раньше и сам являлся учёным или имел какое-то отношение к учёным. Но со временем Заратустра понял всё «гнилость» общества учёных, и науки в целом : «Ибо истина в том, что ушёл я из дома учёных, и ещё захлопнул дверь за собой»2. Как пишет автор: «Слишком долго сидела моя душа голодной за их столом; не научился я, подобно им, познанию, как щелканью орехов».3 Видимо это и стало одной из причин покидания общества учёных, Ницше видит его слишком «пустым», и ничего не делающим. Считает что все учёные просто «греются в званиях и почестях». Он считает, что учёные слишком осторожны в рассуждениях. Что в их сердцах нет пыла, они, учёные, разучились лгать, и верят только опыту, суждения их поверхностны, а истины ничтожны, они сами уже с опаской относятся друг другу. Примером этому могут служить следующие цитаты:

«Когда выдают они себя за мудрых, меня знобит от мелких изречений и истин их; часто от мудрости их идёт запах, как будто она исходит из болота; и поистине, я слышал уже, как лягушка квакала в ней».4

«Застывшим умам не верю я»5

«Они зорко следят за пальцами друг друга и не слишком доверяют один другому».6

В последней четвертой части автор «кричит»: «Остерегайтесь также ученых! Они ненавидят вас: ибо они бесплодны! У них холодные, иссохшие глаза, пред ними лежит всякая птица ощипанной»7. Отсюда понятно, что Ф.Ницше критикует далеко не науку, и не самих учёных, а научный подход. И он ненавидит этот научный подход за то, что учёные «обдирают перья с птицы», за то, что они своими холодными суждениями и простыми механическими законами объясняют чудеса. За то, что их ум слишком усушен наукой. Из-за своих научных объяснений они теряют ощущение жизни, превращают реальность вокруг в мир сплошной информации и цифр, мир, где всё стандартно, и задается с помощью языка цифр мир, где всё можно описать через формулу. А если какое-то явление непонятно, то сразу же ставят опыт, и этот опыт является неопровержимым доказательством какой-либо формулы. Ницше высказывается против всего этого через своего Заратустру, который несет новое мироощущение людям. И в этом новом мироощущении господствует смех и добро, любовь, и радостный танец. Здесь отсуцтвует дух тяжести и задумчивости. И я согласен с Ницше, но только если не переходить за грань критики научного подхода. Но в более поздней своей книге «По ту сторону добра и зла» Фридрих Ницше в ещё более резкой форме отзовется об ученых. И хотя действительно наука на рубеже 19-20-ого веков ещё только стояла на пороге великих открытий, таких как лазер, теория относительности, энергия атома и т.п., я всё же считаю критику резкой и необоснованной в отношении учёных, если заходить за грань критики научного подхода и начать «разоблачать» весь ученый мир, показывая всю его несостоятельность. Е.П.Блавтская, одна из самых спорных личностей 20-ого века, в своем труде «Тайная доктрина» так же приводит большое количество «реальных» фактов для того, чтобы доказать невежество научного мира. Но мир и наука развиваются независимо от «обличителей», таких как Ф.Ницше и Е.П.Блавтская и мы сейчас с удовольствием пожинаем плоды «гнилой» и «неточной» науки. Компьютер и сотовый телефон стали обыденностью ещё в прошлом веке. А гармонию философии, любви, добра каждый познает независимо от времени, в котором он живет. Поэтому нападки философов на науку, которая дала миру огромное количество полезных вещей, считаю безосновательными.

О церкви и священниках. Прежде всего, обратимся к биографии самого Ф.Ницше. Отец и мать философа были священниками, и маленький Фридрих воспитывался в глубоко религиозной семье, он часто с отцом посещал церковь, рос в любви к богу. Но вот когда вырос, одним из первых твердо заявил: «Бог мертв!»1.

Ницше считает, что религия ложна, и дает ложные ценности людям, обманывая их: «Тот, кого называют они избавителем, заковал их в оковы. В оковы ложных ценностей и слов безумия! Ах, если бы кто избавил их от их избавителя!»2. А «избавитель» «знал только слезы и скорбь иудея, вместе с ненавистью добрых и праведных - этот иудей Иисус; тогда напала на него тоска по смерти. Зачем не остался он в пустыне и в дали от добрых и праведных! Быть может, он научился бы жить и научился бы любить землю – и вместе с тем смеяться. Верьте мне, братья мои! Он умер слишком рано; он сам отрекся бы от своего учения, если бы достиг моего возраста!»3. Довольно веское утверждение того, что Иисус, просто недорос до нужного возраста. Ницше явно выражает свое отвращение к христьянской религии: «Не иначе умели они любить своего Бога, как распяв человека!»4. Его «тошнит» от церквей: «О, этот поддельный свет, этот спертый воздух! Здесь душа не смеет взлететь на высоту свою!»5. Вместо религии Ницше предлагает философию, свою философию. Философию – сверхчеловека. Он считает что даже Иисус со временем сам бы отказался от своих проповедей. Следовательно ставит себя на ровне с ним. А устами своего Заратустры он говорит о новой формации человека: «Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать».6 То есть Ницше готов поверить в существование Бога, но только веселого, танцующего бога, а не того догматичного, все прощающего «христьянского» Бога. Это неприятие порождено длительным и глубоким философским анализом. Позже Ницше подробнейшим образом изложит все свои мысли по поводу религии в «Антихристе». В «Как говорил Заратустра» Ницше только поверхностно говорит о религии, точнее он отрицает церковь, священников, христьянизм, не приводя при этом ни одного чёткого факта на основании которого он делает такие выводы. Здесь мы можем рассматривать Ф.Ницше как нигилиста. Судит он горячо, но неубедительно.

О войне и воинах. Этой мысли Ф.Ницше уделил отдельный «разговор» Заратустры. И четко и конкретно обозначил все идеи и мысли по поводу войны и войнов. И лучше чем словами Ницше тут ничего не скажешь. Необходимо только пояснит, что Ф.Ницше имеет в виду под понятиями «война» и «воин». Под «войной» автор понимает не только боевые действия, но также различные жизненные ситуации, и вообще жизнь в целом, под понятием «воин» автор понимает не столько солдат, и военных сколько каждого человека как личность, приписывая ему качества воина: храбрость, силу, выносливость и т.п.. Вообще это довольно абстрактные понятия, и довольно тяжело точно конкретизировать, что философ подразумевает под ними. Лучше всего прочитать мысли самого Ницше:

«Я вижу множество солдат; как хотел бы я видеть много воинов! «Мундиром» называется то, что они носят; да не будет мундиром то, что скрывают они под ним!»1

«Будьте такими, чей взор всегда ищет врага – своего врага»2.

«Своего врага ищите вы, свою войну ведите вы, войну за свои мысли!»3

«Любите мир как средство к новым войнам»4.

«Я призываю вас не к работе, а к борьбе. Я призываю вас не к миру, а к победе. Да будет ваш труд борьбой и мир ваш победой!»5

«Можно молчать и сидеть смирно, только когда есть стрелы и лук; иначе болтают и бранятся»6.

«Вы говорите, что благая цель освещает даже войну? Я же вам говорю, что благо войны освещает любую цель»7.

«Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему. Не ваша жалость, а ваша храбрость спасала доселе несчастных»8.

«Что хорошо? Спрашиваете вы. Хорошо быть храбрым. Предоставьте маленьким девочкам говорить: «быть добрым – вот что мило и в то же время трогательно»».9

Из этого набора цитат мы можем хорошо представить себе, каким Ницше хочет видеть человека - «воина». Он считает, что каждый человек должен быть «воином», и принимать «войну» не как необходимую службу, а как стиль жизни, каждый человек должен постоянно вести борьбу за свои мысли, идеи, и непременно отстаивать их. И Ницше желает победы каждому индивиду, который ведет свою борьбу, но

далеко не каждый победит в борьбе, но это не так важно, важен именно процесс. Автор подводит нас к тому факту, что «война» должна всегда иметь место, так как без войны люди начинают терять ориентиры добра и зла, любви и сострадания, всегда для того, чтобы понять истину сострадания, необходимо, чтобы существовала и жестокость, так же и с добром, чтобы понять, что есть хорошо, а, что плохо, необходимо сравнить. Реальность жизни требует от человека храбрости, борьбы, напряжения, твердости, жесткости, а не добра и расслабленности. Философ говорит, что в борьбе совершается великих дел больше, чем в обыденном состоянии. Именно борьба, индивидов выделяет самых сильных, именно борьба убивает слабых и «гнилых». В противостоянии люди доходят до края своих возможностей, противостояние показывает все недостатки каждой личности. Борьба – основной инструмент отбора в природе. И самый яркий пример тому мировая история. Правители, такие как Иван Грозный и Петр I, были далеко не добрыми, наоборот их времена отмечены кровавой точкой на карте истории, количество войн в их время высоко. Однако Петр I – великий реформатор, и создатель русского флота, победоносец. Иван Грозный – одна из самых уважаемы и значительных личностей в истории Руси, расширил границы в три раза. «Любовь народа, это смесь поровну любви и страха»1 - поэтому Ф.Ницше полностью прав говоря, что «благо войны освещает любую цель!»2. Как бы война не осуждалась, какой бы страшной не была, она все же необходима, как в глобальном, так и локальном плане. Это не призыв к новой мировой войне, это констатация факта необходимости воин, смерти и страха. Чтобы люди научились ценить любовь, жизнь и свободу. На весах должны лежать равные гири с двух сторон, чтобы весы были в равновесии. При отсуцтвии гирек, весы сами по себе теряют всякий смысл. Так и в жизни либо существует добро и зло, либо жизнь теряет смысл. Это факт. И Нище иногда в своих книгах говорит о чем-то подобном. Позже эти идеи и были взяты Гитлером. Якобы, выдвигая Ницше как идеолога фашизма. Идея «сверхчеловека», которой пронизаны все поздние книги Фридриха Ницше, идеально подходила для вдохновения огромных масс людей на войну. Идеи Ф.Ницше были просто удобны Гитлеру. Сам же философ открыто выступал при жизни с критикой зарождавшегося тогда фашизма. Его философия была трактовано неверно, поверхностно. Жаль, Ницше уже не было в живых к этому времени.

О любви и браке. Одна из самых интересных тем, если рассматривать её в контексте с биографией Фридриха Ницше. Ницше некогда не был женат, у него не было детей, да и женщин в его жизни было мало. Женщин, которые сыграли какую-нибудь роль в жизни Фридриха можно перечислить: мать, сестра Элизабет, Лу Андреас-Саломе и Мальвида Мейзенбуг. Мать она и есть мать. У Ницше и его сестры были теплые отношения почти всё жизнь, Элизабет распоряжалась архивом философа, он часто советовался с ней, и поддерживал постоянную связь. М. фон Мейзенбуг друг Ницше. А вот Лу Саломе нельзя отвести какую-нибудь ярко определенную роль, но бесспорно роль её важна, достаточно сказать, что она было одной из тех немногих женщин, которым Ф.Ницше предлагал стать его женой. После разрыва с ней Ницше и начнет писать книгу «Так говорил Заратустра». Вообще довольно тяжело представить себе, чтобы человек не искушенный в делах любовных, такой, каким был Ницше, мог здраво рассуждать о женщинах. Вот Ницше здраво рассуждал о них только на 50%. Насколько здраво рассуждает человек говоря: «Всё в женщине - загадка, и все в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью»3, дальше больше: «Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина – для отдохновения воина; все остальное – глупость»4 или «поверхность-душа женщины, подвижная, бурливая пленка на мелкой воде. Но душа мужчины, глубока ее бурный поток шумит в подземных пещерах; женщина чует его силу, но не понимает ее»5. Здесь на лицо различие которое проводин Ницше между женщиной и мужчиной, намекая на мелочность женщин. Считать такие рассуждения здравыми, считаю самообманом. И такие нездоровые рассуждения о женщинах начинают встречаться все чаще в более поздних книгах. Однако есть и совершенно здравые мысли, так об отношении между мужчиной и женщиной Ницше пишет: «Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки»6, «пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для нее цены»7. Об отношении полов Ницше писал, будучи не сильно втянут в эту сферу человеческой жизни и это заметно. Но что касается брака и любви как чувства, тут все хорошо и детально разобрано. Возможно, все выводы сделаны философом посредством наблюдения за людьми. Для продолжения рассуждений лучше, привезти слова самого Ницше, а затем прокомментировать их. И вот что он пишет о любви и браке: «Много коротких безумств – это называется у вас любовью. И ваш брак, как одна длинная глупость, кладет конец многим коротким безумствам»1.

«Ты молод и желаешь ребенка и брака. Но я спрашиваю тебя: насколько ли ты человек, чтобы иметь право желать ребенка? Или в твоем желании говорят зверь и потребность? Или одиночество? Или разлад с самим собою?»2

«Я хочу, чтобы твоя победа и твоя свобода страстно желали ребенка. Живые памятники должен ты строить своей победе и своему освобождению»3

«Брак – так называю я волю двух создать одного, который больше создавших его»4.

«Да, я хотел бы, чтобы земля дрожала в судорогах, когда святой сочетается с гусыней. Один вышел, как герой, искать истины, а в конце добыл он себе маленькую наряжённую ложь. Своим браком называет он это. Другой был требователен в общении и разборчив в выборе. Но одним разом испортил он на все разы своё общество: своим браком называет он это. Третий искал служанки с добродетелями ангела. Но одним разом стал он служанкою женщины, и теперь ему самому надо бы стать ангелом. Осторожными находил я всех покупателей, и у всех у них были хитрые глаза. Но жену себе даже хитрейший из них умудряется купить в мешке»5

«И даже ваша лучшая любовь есть только восторженный символ и болезненный пыл»6. «Любовь-это факел, который должен светить вам в высших путях»7.

«Плохих супругов находил я всегда самыми мстительными»8.

«Любить и погибнуть!»9

Судит Ницше о любви, не со стороны страсти, а с глобальной стороны, он считает, что любовь как маяк должна помогать в достижении целей, она должна всегда быть ориентиром, а не занимать мысли, и разум человека. Та любовь, которую он видит это всего лишь иллюзия любви, «болезненная» иллюзия. Любовь в его представлении должна быть фатальна и гиперболична, как и все чувства, мысли и принципы в человеке, по мнению Ницше. Поэтому он и говорит: «Начните же учится любить»10. В этих рассуждения Ницше продолжает философию, развитую ещё Шопенгауэром, который сказал: «любовь мешает жить!». Имея ввиду, что любовь отнимает время у человека. И Шопенгауэру жалко этого потерянного времени. По его мнению, любовь не стоит в таком ряде как музыка, живопись, философия, литература, просто чувство, которое вспыхивает самопроизвольно и не поддается контролю.

Брак же Ницше считает тюрьмой для двоих, по крайне мере на данном этапе развития человечества. Он приводит несколько примеров того, как мужчины выбирали себе жен, и каждый пример заканчивается плачевно. Под «настоящим» браком Ницше подразумевает брак равных, сильных людей, желающих оставить ещё более сильное потомство. Сынов, – которые будут памятниками своим отцам и матерям. На данный момент Ницше таких браков не видит на земле. В одной из своих частных переписок Ницше будет рассуждать об опасности неравных браков. Когда один из супругов человек просвещенный и умный, а второй супруг менее просвещен и умён. Так вот в таких браках, по наблюдению Ницше, чаще всего не глупый становится умней, а умный сходит с ума от умственного кризиса и постепенно деградирует. Процесс этой деградации он наблюдал у нескольких супружеских пар. Наверно Ницше по собственным соображениям, так и не женился, толи равного себе не нашел(хотя предлагал женится нескольким женщинам, правда в ряде случаев это была просто мимолетная слабость, а случае с Лу Саломе заблуждение), толи слишком сильно боялся «оков» брака, но так или иначе потомства он не оставил.

О трех превращениях. Этот разговор посвящен трем превращениям, которые должен пройти дух человека, по мнению Ф.Ницше, для того чтобы достигнуть совершенства в этом мире, и совершить полный путь от конца до начала. Это условная шкала, на которой показан уровень развития человеческого духа по Ницше. Первое превращение, которое называет Ф.Ницше – верблюд. Дух становится верблюдом тогда, когда он спрашивает: «а что есть тяжесть?»1. Этого состояния достигает дух и спрашивает: «что есть трудное? »2. В общем автор подразумевает, что должно настать время когда человек задастся вопросами жизни, в глобальном, не обычном житейском плане. И попытается понять что, есть, что на самом деле. «Всё самое трудное берет на себя выносливый дух: подобно навьюченному верблюду, который спешит в пустыню, спешит и он в свою пустыню. Но в самой уединенной пустыне совершается второе превращение: здесь львом становится дух, свободу хочет он себе добыть и господином быть в своей собственной пустыне»3. Втрое превращение духа – лев. Лев это эволюция желания познания, в желание господства и силы. Лев, переходит из разряда «воина», который «должен» в разряд хозяина и повелителя, который «хочет». Здесь проявляется изменение в плане желаний и обязанностей. Теперь личность недолжна, признавать никакого господина над собой. Теперь каждое её желание она должна осуществлять, теперь нет обязанностей, остались только желания. «Братья мои, к чему нужен лев в человеческом духе? Чему не удовлетворяет вьючный зверь, воздержанный и почтительный? Создавать новые ценности этого ещё не может лев».4 Третьей и последней стадией, развития человеческого духа,

которую выделяет Ницше является - ребенок. «Дитя есть невинность и забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое слово утверждения»5. Последняя стадия превращения духа, невинное дитя. По той простой причине, что для ребенка ещё неписаны людские законы, именно дитя играет там, где хочет, не задумываясь ни о чём, в нём еще нет страха, и всего того, чем насыщенна людская жизнь, нет обыденности жизни. Поэтому ребёнок сам может писать новые законы, называть картиной свою мазню и свято верить в то, что это шедевр.

О сверхчеловеке.

«— Я буду учить вас о Сверхчеловеке. Человек есть нечто, что следует преодолеть. Что сделали вы для этого? Все существа всегда создают нечто высшее, нежели они сами. Вы что хотите быть отливом среди этого прилива? Что такое обезьяна по отношению к человеку — стыд и жалкое уродство. Человек по отношению к Сверхчеловеку — то же лишь стыд и жалкое уродство. Вы прошли долгий путь от червя до человека, но слишком много у вас осталось еще от червя. Когда-то вы были обезьяной — смотрите, как много в вас еще от обезьяны. Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке! Сверхчеловек — смысл земли. Пусть ваша воля говорит: да будет сверхчеловек смыслом земли. Поистине человек — это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и остаться чистым. Смотрите, я учу вас о Сверхчеловеке — он это море, в котором тонет ваше великое презрение. Не грехи ваши, но чванство ваше вопиет к небесам: ничтожество грехов ваших вопиет к небесам! Но где же та молния, которая лизнет вас своим языком? Где то безумие, которое необходимо привить Вам? Смотрите я учу вас о сверхчеловеке: он — эта молния, он — это безумие!»6 это изложено на одной из первых страниц книги Ф.Ницше «Так говорил Заратустра». В этих словах Ф.Ницше кратко излагается сущность его философии и смысл его судьбы. Именно проповедованием своей концепции сверхчеловека будет заниматься Ницше на протяжении всей книги. Читая диалоги Заратустры, мы постоянно наталкиваемся на идею «сверхчеловека». Недаром эта книга в творчестве Ницше является книгой, предшествиницей знаменитой книге «Сверхчеловек». Попытаемся понять, что Ницше вложил в свою концепцию сверх человека. Во-первых «сверхчеловек», это существо совершенно аморальное, не считающееся с никами моральными нормами или рамками, существо наполненное разрушенными идеалами из произведения Ницше «Человеческое, слишком человеческое». Мораль противна для Ницше потому, что она отчуждает человека от чистого и сверхразумного ритма жизни, от первичного источника бытия — потому что она ставит между человеком и миром “иллюзию”, успокаивает духовную тревогу, подменяет страшный и опасный вопрос “Кто Я? Где Я?” поспешной системой неоплаченных и непродуманных ответов. Мораль — грех против Жизни и Истины. Она вуалирует Бездну, защищая слабых. Это Ницше еще мог признать. Но она посягает и на свободу высших людей, на расу господ, удерживает в узде присущую элите волю к Истине. Все те ложные чувства и всё то ложное поведение, обманчивые идеи который вскрыл Ф.Ницше, все это он вложил с своего «сверхчеловека», добавив, что нет бога, значит «сверхчеловек» станет им. Главное, что должно исходить от сверхчеловека — призыв к духовным превращениям, внутреннему дисциплинированию и воспитанию собственной личности, ответственной за будущее. “Бог умер! Мы его убили - вы и я!”1, - говорит Ницше словами “сумасшедшего” в своей работе “Весёлая наука”. На место бога встаёт человек, но не обычный, как мы все, а сверхчеловек - идеал человека, лишённый многих моральных запретов и наделённый почти неограниченными правами, то, к чему должен стремиться каждый из “обычных” людей. Сверхчеловек рождается, говорит Ницше, чтобы создать новую человеческую общность. Объединенные в нее люди становятся "сеятелями будущего". Им претит мораль рабов, угнетенных, взывающих к филантропии и состраданию. Они освобождают себя сами, для чего им прежде всего нужны сила и дерзость. Не дворянское звание, не туго набитый кошелек торгашей, не служба князю или какому-то другому властителю делает их аристократией, элитой, но величие духа, чистота и новизна целей, решимость отбросить, как обветшавшие, но еще крепкие цепи, все условности, догмы, предрассудки попавшей в глубокий кризис цивилизации. Сверхлюди, должны создать расу господ – богов, расу которая не ищет успокоений и иллюзий. Она ищет Истины и Власти, она интересует безднами и угнетает и презирает тех, кто устроен иначе, то есть расу рабов. Раса рабов, напротив, заимствует жизнь вовне, огораживается предписаниями, нравственными запретами и обязательствами, которые, однако, выполнять не торопиться.... Раса рабов предпочитает добро, мягкость, снисхождение, комфорт, безопасность, сытость, культуру — короче все то, что делает их существование закрытым для злых и бушующих энергий неразумной, дикой и страшной реальности. Такой “расизм” не имеет ничего общего с вульгарным национализмом, который Ницше беспощадно высмеивал. Грань между двумя расами проходит не по цвету кожи, языку, религиозной или государственной принадлежности. Эта черта. связанная со строением души. Внутреннее "я" человека заведомо принадлежит к определенной касте, и это чаще всего фатально. Таким образом, жизнь - это человеческая жизнь, человек в этой философии становится на главное место, становится мерилом всего бытия. Человек рассматривается не как бесстрастно-теоретическое существо, а как субъективно заинтересованный в целях и задачах своей деятельности, как единственное существо, способное к нравственной оценке. Нравственность в философии Ницше имеет первоочередное значение. Главная идея ницшеанской морали - волюнтаризм - учение о воле как о первооснове всего сущего. Эту идею Ницше заимствовал у А. Шопенгауэра, кого он считал своим учителем в начале своего пути.

Заратустра - это не сверхчеловек, это “мост” к сверхчеловеку. Обычные люди - это исходный материал, почва для выращивания сверхчеловека. Сверхчеловек - это новый “культ личности”, далеко выходящий за рамки “культа личности” обычных людей и легший в основу мифологии Ницше, изложенной более полно в “Сверхчеловеке».

Людей пропитанных идеей «сверхчеловека» показал Достоевский в своем романе «Бесы». Страшная сила помещает Кириллова из “Бесов” Достоевского в желтую камеру добровольного суицида — если “Бога нет, то мы — Боги” — говорит Кириллов. К этой чудовищной, невыносимой мысли медленно и тяжело идет Фридрих Ницше. Для полноценной Традиции фраза о “смерти Бога” не означала ровным счетом ничего — в ней не было бы ни кощунства, ни парадокса, ни святотатства. Бог умирает и в христианстве. Именно Бог и именно от сострадания к людям.

Заключение. Фридрих Ницше был замечательным явлением в философии иррационализма, он настаивает на том, что человечество как род не прогрессирует. Более того, оно деградирует; человеческое общество, культура человечества находятся в состоянии упадка. Человечество испорчено — прежде всего в том смысле, что род человеческий теряет свои инстинкты, перестает сохранять и совершенствовать себя; он выбирает, предпочитает то, что ему вредно. Наше столетие, к сожалению, пока не опровергает, а скорее подтверждает эту печальную констатацию. В XX в. из-за ядерного оружия и экологической катастрофы человечество оказалось перед самой страшной угрозой для самого существования человеческого рода и всего живого на Земле. Пытаясь выяснить причины деградации рода человеческого, Ницше утверждает: кратким "мигом" своего земного бытия молодое еще человечество пока распоряжалось самым пагубным образом. Уже случившиеся и грядущие катастрофы — это расплата за тысячелетия, когда европейское человечество отдало себя во власть христианских религии и морали. Ницше — один из самых яростных критиков религии и морали христианства. Эта критика в значительной степени совпадает с проблематикой «генеалогии морали», которая мыслится у Ницше как исследование, выясняющее, «откуда, собственно, берут свое начало наши добро и зло»1. Из-за влияния христианства человечество выбрало путь сострадания слабым. Это вызывает осуждение Ницше. Почему? «Сострадание, — утверждает он, — противоположно тоническим аффектам, повышающим энергию жизненного чувства; оно действует угнетающим образом»2 ("Антихрист". Афоризм 7). Христианская мораль льстит человеку, она насквозь лицемерна, ибо не говорит людям правды. А правда, согласно Ницше, состоит в том, что человек был диким животным на заре христианства и остается таковым на последующих этапах истории. Между тем христианство и гуманистическая мораль фальшиво объявляют человека, всегда готового впасть в дикость, венцом творения. В социальном плане христианство и гуманизм тоже были и остаются опасной ловушкой для человеческого рода: именем Бога оправдывалось и даже освящалось насилие слабых над сильными, восстание рабов против «благородных сословий». Показав все недостатки христьянской религии, Ф.Ницше предложил свою религию – «сверхчеловека». Но на мой взгляд философия Ницше больна. Слишком далеко от реальности отрывается он в своих мыслях, «смысл жизни каждого человека, это сделать как можно больше, для того чтобы родился – сверхчеловек»3. Но ведь это уже откровенный бред. Да и вообще на протяжении всей книги Ницше просто наглым образом навязывает, читателю свою философию, утверждая, что она одна истина, а всё остальное ложно. Причем довольно часто опирается в суждениях на слабые факты. Хорошо говорит, но плохо аргументирует. Если бы Ф.Ницше не свихнулся на своих идеях, то возможно он

бы прожил долгую и счастливую жизнь. Это человек который сам себя убил, своей извращенной моралью. Но заслуги того, что он первый в полной мере описал идеал человека, неопровержимы. В его философии содержатся как здравые и нужные мысли, так и совершенно больные идеи, которых надо остерегаться.

«В человеке соединяются тварь и творец: в человеке есть материя, недоделанность, избыток, прах, нечисть, бессмыслица, хаос; но есть в нем и создатель, художник, есть в нем твердость молота, божественность созерцателя, настроение седьмого дня...»1

15. Теория элит Гаэтано Моска и Вильфредо Парето

Теория элиты Вильфредо Парето

Вильфредо Парето родился 15 июля 1848 г. в Париже в семье итальян­ского

маркиза, выходца из Генуи, вынужденного эмигрировать из-за своих либеральных и

республиканских убеждений. Мать Парето была францу­женкой, и он с

детства одинаково хорошо владел языками обоих родите­лей; однако всю жизнь он

ощущал себя прежде всего итальянцем. В 1858 г. семья Парето возвращается в

Италию. Там он получает прекрасное образование, одновременно классическое

гуманитарное и техническое; большое внимание он уделяет изучению матема­тики.

После окончания Политехнической школы в Турине Парето в 1869 г. защи­щает

диссертацию «Фундаментальные принципы равновесия в твердых телах». Тема эта

воспринимается как предзнаме­нование, учитывая важное место понятия равновесия

в его последующих экономи­ческих и социологических трудах. В те­чение ряда лет

он занимал довольно важ­ные должности в железнодорожном ве­домстве и в

металлургической компании.

В 90-е годы он предпринимает неуда­чную попытку заняться политической

деятельностью. В это же время он активно занимается публицистикой,

чте­нием и переводами классических текстов. В первой половине 90-х годов Парето

публикует ряд исследований в области экономической теории и математической

экономики. С 1893 г. и до конца жизни он был профессором политической экономии

Лозаннского уни­верситета в Швейцарии, сменив в этой должности известного

экономиста Леона Вальраса. В последний год жизни Парето в Италии уже

установился фашистский режим. Некоторые видные деятели этого режима, и

прежде всего сам дуче, считали себя учениками лозаннского профессора. В связи с

этим в 1923 г. он был удостоен звания сенатора Италии. Парето выразил

сдержанную поддержку новому режиму, одновременно призвав его быть либеральным и

не ограничивать академических свобод. Умер Парето 19 августа 1923 г. в

Селиньи (Швейцария), где он жил последние годы своей жизни; там он и был

похоронен.

Как уже отмечалось, первые научные труды Парето были посвящены экономике.

В качестве экономиста он занимает видное место в истории науки. Он внес важный

вклад в исследование распределения доходов, мо­нополистического рынка, в

становление эконометрии и т.д. [1, 248-260]. Но постепенно он осознает

недостаточность и неадекватность представле­ний о человеке как о homo

oeconomicus. В свою очередь это осознание было связано с его общим

отрицательным отношением к рационалистическим концепциям человека, которое со

временем усиливалось. В поисках более адекватной и целостной модели человека

Парето обращается к социоло­гии. Обращение это происходит сравнительно поздно,

когда он был уже зрелым и известным ученым, но происходит оно не сразу, не

вдруг, а испод­воль, постепенно. Оно заметно еще в его несоциологических по

жанру на­учных трудах, таких, как «Курс политической экономии» (1896-1897),

«Социалистические системы» (1902) и «Учебник политической экономии» (1906). Уже

в 1897 г. Парето читал курс социологии в Лозаннском универси­тете, который он

продолжал читать и впоследствии, даже тогда, когда из-за болезни был вынужден

отказаться от преподавания экономики.

Самое крупное сочинение В. Парето, в котором представлены его

соци­ологические теории, - «Трактат по общей социологии». Автор писал

его с 1907 по 1912 г. В итальянском оригинале «Трактат» был впервые

опубли­кован в 1916 г., во французском варианте, проверенном и одобренном

авто­ром, он вышел в 1917-1919 гг. Это огромное и весьма громоздкое по своей

структуре сочинение написано в нарочито наукообразном стиле; оно на­считывает

около 2 тыс. страниц текста большого формата, 13 глав, 2612 параграфов, не

считая приложений.

Правящая и неправящая элиты

Согласно Парето, индивиды неравны между собой в физическом,

ин­теллектуальном, нравственном отношениях. Поэтому и социальное

нера­венство представляется ему совершенно естественным, очевидным и реальным

фактом. Люди, которые обладают наиболее высокими показате­лями в той или иной

области деятельности, составляют элиту. В каждой сфере деятельности существует

своя элита.

Парето различает два вида элиты: правящую, т. е.

принимающую участие в осуществлении политической власти, и неправящую

[23, § 2032 и др.]. В целом социальная стратификация изображается в его теории в

виде пира­миды, состоящей из двух слоев: ее вершину составляет немногочисленная

элита («высший слой»), а остальную часть - основная масса населения («низ­ший

слой») [23, §§ 2034, 2047 и др.]. Элиты существуют во всех обще­ствах,

независимо от формы правления.

В качестве синонимов этого термина Парето использует термины «правящий

класс», «господствующий класс», «аристократия», «высший слой», это

просто объективно «лучшие» в определенной области деятельности: «Может быть

аристократия святых или аристократия разбойников, аристократия ученых,

аристо­кратия преступников и т.п.» [23, §103]. Проблема, однако, остается: как

определить «луч­ших», наиболее компетентных и т.п.? Парето, по существу,

игнорировал относительность «элитарных» качеств и их тесную связь с

определенными социальными системами, каж­дая из которых вырабатывает свои

специфические критерии оценки этих качеств.

Парето стремится к чисто описательной трактовке термина «элита», не внося

в него оценочного элемента. Тем не менее ему не удалось избежать

известной противоречивости в истолковании этого понятия. С одной сто­роны, он

характеризует представителей элиты как наиболее способных и квалифицированных в

определенном виде деятельности, как своего рода результат естественного отбора.

С другой стороны, в «Трактате» встреча­ются утверждения, что люди могут носить

«ярлык» элиты, не обладая соот­ветствующими качествами. Очевидно, что вторая

трактовка противоречит первой. По-видимому, в первом случае Парето имеет в виду

общество с открытой классовой структурой и совершенной системой социальной

мо­бильности, основанное на принципе «естественного отбора». В этом слу­чае

элитарные качества и элитарный статус должны совпасть, но подобная ситуация,

разумеется, в истории встречается нечасто. И все-таки в целом у Парето

доминирует представление о том, что элиты формируются из лю­дей, действительно

обладающих соответствующими качествами и достой­ных своего высшего положения в

обществе.

Характерные черты представителей правящей элиты: высокая степень

самообладания; умение улавливать и использовать для своих целей слабые места

других людей; способность убеждать, опираясь на человеческие эмоции;

способность применять силу, когда это необходимо. Последние две

способности носят взаимоисключающий характер, и управление происходит либо

посредством сипы, либо посредством убеж­дения. Если элита

неспособна применить то или иное из этих качеств, она сходит со сцены и

уступает место другой элите, способной убедить или применить силу. Отсюда тезис

Парето: «История - это кладбище аристо­кратий» [23, §2053].

Как правило, между элитой и остальной массой населения постоянно происходит

обмен: часть элиты перемещается в низший слой, а наиболее способная часть

последнего пополняет состав элиты. Процесс обновления высшего слоя Парето

называет циркуляцией элит. Благодаря циркуляции элита находится в

состоянии постепенной и непрерывной трансформации.

Циркуляция элит

Циркуляция элит функционально необходима для поддержания социаль­ного

равновесия. Она обеспечивает правящую элиту необходимыми для

уп­равления качествами. Но если элита оказывается закрытой, т. е. циркуляция не

происходит или происходит слишком медленно, это приводит к деграда­ции элиты и

ее упадку. В то же время в низшем слое растет число индиви-дов, обладающих

необходимыми для управления чертами и способных применить насилие для захвата

власти. Но и эта новая элита утрачивает способность к управлению, если она не

обновляется за счет представите­лей низшего слоя.

Согласно теории Парето, политические революции происходят вслед­ствие

того, что либо из-за замедления циркуляции элиты, либо по другой причине

элементы низкого качества накапливаются в высших слоях. Рево­люция

выступает как своего рода альтернатива, компенсация и дополнение циркуляции

элит. В известном смысле сущность революции и состоит в резкой и

насильственной смене состава правящей элиты. При этом, как правило, в ходе

революции индивиды из низших слоев управляются инди­видами из высших, так как

последние обладают необходимыми для сраже­ния интеллектуальными качествами и

лишены тех качеств, которыми обладают как раз индивиды из низших слоев [23, §§

2057, 2058].

Типы элиты

Итак, в историческом развитии постоянно наблюдаются циклы подъема и упадка элит.

Их чередование, смена - закон существования человеческого общества. Но

изменяются не просто составы элит, их контингент; сменя­ют друг друга,

чередуются сами типы элит. Причина этой смены состоит в чередовании,

точнее, в поочередном преобладании в элитах «осадков» первого и второго

классов, т. е. «инстинкта комбинаций» и «настойчивости в сохранении агрегатов»

[23, §§2178, 2227 и др.].

Первый тип элиты, в котором преобладает «инстинкт комбинаций», управляет

путем использования убеждения, подкупа, обмана, прямого одурачивания масс.

Усиление «осадков» первого класса и ослабление «осад­ков» второго приводят к

тому, что правящая элита больше заботится о на­стоящем и меньше - о будущем.

Интересы ближайшего будущего господствуют над интересами отдаленного будущего;

интересы материаль­ные - над идеальными; интересы индивида - над интересами

семьи, дру­гих социальных групп, нации. С течением времени «инстинкт

комбинаций» в правящем классе усили­вается, в то время как в управляемом

классе, напротив, усиливается ин­стинкт «настойчивости в сохранении агрегатов».

Когда расхождение становится достаточно значительным, происходит революция, и к

власти приходит другой тип элиты с преобладанием «осадков» второго класса. Для

этой категории элиты характерны агрессивность, авторитарность, упор­ство,

непримиримость, подозрительность к маневрированию и ком­промиссам.

Первый тип правящей элиты Парето называет «лисами», второй -

льва-ìè»". В сфере экономики этим двум типам соответствуют

категории "спе­кулянтов" и "рантье": в первой из них преобладают

«осадки» первого класса, во второй - второго [там же, § 2235]. «Спекулянты»,

обладая хоро­шими способностями в области экономических комбинаций, не

довольст­вуются фиксированным доходом, часто незначительным, и стремятся

заработать больше. Каждая из двух категорий выполняет в обществе осо­бую

полезную функцию. «Спекулянты» часто «служат причиной измене­ний и

экономического и социального прогресса» [там же]. Рантье. наоборот, составляют

мощный фактор стабильности. Общество, в котором почти исключительно преобладают

«рантье», остается неподвижным и склонно к застою и загниванию; общество, в

котором доминируют «спеку­лянты», лишено стабильности; оно находится в

состоянии неустойчивого равновесия, которое легко может быть нарушено изнутри

или извне.

Теория элит Гаэтано Моски

Гаэтано Моска - (1858—1941)—выдающийся итальянский политолог, один из

основателей элитологии, профессор Туринского и Рим­ского университетов.

Главная заслуга Моски — вычленение элиты как специального объекта ис­следования,

анализ ее структуры, законов функ­ционирования, прихода к власти, причин

вырож­дения и упадка, смены ее контрэлитой. В 1896 г. вышла его книга

«Элементы политической науки», а в 1923 г.—ее дополненное издание. В 1939 г.

эта книга была переведена на английский язык и издана под названием «Правящий

класс», при­неся автору мировую известность. Понятию «эли­та» Моска предпочитал

термины «правящий класс» и «политический класс», употребляя их

как синонимы. Впоследствии он вынужден был внести коррективы, отметив, что

политический класс является как бы базой для правящего класса. Действительно,

понятие «правящий класс», с од­ной стороны, более широкое, чем «политический

класс»: в него входят и другие, не политические структурные элементы —

экономическая, культу­рная и прочие элиты. Однако в ином отношении понятие

«политический класс» — более широкое, чем «правящий класс»: оно включает не

только властвующую группу, но и оппозицию. Полито-логия для Моски прежде

всего наука об элитах, важнейший инструмент выработки ими научной политики,

которая поможет им удержаться у влас­ти. Опасность для элит — их

стремление превра­титься в наследственную, закрытую группу, что неминуемо ведет

к ее вырождению, замене контр­элитой. По мнению Моски, оптимальна такая

политическая система, которая, с одной стороны, не полностью закрыта для

мобильности в элиту, а с другой — обеспечивает преемственность эли­ты — главной

гарантии устойчивости полити­ческой системы. Идеалом является формирование

элиты не на основе богатства и родовитости, а на основе способностей,

образования, заслуг. Впоследствии эти идеи вылились в теории мерито-кратии.

В 1896 г. в "Основах политической науки" Г.Моска сформулировал закон

социально-политической дихотомии общества. Он состоит в том, что во всех

об­ществах, начиная с самых среднеразвитых и едва достиг­ших зачатков

цивилизации и кончая просвещенными и мощными, существует два класса: класс

управляющих и класс управляемых. Первый, всегда более малочис­ленный,

осуществляет все политические функции, моно­полизирует власть и пользуется

присущими ему преиму­ществами. Второй, более многочисленный, управляется и

регулируется первым и поставляет ему материальные средства поддержки,

необходимые для жизнеспособности политического организма. (8)

Моска проанализировал проблему формирования (рекрутирования) политической

элиты и ее специфиче­ских качеств. Он считал, что важнейшим критерием

фор­мирования политического класса является способность к управлению другими

людьми, то есть организаторские способности, а также материальное, моральное

и интел­лектуальное превосходство. Хотя в целом этот класс наи­более способен

к управлению, однако, не всем его пред­ставителям присущи передовые, более

высокие по отно­шению к остальной части населения качества.

В ходе своей эволюции политический класс посте­пенно меняется. Существуют две

тенденции в его разви­тии: аристократическая и демократическая. Первая из них -

аристократическая - проявляется в стремлении полити­ческого класса

стать наследственным если не юридически, то фактически. Вторая -

демократическая - состоит в обновлении политического класса за счет

наиболее способ­ных к управлению слоев, в том числе и низших.

Становление мировоззрения Гаэтано Моски. Влияние позитивизма. Отношение к

другим направлениям социально-политической мысли. Понимание предмета и метода

политической науки

Распространение позитивизма среди итальянских ин­теллектуалов, для которых

этот термин стал синонимом научного знания, началось с середины 60-х годов

про­шлого века. Популярность, какую имело это направление в Италии, была

связана с особенностями итальянской философской мысли, которая еще с конца

XVIII в. про­явила повышенный интерес к французскому Просве­щению. Вовсе не

случайно у ряда итальянских филосо­фов — еще до проникновения в Италию учений

О. Конта и Г. Спенсера — наметился, под влиянием французских историков П.

Кабаниса и Дестют де Траси, определенный психолого-физиологический уклон в

рассмотрении соци­альных явлений. Наиболее сильное и устойчивое воздей­ствие

позитивизм оказал на представителей естествен­ных наук и социальных

исследователей, близких к кон­кретной политико-правовой сфере.

Ко времени появления «Элементов» Моска (1895) вли­яние позитивизма все еще

ощущалось, хотя усиливали свои позиции итальянские геогегельянцы, приобрели

по­пулярность идеи неокантианцев, Ф. Ницше и А. Бергсона. Моска проявил

двойственное отношение к позити­визму, так как наряду с критикой некоторых

представи­телей этой школы он сохранил верность ее общей пара­дигме. При

рассмотрении учения Конта итальянский социо­лог не выдвигал возражений против

используемых им понятий теологической, метафизической и позитивной стадий. Но

он возражал именно против закона последо­вательной смены этих стадий, считая,

что все три стадии сосуществуют на каждом этапе развития человечества.

Итальянский социолог замечал, что у человека «пози­тивной стадии» его научные

знания вовсе не исключают потребности в религии, «а там, где она ослабевает,

раз­виваются еще более гнусные суеверия и метафизические абсурды социал-

демократии» [1, стр. 219]. Он не нашел в истории подтвержденных фактами

параллелей Конта между тремя интеллектуальными стадиями и сменяю­щими друг

друга формами политической организации, из которых первая означала бы

детство, вторая — отро­чество, а третья — зрелость человечества.

В учении Герберта Спенсера Моска обратил внимание на различение двух типов

обществ: военного (основанно­го на принуждении) и индустриального

(основанного на свободном договоре). Подобную классификацию Моска считал

принятой «априорно» и потому — неприемлемой. «Всякая политическая организация

одновременно и до­бровольная, и принудительная. Она добровольная, по­скольку

исходит из природы человека, что было замече­но, начиная с Аристотеля, и в то

же время она принуди­тельная, так как... человек не смог бы жить иначе. Это

естественно и спонтанно, и в то же время неизбежно, что там, где есть люди,

будет и общество, а там, где есть общество, будет также и государство, т. е.

правящее меньшинство и управляемое им большинство» [1, стр. 230]. Общая черта

всех общественных систем, которую не увидел Спенсер,— наличие определенного

слоя людей, осуществляющих господство над большинством.

Оспаривается не только подход к различению госу­дарств, но и критерии,

используемые Спенсером: «К примеру, Спенсер пишет, что с убылью милитаризма и

с относительным приростом индустриа­лизма идет переход от социального строя,

при котором индивиды существуют во благо государства, к иному строю, при

котором государство существует во благо индивидов. Это разделение им тонко

подмечено, и нам оно напоминает тот случай, как если бы заспорили о том,

существует ли мозг для блага всего тела, или все же тело существует во благо

мозга» [1, стр. 233]. Отдавая должное остроумию социолога, отметим, что

аналогии общества с биологическими организмами, у которых разные органы

выполняют разные функции, были типичны для позити­визма.

Для Спенсера переход от военного общества к инду­стриальному означал

появление качественно нового метода общественной регуляции. От

«положительной» ре­гуляции (т. е. от «принуждения к действиям») в

центра­лизованном военном государстве общество переходит к «отрицательной»

регуляции (т. е. к индивидуальной сво­боде при запрете лишь на определенного

рода действия) в промышленном государстве. Моска в полемике со Спен­сером

настаивал на том, что любое государство одновре­менно осуществляет и

«положительные» и «отрицатель­ные», т.е. как принуждающие, так и

ограничивающие действия. Как видим, он не только прошел мимо главного в

учении Спенсера о государстве — его эволюционной теории, но и не заметил

эвристической ценности идеи о преимуществе рыночных отношений в обществе по

срав­нению с системой жесткого централизованного регули­рования.

Социальная дифференциация с позиций географиче­ского детерминизма исследуется

Моска от истоков: Геродота, Гиппократа и Ш. Монтескье. Он показывал, что с

развитием цивилизации в жизни обществ ослабевает влияние географического

фактора и усиливается дейст­вие культурного. Для подтверждения этого

аргумента Моска использовал множество источников, включая ра­боты Г. Тарда и

итальянского социолога и криминолога Н. Колаянни. Так, опровергая

распространенную среди итальянских криминалистов XIX в. точку зрения о

де­терминации преступности природными условиями, опре­деляющими темперамент

личности, он объяснял регио­нальные различия в криминальной статистике

социаль­но-экономическими факторами.

Обращаясь к расовым теориям, Моска замечал, что в его время произошла

настоящая экспансия этих теорий в социальные науки. По его мнению,

учения, в которых общественный прогресс и политическая организация на­родов

зависят от расовых признаков, обязаны своим рождением учению Дарвина и таким

наукам, как срав­нительная лингвистика и антропология. Моска отверг точку

зрения о врожденном превосходстве представите­лей какой-либо расы. Чтобы

показать ненаучность идей социал-дарвини­стов об изначальной этнобиологической

неоднородности общества как важнейшей причине социальной диффе­ренциации, Моска

обратился к примерам смены поколений дворянской аристократии. Если бы

закономерности биологической эволюции действовали и в обществе, то они

приводили бы к накоплению положительных качеств и к улучшению «породы

властителей», чего не наблюда­ется. Так, французское дворянство постепенно

утратило свои высокие личностные качества и в XVIII в. уступило свою власть

буржуазии. Борьба за существование и ес­тественный отбор, характерные для

животного мира и первобытных гоминидов, не заметны в человеческом об­ществе

даже на ранней стадии культуры. Применитель­но к обществу скорее следует

говорить о борьбе за господство и первенство.

Выражая отношение к социальным теориям своего времени, Моска определил

собственное понимание пред­мета и метода социологической науки. Ее задачу он

видит в раскрытии законов и стабильных психологиче­ских тенденций,

которым подчиняются действия масс, и в этом его позиция близка к исходным

тезисам «Тракта­та общей социологии» Парето. Но если у Парето

социоло­гия выступает в духе Конта как некое обобщенное выра­жение всех наук,

исследующих общество, то Моска по сути не выделил предмет социологии из всего

комплекса политологических исследований. Предложенное Контом содержание

предмета социологии Моска расценил как слишком широкое и неопределенное и

предпочел на­звать ее политической наукой. Ее главной задачей он считал

исследование устойчивых тенденций, определяю­щих устройство политической

власти, ибо система вла­сти во многом говорит нам о том, что представляет собой

общество в данное время и почему оно развивается в таком, а не в ином

направлении.

Критерием научности универсальной политической теории Моска считал наличие в

ней комплекса призна­ваемых всеми исследователями и не подвергаемых со­мнению

истин и использование ею универсального мето­да, основные требования которого

состоят в следующем: а) полном исключении субъективной компоненты из

по­знавательного процесса в области политики и истории; б) абстрагировании от

убеждений, распространенных в данную эпоху и связанных с принадлежностью к

какому-либо «социальному и национальному типу»; в) опоре на возможно большее

число фактов. Но таким требованиям не удовлетворяли исследова­ния самого

Моска; по замечанию Б. Кроче, в них наилуч­шие результаты получены «методом,

отличным от ин­дуктивного и натуралистического» [8, IX]. В действи­тельности

любой исследователь, даже прокламирующий свою абсолютную объективность, не

может избежать субъективности. Так, используемые Моска основные по­нятия:

политического класса, социального типа и поли­тической формулы — не были

взяты непосредственно из исторической реальности, но были сконструированы

ис­следователем и в этом смысле — субъективны.

Социологическая теория политического класса

Содержание используемого Моска понятия «класс» не совпадает с марксистской

трактовкой, поскольку за ос­нову берется не экономический признак, но

положение, занимаемое в иерархии власти. Факт наличия отноше­ний между

управляющими и управляемыми не требует каких-либо доказательств. Эти две группы

людей суще­ствовали и существуют в любом обществе с начала циви­лизации, причем

численно правящий класс всегда зна­чительно меньше управляемого им большинства.

Именно с этих очевидных положений Моска начинал свое исследование. Он исключил

системы, при которых «все в равной мере были бы подчинены только одному

человеку, или же в равной мере и без всякой иерархии ведали бы политическими

делами» [8]. «...Даже если мы предположим, что недовольная масса может

сверг­нуть с престола правящий класс, то тогда внутри нее самой неизбежно

появится новое организованное мень­шинство, которое станет выполнять функции

вышена­званного класса. Иначе бы разрушились любая организа­ция и любое

общество» [8].

Моска согласился со Спенсером в том, что во всякой политической организации

общества сосуществуют эле­менты демократического, монархического и

аристокра­тического принципов правления, и отверг идею •народо­властия,

которую поддерживало идущее от Руссо де­мократическое течение. Но если легко

признать невозможность для одного индивида властвовать без опоры на

меньшинство, защищающего свои и его, индивида, интересы, то, как полагал

Моска, значительно труднее принять утверждение, что именно меньшинство

властвует над большинством, но не наоборот. Для доказательства Моска выдвигал

следую­щее положение: меньшинство властвует потому, что оно организованно, а

большинство не имеет власти и не способно на самоорганизацию, так как оно —

большинст­во. Превосходство организованного меньшинства над не­организованным

большинством рассматривалось Моска как некий неизменный и вечный исторический

закон, что вполне отвечает методологии позитивизма, критикуемо­го им во

многих других отношениях.

Кроме преимущества в организации, представители правящего класса отличаются

от управляемой массы и определенными качествами, «дающими им материаль­ное,

интеллектуальное, а также моральное превосходст­во» [8]. Моска считал

воинскую доблесть именно тем качеством, которое в примитивных обществах легче

все­го позволяло индивиду войти в правящий класс. Теорию внешнего насилия он

отвергал и, вопреки позитивистскому методу, обращался не только к

иссле­дованию классовых отношений, но и к проблеме образо­вания классов.

Здесь он был вынужден признать, что в этом процессе наряду с военными

походами и завоевани­ями большую роль сыграло появление частной

собствен­ности на землю.

В своих «Элементах политической науки» Моска выделил два типа политических

организаций. При феодальном типе общество состоит из множества мелких,

способных быть самодостаточными, социальных общностей («агре­гатов»), а

управленческие функции не разделены или почти не разделены. Так, средневековый

феодал являлся одновременно земельным собственником, командиром вооруженного

отряда, судьей и управляющим в своем феоде. Бюрократическому типу свойственны

централи­зация власти, наличие особого управленческого аппара­та (штат

оплачиваемых чиновников), детальное разделе­ние функций и обязанностей. Но

между богатством и властью существует взаимо­зависимость, и «как политическая

власть создает богат­ства, так и богатства создают власть» [8]. Эту связь не

нарушает развитие демократического процесса.

Теория правящего класса у Моски

Правящие классы стремятся не только к приобрете­нию и сохранению

богатства, но и претендуют на ключе­вые позиции в распространении и

использовании науч­ных знаний, к господству в духовной сфере. Несмотря

на определенную демократичность церкви, и в ней образу­ется особый класс

«священнической аристократии». В любом обществе действует тенденция к

образованию «наследственных каст» правящего класса. Но чем можно объяснить

деградацию господствующе­го класса и появление на его месте нового? Основные

причины потери господствующего положения любым классом состоят, с точки зрения

Моска, либо в утрате качеств, благодаря которым он пришел к власти, либо в их

неадекватности новой социальной среде.

Моска, вдохновленный работами Н. Макиавелли и И. Тэна, считал генеральной

линией развития общества борьбу двух тенденций: стремления господствующего

класса удержать и передать по наследству власть и стремления нового класса

изменить соотношение сил. Чередование в обществе тенденций к стабилизации и

обновлению создает некое ритмическое развертывание исторического процесса.

Прерывание «замкнутости» социальной системы вследствие контактов с другими

народами, войн, новых религиозных и идейных движений или иных причин ведет к

тому, что «наиболее активные, ловкие и сме­лые» выходцы из низов начинают

пробиваться на верх­ние ступени социальной лестницы. «Молекулярное

об­новление политического класса» сохраняется до тех пор, пока не наступит

новый «период социальной стабиль­ности».

Моска отвергал идею об активном вмешательстве социолога, о необходимости

оказывать влияние на ход человеческой истории во имя улучшения жизни

челове­чества, это противоречило бы ранее изложенным его исследовательским

принципам. При таком вмешательст­ве пришлось бы руководствоваться

индивидуальными «вкусами» и предпочтениями, что могло бы внести в действия

исследователя субъективные моменты. Ведь ни один политик не остается

беспристрастным арби­тром. Кроме того, поиск путей улучшения жизни про­стых

людей — дело необычайно трудное. Не ясно, когда они менее несчастны: во время

застоя, когда каждый от рождения остается на своей ступеньке социальной

лест­ницы, или при обновлении и революции, когда жизнь усложняется, но каждый

может добиваться, а кое-кто и достигать изменения своего положения на более

вы­сокое.

Общество и государство. Проблема бюрократии

Рассматривая особую роль политической организации как главного фактора,

определяющего степень юридиче­ской защищенности членов общества, Моска пришел к

выводу, что она несомненно зависит от уровня цивилизо­ванности народа и

его интеллектуального и экономиче­ского развития. В любом

деспотическом режиме, считал Моска, дей­ствует принцип унификации. Для

деспотизма всегда характерны абсолютное превосходство какой-либо од­ной

политической силы, преобладание одной упрощен­ной концепции устройства

государства и строгое прове­дение одного-единственного принципа в правовой

обла­сти, будь то «божественное право» или уверение в наро­довластии.

Несмотря на то что тирания — «самый худший вид политического режима»,

Моска считал, что она все же предпочтительнее анархии, т. е. «отсутствия

всякого ре­жима» [1, 179]. Возможность наступления тирании по­зволяет

предотвратить равновесие политических сил и функционирование политической

системы в соответст­вии с принципом разделения властей, предложенным Монтескье.

Хотя в прошлом существовали различные деспоти­ческие режимы, они не могут идти

ни в какое сравнение с теми возможностями, которые открываются в новую эпоху

перед классом, получившим «монополию на богат­ства и вооруженные силы»

благодаря «централизованной бюрократии и регулярной армии». Так «...может

сложиться деспотизм в наихудших его проявлениях, т. е. варварская и примитивная

форма правления, имеющая в своем распоряжении инструменты современной

циви­лизации» [1, стр. 223].

К чему ведет подобный процесс? В истории Моска видел достаточно примеров

пагубности для общества его излишней бюрократизации, которой сопутствует рост

претензий военного класса и бюрократических слоев, прибирающих к рукам

производство. Рост налогов с классов — производителей благ — может привести к

сильному снижению их индивидуального дохода, к со­кращению производства.

Этому будут сопутствовать рост эмиграции и уменьшение рождаемости, и как итог

— внутреннее истощение социального организма.

Моска сравнивал общества, организованные по фео­дальному и по бюрократическому

принципу, и пришел к выводу, что феодальное общество, как менее

организо­ванное и более склонное к автономии, требует от его правителей более

сильных личностных качеств, чем бю­рократическое. Устойчивость

последнего нередко сохра­няется даже тогда, когда отвергается старая

политиче­ская формула и ищется новая, в то время как первое, если оно находится

в окружении более организованных государств, «легко может быть поглощено ими в

один из многих периодически повторяющихся кризисов цен­тральной власти» [1,

234]. Знакомясь с логикой рассуждения Моска, легко сде­лать вывод, что оба

политических типа, достигая полного развития, деградируют. Одинаково пагубны

для обще­ства неустойчивый законченный феодальный тип и ве­дущий к разрастанию

аппарата управления и к разру­шению производящих слоев законченный

бюрократиче­ский тип.

Какие выводы делает Моска? Он отвергал идеи о построении пролетарского

государства, поскольку оно неизбежно переродится в крайне бюрократизированное

государство. «Нам не следует создавать себе иллюзий о практических

последствиях режима, при котором были бы неразрывно связаны и присвоены

одними и теми же людьми управление экономикой, производством и

рас­пределением и политическая власть. ...Если все средства производства

окажутся в руках правительства, чиновни­ков, которым поручат ведать

производством и распреде­лением, т. е. если они станут арбитрами во благо

всех людей, то нигде и никогда не возникнет более могуще­ственной олигархии,

более сильной мафии, чем в таком обществе...» [1, 245-248). В переиздании

«Элементов» в 1923 г. Моска дополнил этот текст строками о том, что

превращение коммунистического режима в «чудовищ­ный деспотизм» состоялось в

России.

Однако что же необходимо для того, чтобы общество имело «относительно

совершенную политическую орга­низацию»? Основное условие — наличие большого

по численности среднего класса, т. е. людей, занимающих устойчивое

материальное положение. В Древнем Риме это были мелкие собственники — плебеи,

в Англии это средние капиталисты, в США — зажиточные фермеры. В переиздании

«Элементов» Моска отмечал, что первая мировая война заметно ослабила эти слои

в ряде стран Западной Европы, что вызвало трудности в развитии

представительных режимов. Итальянский социолог не писал о том, что нормальное

функционирование предста­вительного режима предполагает наличие в стране

граж­данского общества, формирующего средний слой, хотя этот вывод сам собой

напрашивается из логики его рас­суждений.

Серьезную опасность для представительной систе­мы Моска видел в росте

монополий в промышленности, транспорте, банковском деле, из-за которого узкий

круг владельцев крупного капитала способен «будоражить широкие слои,

запугивать и подкупать чиновников, ми­нистров, депутатов, прессу, а та часть

национального капитала, которая является наибольшей, не способна

противодействовать, так как распылена по множеству рук и задействована в

бесчисленных мелких и средних предприятиях» [8].

Монополизм в экономике дополняется монополизмом в политике. Так, в США

«политиканы... наловчились строить... систему, когда все ветви власти,

обязанные контролировать и дополнять одна другую, оказываются порождением

одного и того же "кокуса" или избиратель­ного комитета» [8]. Моска настаивал

на том, что представительный режим не есть воплощение политического равенства

граж­дан, и вовсе не вследствие неправильного понимания или неполного

проведения демократического принципа. Что­бы показать это, он рассматривал

процедуру выборов.

Сама избирательная кампания представляет явный пример противоречия видимости

и сущности: «Когда говорят, что избиратели выбирают своего депутата,

ис­пользуется совершенно неподходящее выражение. Прав­да состоит в том, что

депутат делает себя избираемым... или его друзья делают его избираемым» [8].

Если бы каждый избиратель мог предложить кандидата от себя, из выборов не

вышло бы ничего, кроме большого разбро­са голосов. Поэтому его выбор

ограничен фамилиями, внесенными в избирательный бюллетень. Это нарушает

известный в частном праве принцип делегирования, ко­торый состоит в полной

свободе выбора доверителем лица для осуществления юридических действий от его

имени. Успех на выборах обеспечивается деятельностью избирательных комитетов,

т. е. организованных мень­шинств, которые ведут борьбу за кандидата. В

образова­нии таких комитетов имеют значение имущественный ценз, взаимный

материальный интерес, клановые, клас­совые, религиозные и партийные связи. Но

несмотря на все это, Моска считал представительный режим несрав­нимо выше

любого абсолютистского государства, упра­вляемого бюрократией, по его

способности обеспечить действие множества политических сил на управление

государством.

Сколь ни мала роль масс как субъекта политики, она не равна нулю, что

проявляется и в ходе избирательной кампании, когда «чувства» и «страсти

толпы» влияют на депутатов и становятся слышимы в правительстве. Даже при

абсолютистских режимах правящим классам «при­ходится вести себя очень

осмотрительно, когда речь идет об опасности задеть чувства, принципы и

предрассудки большинства управляемых...» [1, стр. 217].

Итогом исследования темы становится выработка Моска концепции государства,

которая отличается от всех попыток рассмотрения государства отдельно от

об­щества, или рассмотрения государства и общества как антагонистов.

Она раскрывается Моска в двух планах: юридическом и политическом. С юридической

точки зрения государство отличают такие признаки, как «четкая организация,

имеющая права юридического лица... спо­собная осуществлять юридические

действия... предста­влять интересы общества... ведать общественным

иму­ществом... вступать в конфликт интересов с частными лицами и иными

юридическими лицами». (Как видим, профессия юриста наложила отпечаток на

понимание проблемы.) Далее он писал: «Говоря о политической сто­роне, надо

отметить, что государство есть не что иное, как организация всех политически

значимых социаль­ных сил. ...оно — комплекс всех тех элементов, которые

способны к политическим функциям... т. е. оно итог их координации и дисциплины»

[1, стр. 221].

Такое представление нуждается в конкретизации. Если государство «успешно

выполняет политическую функцию», то нет оснований говорить об его

«антаго­низме» с обществом (что мы видим у Руссо). Но такое возможно при

определенной политической организации, когда рационально используются все

элементы, имею­щие политическую ценность; обеспечены их доступность взаимному

контролю и их действия осуществляются по принципу индивидуальной

ответственности. О подобном государстве Моска писал в модусе долженствования,

а не как о реально существующем. (ссылка - Зотов)

Хотя у Моска нет радикальной программы преодоле­ния всесилия бюрократической

организации, тем не ме­нее он вопреки заявленному им требованию

объектив­ности и нейтральности в политическом исследовании дал некоторые

конкретные средства лечения «болезней пар­ламентаризма». Надежды главным

образом он возлагал на привлечение в администрацию и для работы в

госу­дарственных службах «людей со стороны, не входящих в бюрократию»,

которые «не являются оплачиваемыми чиновниками, не имеют никаких поощрений,

не зависят от произвола министра и не должны ждать продления своих полномочий

от итогов голосования, от благоволе­ния комитета или избирательного дельца»

[8].

Эти меры, разумеется, не являются надежным засло­ном бюрократизму. Участие

общественных представите­лей, обладающих необходимой культурой и знаниями, в

общественных делах, а частично и в экономической сфе­ре, никогда не заменит

бюрократию полностью, и она постоянно будет себя воспроизводить. Но нельзя

рас­сматривать государственную бюрократию и как защит­ницу «от всех бед,

связанных с частной конкуренцией, ...от всех эксцессов индивидуализма и

эгоизма» [1, 216], поскольку Моска сам отмечал, что «государство есть

организация, состоящая в основном из господствующих элементов общества» [Там

же].

Структура правящего класса во многом определяет полити­ческий тип общества в

целом. Источниками его власти могут быть военная сила, богатство, особые

знания, в том числе, знания тео­логические. Военная сила закрепляется в

собственности, а пос­ледняя порождает политическую власть (соответственно,

военное общество сменяется феодальным, а затем бюрократическим об­ществом).

Во всяком обществе элита стремится монополизировать свои позиции и передавать

их своим потомкам, стремится к превраще­нию в наследственную касту. Этому

препятствует возникновение новых источников богатства, знаний, религиозных

идей, порож­дающее периодические конфликты элиты с определенными час­тями

нижних слоев.

"В действительности можно сказать, что вся история цивили­зованного

человечества, — говорит Г.Моска, — сводится к кон­фликту между стремлением

господствующих элементов монопо­лизировать политическую власть и передавать

обладание этой влас­тью по наследству и стремлением к вторжению на их место

новых сил». Существуют, впрочем, и силы, действующие в пользу относи­тельной

стабилизации. Этому способствует консервативная сила традиции, в соответствии

с которой многие из нижних слоев про­сто свыкаются со своим ущемленным

положением.

Значение идей Моски

Оценивая вклад Гаэтано Моска в развитие итальян­ской и мировой социологии,

отметим, что с его именем, как и с именем Вильфредо Парето, связано изменение

парадигмы в политико-социальных исследованиях, т. е. переход от либеральных

классических концепций к кон­цепциям элит. Он показал иллюзорность надежд

либера­лов и социал-демократии на проведение в жизнь либе­ральных и

демократических принципов и идеалов, про­демонстрировал реальную работу

парламентарной си­стемы и увидел опасность перерождения парламентарной

демократии в олигархию.

Спор между Моска и Парето о приоритете в данной области, разгоревшийся в

начале XX в., представляется в наше время беспредметным. Различия в теориях

обоих социологов, а также в понятиях («властвующая элита» у Парето и

«правящий класс» у Моска) при близости результатов говорят лишь о том, что

оба они увидели сходные черты развития своей страны и выразили пред­чувствие

наступления тоталитаризма.

Исследователи итальянской социологии отмечают, что концепцию элит более

детально разработал Парето, при­чем с акцентом на экономические явления.

Моска основ­ное внимание уделил структуре политического меха­низма.

Книги Моска оригинальны, он не является последова­тельным приверженцем какой-

либо одной философской и социологической школы. Велико влияние на него

пози­тивистской социологии, так как он исходил в своем ис­следовании из

констатации неизменных функциональ­ных законов и применял историко-

сравнительный метод объективного анализа, недооценивая (или не замечая?) при

этом проблематики неокантианской школы (что про явилось в критических

замечаниях в адрес Спенсера, упрекаемого в априорности выбора критериев

различе­ния политических типов).

Марксизм отвергался им вполне четко, и тем не менее его знакомство с работами

Маркса не прошло бесследно, так как в проблеме образования и смены правящих

классов наряду с психологическими факторами учтены и роль частной

собственности на землю, и появление новых источников богатств. Даже в критике

марксизма он формально пользовался марксистскими терминами и стилем.

Моска не предстает, однако, как приверженец консер­вативной или же

реформистской линии, в чем его упре­кали многие советские критики. Скорее мы

видим в нем вдумчивого аналитика и проницательного политика, ко­торому

политическая ситуация его времени не дала ра­дужных надежд. Труды его

окрашены в минорные тона, но он и не является законченным пессимистом, так

как стремится найти хоть какие-нибудь основания для поли­тического развития в

сторону более полной демократии (несмотря на иллюзорность надежд на

демократические идеалы), преодоления бюрократизации общества и тен­денции к

формированию олигархии.

16. Железный закон олигархических тенденций Р. Михельса

Р. Михельс исследовал социальные механизмы, порождающие элитарность общества, и пришел к выводу, что сама организация общества требует элитарности и закономерно воспроизводит ее. В обществе действует «железный закон олигархических тенденций». Его суть состоит в том, что развитие общества сопровождается формированием крупных организаций. Руководство такими организациями не может осуществляться всеми ее членами. Для эффективного функционирования организациям (в том числе и политическим партиям) требуется создание системы иерархически организованного управления, которое приводит в конечном счете к концентрации власти в руках правящего ядра и аппарата. Происходит, таким образом, образование правящей элиты. Правящая элита обладает преимуществами перед рядовыми членами: она в большей степени обладает навыками политической борьбы, имеет превосходство в знании и информации, осуществляет контроль над формальными средствами коммуникации. Рядовые члены организации недостаточно компетентны, информированы и зачастую пассивны.

Правящая элита постепенно выходит из-под контроля своих рядовых членов, отрывается от них и подчиняет политику собственным интересам, заботясь о сохранении своего привилегированного положения. В результате любой, даже демократической организацией, реально правит олигархическая группа, члены которой не уступают свою власть массам, передавая ее другим лидерам. Во всех партиях независимо от их типа «демократия ведет к олигархизации». Это закономерность развития политической организации. Олигархизация означает, что власть в организации концентрируется в руках руководящего аппарата, происходит снижение роли рядовых членов организации в принятии решений. Увеличивается разница между интересами и идейной позицией руководителей и членов партий с преобладанием интересов руководящего звена. По существу, Михельс сформулировал одну из первых концепций бюрократизации правящей элиты.

 

В настоящее время существует много школ и направлений в развитии теории элит. Во второй половине ХХ века сложились различные подходы к изучению проблемы элитарности общества, ведущими среди которых являются макиавеллистский, ценностный, структурно-функциональный и либеральный.  Макиавеллистский подход  Основы макиавеллистского подхода заложены в работах Г. Моска и В. Парето. Для представителей данного подхода (Дж. Бернхэм) характерно представление об элите как о властвующем привилегированном меньшинстве, обладающем выдающимися качествами и способностями к управлению во всех сферах жизни общества и в первую очередь в политике и экономике. Главной функцией элиты признается ее управленческая, административная функция, определяющая ее руководящее, господствующее положение в обществе по отношению к пассивному, нетворческому большинству населения. Формирование и смена элит происходит в ходе борьбы за власть. При этом внимание на нравственных качествах представителей элиты и моральных аспектах ее борьбы за власть не акцентируется.

Идеи Г. Моски, В. Парето, Р. Михельса и других, входящих в так называемую макиавеллистскую школу, объединяет то, что ими признавались:

• элитарность любого общества, его разделение на властвующее творческое меньшинство и пассивное большинство;

• особые психологические качества элиты (источниками которых являются природный дар и воспитание);

• групповая сплоченность и элитарное самосознание, восприятие себя особым слоем;

• легитимность элиты, признание массами ее права на руководство;

• структурное постоянство элиты, ее властных отношений. Хотя персональный состав элиты постоянно меняется, отношения господства и подчинения в своей основе остаются неизменными;

• формирование и смена элит происходит в ходе борьбы за власть.

Ценностный подход  В ценностном подходе (Ортега-и-Гассет, Н. Бердяев) элита рассматривается не только как организованное управляющее меньшинство, но и как наиболее ценный элемент социальной системы, обладающий высокими способностями и показателями в важнейших сферах государственной деятельности, заботящийся в первую очередь об общем благе. Элита — это наиболее творческая и продуктивная часть общества, обладающая высокими интеллектуальными и нравственными качествами. Взаимоотношения между элитой и массой приобретают характер управления, базирующегося на заслуженном авторитете власть имущих. Формирование элиты происходит вследствие естественного отбора обществом наиболее ценных представителей.

Структурно-функциональный подход  Для структурно-функционального подхода (Г. Лассуэлл, С. Липсет) типично выделение в качестве главного признака элиты ее социального статуса в системе властных структур. В состав элиты входят индивиды, обладающие высоким социальным положением в обществе, занимающие ключевые командные позиции в важнейших институтах и организациях общества (экономических, политических, военных), осуществляющие наиболее важные управленческие функции в обществе, оказывающие определяющее влияние на выработку и принятие важнейших для общества решений. Г. Лассуэлл, в частности, считал, что основную роль в разработке и принятии политических решений играет интеллектуальное знание. Поэтому к политической элите он относил тех, кто обладает этим знанием и имеет наибольший престиж и статус в обществе.

Либеральный подход  Либеральный подход к элитарности общества (Й. Шумпетер, Ч. Миллс) отличает демократичность и отрицание ряда жестких установок классических теорий элит. Демократия трактуется в данном подходе как конкуренция между потенциальными руководителями за доверие избирателей. Таким образом, демократия не означает отсутствие страты элиты, она характеризуется новым способом рекрутирования и новым самосознанием элиты. Элита рассматривается как властвующее меньшинство, занимающее в государственных и экономических институтах общества стратегические позиции и оказывающее значительное влияние на жизнь большинства людей.

Согласноплюралистическим концепциям в обществе существует множество элит в различных сферах жизнедеятельности. Конкуренция между элитами позволяет массам контролировать деятельность элит и не допускать складывания единой господствующей группы.

Входящие в элиту люди способны и имеют возможность принимать важные решения, которые непосредственно или опосредованно влияют на властные процессы в обществе. Главными видами элиты являются:

а) Экономическая элита – это социальный слой, включающий представителей крупного капитала, крупных собственников, управляющих крупными монополиями;

б) Культурная элита включает наиболее влиятельных в культурной среде деятелей искусства, творческой интеллигенции, просвещения и литературы. Сюда относится фактически основная часть наиболее одаренных интеллектуалов.

в) Медицинская элита. Она представлена наиболее влиятельными в системе медицинской науки учеными, главными врачами, известными специалистами в той или иной области здравоохранения.

г) Военная элита. Это не только генералитет и высшая часть офицеров, но и верхи военно-промышленного комплекса (ВПК). Степень влияния военной элиты на общество определяется уровнем милитаризации страны и характером политического режима.

д) Политическая элита. Это ведущая, основная часть правящей (властвующей) элиты, так как она в основном концентрирует в своих руках государственную власть или имеет реальные шансы приобрести ее в разгар политической борьбы за обладание инструментами власти. В современных государствах эта элита представлена президентами, монархами, премьер-министрами, канцлерами, министрами, спикерами, членами верховного суда, прокурорами, депутатами, губернаторами и др. Политическую элиту различают по уровню и степени ее влиянию на общество. Сюда входит государственная и партийная элита, общенациональная и региональная, местная, корпоративная и др. Все они в определенной мере являются субъектами власти и выполняют свои функции.

Из всех видов элит политическая элита занимает особое место, так как она участвует в использовании государственной власти, обладает определенными властными полномочиями.

Политическая элита — немногочисленная, относительно привилегированная, достаточно самостоятельная, высшая группа (или совокупность групп), в большей или меньшей степени обладающая определенными психологическими, социальными и политическими качествами, необходимыми для управления другими людьми и непосредственно участвующая в осуществлении государственной власти. Люди, входящие в политическую элиту, как правило, занимаются политикой на профессиональной основе. Политическая элита - это реаль­ность сегодняшнего, и вероятно, завтрашнего этапов раз­вития цивилизации. Ее существование обусловлено дей­ствием следующих основных факторов:

а) психологиче­ским и социальным неравенством людей, их неодинаковыми способностями, возможностями и желанием участво­вать в политике;

б) законом разделения труда, который требует профессионального занятия управленческим тру­дом как необходимого условия его эффективности;

в) высокой общественной значимостью управленческого труда и его соответствующим стимулированием;

г) широ­кими возможностями использования управленческой дея­тельности для получения различного рода социальных привилегий. Известно, что политико-управленческий труд напрямую связан с распределением ценностей и ресурсов;

д) практической невозможностью осуществления всеобъем­лющего контроля за политическими руководителями;

е) политической пассивностью широких масс населения, главные жизненные интересы которых обычно лежат вне сферы политики.

Все эти и некоторые другие факторы обусловли­вают элитарность общества.

Политическая элита делится на две основные категории. К первой принадлежат чиновники государственных органов и работники аппаратов партий и движений. Они назначаются на свои должности руководителями организаций. Их роль в политическом процессе сводится в основном к подготовке политических решений и юридическом оформлении уже принятых решений.

Ко второй категории относятся публичные политики, для которых политика не только профессия, но и призвание. Они не назначаются на должности, а завоевывают свое место в политической структуре в открытой политической борьбе.

Сама политическая элита внутренне дифференцирована. Она делится на правящую, непосредственно обладающую государственной властью, и оппозиционную - контрэлиту; на высшую, принимающую значимые для всего государства решения (обычно в ее состав входит примерно один человек из 20 тысяч населения), среднюю, выступающую барометром общественного мнения и включающую около 5% населе­ния (ее можно именовать субэлитой), а также административную - служащие-управленцы (бюрократия).

В узком смысле слова контрэлитой являются в первую очередь лидеры, идеологи и активисты оппозиций, конкретно претендующие на высшие должности в системе государственной власти в случае победы на выборах или иным образом. Но контрэлита – это не просто, как принято считать, властные, активные, деятельные, волевые, расчетливые люди, способные к осуществлению властных функций, желающие их осуществлять, но не имеющие возможности самореализоваться. Это совокупность группировок лидеров, которые уже в рамках своих партийных или иных организаций проявляют свои способности и в той или иной степени влияют на политический процесс. Контрэлита выступает против существующей элиты не только в том случае, если не способна интегрироваться в элиту эволюционным способом. Если контрэлитная группа обладает идеологией, собственным пониманием стратегии, он не будет входить в правящую элиту, даже если, ее позовут, пригласят, попытаются купить и т.д.

Выделяются различные варианты процесса формирования политической контрэлиты. Во-первых, это открытый, ориентированный преимущественно на личностные качества претендентов в элиту, которые одобряются массами; полуоткрытый, ориентированный в основном на отбор претендентов из различных слоев общества, но только по рекомендациям партийных и других ангажированных организаций; закрытый, номенклатурный, ориентированный на постепенное продвижение претендентов по ступеням иерархической лестницы оппозиционной политической организации. Способ образования контрэлиты влияет на характер ее функционирования, на борьбу против господствующих политических элит. Элиты, контрэлиты и их ближайшее окружение составляют властвующую элиту в широком смысле слова. По мнению А. Дугина, контрэлита – это естественный ответ на умственное вырождение правителей и пассивный идиотизм масс, который воспитывается на «отрицании», на ненависти к центру, и хотя вокруг нее всегда вращается прослойка неудачников и маниакальных персонажей, костяк ее составляют те, кто научился самостоятельно и свободно жить и думать, кто смог сформировать свои принципы без оглядки на общие штампы, кто создал для себя автономный и самодостаточный мир идей и убеждений, кто выстоял в периоды гонений, репрессий и преследований.

Можно выделить следующие типы политической контрэлиты: традиционная, харизматическая, рациональная, партократическая; доминантная, плюралистическая, контрэлита высшего звена – лидеры, политики, принимающие решения; звено оппозиционных бизнесменов; низшее звено – активисты оппозиционных партий и движений, гражданского общества; открытая и закрытая контрэлита; единая контрэлита и контрэлита внутренне конфликтующая; системная и внесистемная; общегосударственная, региональная и местная; коммунистическая; либеральная, и др.

Исходя из различных критериев классификации, можно выделить следующие типы политической коннтрэлиты: традиционная, харизматическая, рациональная, партократическая. Контрэлита высшего уровня – группа лидеров, политиков, принимающих высшие и окончательные решения. Второй уровень – группа партийных функционеров центрального и регионального аппаратов, группа оппозиционных бизнесменов. Третий уровень – активисты оппозиционных партий и движений, гражданского общества. Можно говорить о контрэлите «львов» и контрэлите «лис», об открытой и закрытой контрэлите, о единой и расколотой контрэлите, о системной и внесистемной контрэлите, о общегосударственной, региональной и местной контрэлите и др. Контрэлита – лидеры и наиболее влиятельные лица из оппозиционных политических кругов, партий и общественных движений, члены так называемого «теневого кабинета», ведущие оппоненты официальному курсу из финансово-промышленных и коммерческих сфер, критически настроенные наиболее авторитетные представители творческой интеллигенции, ученые, военные. Контрэлита – это сердцевина политической оппозиции, она обладает всеми характерными чертами элиты, но не имеет прямого доступа к властным руководящим функциям.

Экономическое и социальное неблагополучие страны неизбежно способствует формированию в ней контрэлит, которые играют роль интегратора недовольства работников. Такие контрэлиты могут образовываться также в результате неправильной кадровой политики в высшем эшелоне власти, приводящей к отвержению нестандартно мыслящих людей и продвижению по службе только «лояльных руководству». Они постепенно могут образовывать неформальный центр влияния – противовес власти, развертывая пропагандистскую работу по подрыву авторитета политической элиты. Это может быть жесткая критика принимаемых руководством решений, распространение «полуобъективного» или откровенно лживого компромата через прессу и Интернет, саботаж указаний президента и правительства. При этом контрэлита обязательно декларирует защиту интересов всех граждан страны или отдельных страт населения. Конечные интересы контрэлиты, как правило, не расходятся со стратегическими целями высшего политического руководства, поэтому возможно включение ее представителей в состав управленческих структур или же приобщение к власти организаций и движений, находящихся под влиянием контрэлиты.

В целом же элита является необходимым элементом в организации и управлении любого общества, любой социальной общности. Поэтому надо бороться не против элиты, а за качества самой элиты, чтобы ее формировали наиболее активные, инициативные, компетентные и обладающие моральными качествами люди. На постсоветском пространстве пока еще не сформировалась элита, отвечающая перечисленным выше требованиям. Поэтому нельзя называть элитой каждую обладающую политической властью группу; «нами правят — и в политике, и в экономике — не элиты, а группы людей, к которым наиболее применимы и соответствуют их духу, целям и методам работы такие понятия, как «клика», «кланы», «касты». Они характеризуют специфические социальные образования, сплоченность которых базируется на корпоративном сознании, а не на общественных интересах».

Политическая элита призвана выполнять в обществе ряд важнейших функций:

• определение стратегических целей развития общества, принципиального содержания политики;

• выработка и реализация государственной политики, защита общенационального интереса;

• координация деятельности всех ветвей власти;

• поддержание политической стабильности общества, защита ценностей и идеалов, характерных для данного общества;

• согласование политических интересов различных социальных групп;

• назначение аппарата органов управления;

• защита корпоративного интереса тех социальных групп, на базе которых сформирована элита.

Наиболее существенными функциями политической элиты являются:

- стратегическая функция, означает, что ее содержание заключается в выработке главной программы развития общества, в создании концепции назревших реформ. Стратегическая функция разрабатывается на высшем уровне политического Олимпа, своего рода «мозговым штабом» первичного субъекта власти: парламентариями, министрами, экспертами, советниками и помощниками президента.

- коммуникативная функция предусматривает изучение, сбор и отражение в политическом курсе интересов и потребностей различных социальных слоев и групп. Чтобы быстро и точно реагировать на изменения в общественном мнении по различным, животрепещущим вопросам, политическая элита как высшее государственное руководство, проводит социологические исследования и регулярные личные встречи с людьми, организует поездки по стране, практикует сеансы с ответами на вопросы по радио и телевидению.

- организаторская функция сводится к тому, чтобы обеспечить поддержку объектами власти, т.е. массами народа, программы стратегического курса развития общества. Эта функция преобладает в деятельности политической элиты, находящейся в основном во вторичных субъектах власти, т.е. в посреднических и непосреднических ее звеньях.

Существуют три основных метода выявления политической элиты:

• позиционный анализ - определение элиты по занимаемым позициям (должностям) в формальной политической структуре;

• репутационный анализ - выявление тех групп политиков, которые вне зависимости от занимаемых формальных позиций оказывают реальное влияние на политический процесс;

• анализ принятия решений - выявление тех политиков, которые реально принимают важнейшие политические решения.

Классифицируя политическую элиту, необходимо отметить, что есть два основных подхода к этому поня­тию. Первый - настоящая, истинная элита воплощает сущность нации (этноса), глубину его группового или национального мифа, мифологического сознания. Иначе говоря, она занята тем, что постоянно объясняет (не только и не столько вербально, сколько созданием соот­ветствующих моделей поведения) своему социуму "в чем смысл его жизни", "Кто мы? Откуда мы пришли? Куда мы идем? Кто наши друзья и враги?", "Где наша Родина, каковы ее границы". В этом случае элита связана с традициями, временем и пространством; она - во­площение личной ответственности. Действительная элита характеризуется своей внутренней, имманентной тради­цией, этикой, она - живая душа своего общества. В то же время только такая элита символизирует высшую свободу данного народа.

Во втором случае, элита - это определенным обра­зом структурированная группа, которая в силу своего положения в обществе обладает потенциалом решающего влияния на большинство других социальных групп. Здесь элиту можно соотнести с таким понятием как "истеблишмент", "номенклатура", "правящий класс". В социально-политическом плане она экстравертна: ее само­сознание формируется отчужденной от нее внешней сре­дой. Такую элиту чаще всего называют ("псевдоэлитой"). Она обладает внешними, формальными признаками ре­альной элиты, но никогда не несет ответственности за все общество. В суровые годы испытаний такая элита чаще всего покидает свой народ, а порой и предает его, пре­вращаясь в антиэлиту. Критерием эффективности деятельности по­литической элиты является не количество затраченного времени и труда, на что чаще всего ссылаются политиче­ские лидеры и государственные чиновники, а достигнутый уровень прогресса, благосостояния своего народа, обеспечения политической стабильности и национальной безопасности.

В реальном политическом процессе фигурируют также антиэлиты и «не-элиты» – «телемассы» (по терминологии Хосе Ортега-и-Гассет) . Не-элиты - тип индивида, принципиально не способного к осуществлению властных функций, с невысоким уровнем воли и рациональности, податливый и адаптирующийся к любым формам властного контроля, обладающий пониженным уровнем пассионарности и узким кругозором, не допускающий обобщений и ответственных решений.

Антиэлита – это не только активные, творческие, неординарные люди, выступающие против элиты и ее правил на основе индивидуального анархического бунта, не нашедшие себе места в обществе и не готовые к власти, несмотря на пассионарность, талантливость и высокую активность. К такому типу относятся и представители тех партий и движений, которые отрицают элитарность как и как теорию, и как практику. Характерным примером является большевистская политическая антиэлита, которая до революции 1917 г. Пропагандировала идеи о равенстве, о ликвидации элит, об эгалитаристком обществе. После прихода к власти контрэлитная группировка превратилась в полноценную большевистскую политическую элиту, а антиэлитная составляющая трансформировалась в большевистскую контрэлиту. Современная антиэлита состоит в основном из люмпенизированных и маргинальных элементов, радикально настроенной интеллигенции, а также из лидеров девиантной части населения. Это деятели, наделенные повышенной активностью и пассионарным потенциалом, более значимым по сравнению с широкими массами, но они зачастую не способны преобразовать свой разрушительный импульс в созидательный. Такие деятели в своей разоблачительной критике власти переступают не только правовые, но моральные нормы, превращаясь одиозных нарицательных особ.

На современном этапе контрэлиты смешиваются с антиэлитами, но это является хотя и временным, но закономерным явлением, потому что для свержения власти или другого предприятия, связанного с большими переменами, люди должны быть одновременно «крайне не удовлетворенными, не очень бедными и иметь такое чувство, что, обладая могучей доктриной, непогрешимым вождем или новым методами, они получают доступ к источнику всесокрушающей силы». Отделение контрэлит от антиэлит произойдет в очередной раз сразу, как только борьба за власть закончится успехом и способные к последовательному властвованию отойдут от тяготеющих к мятежам и перманентной борьбе пламенных оппозиционеров и диссидентов, что, например, произошло  в России в 1991-1993 гг.

Весьма своеобразным и пока еще мало изученным является сам механизм формирования и функцио­нирования политической элиты. В обществе может быть много умных, талантливых, волевых людей, но это еще не означает автоматического появления элиты. Интересную гипотезу генезиса и эволюции элиты выдвинул профессор А.Ефимов. Он представил этот меха­низм в виде социальной интерпретации биологического закона элитарного ряда. В самом общем виде содержание закона отражает внутреннюю, повторяющуюся, устойчи­вую связь между элитой и остальными членами популя­ции биологического вида и заключается в том, что опре­деленные виды растений и животных существуют и успешно развивается лишь при наличии у них элитарных групп. В случае же гибели или вырождения элиты расте­ния или особи деградируют, а порой и исчезают. С опре­деленной спецификой данный закон можно применить и к социальному миру. Причем, необходимо отметить, что существует си­стема как положительного, так и отрицательного отбора политической элиты. При положительном отборе в поли­тическую элиту попадают самые достойные представители общества - талантливые организаторы, интеллектуалы. В этом случае социально-этнические общности успешно развиваются. Особенно необходима система положитель­ного отбора элиты в условиях, когда общество находится в экстремальном состоянии. По мнению известного этно­графа Л.Гумилева, наиболее высока вероятность такого отбора в период подъема пассионарности этноса. (Пассионарность - это энергия и характер поведения че­ловека, обладающего этой энергией. Пассионарность соз­дает избыток биохимической энергии живого вещества, обратный вектору инстинкта и определяющий способ­ность целых народов к сверхнапряжениям). И, наоборот, когда этнос переживает снижение пассионарности, начинает функционировать система от­рицательного отбора элитных групп. При этом элита стремительно деградирует. На место выбывающих звеньев элиты приходят претенденты с пониженными, а порой и с антисоциальными качествами (например, римский император Калигула). Если элита дряхлеет, впадает в маразм, то рано или поздно деградирует культура, личность, а это, в свою очередь, приводит к вырождению целых народов, классов, гибели государства, разрушению цивилизаций.

Политический опыт показывает несколько при­емов борьбы против деградации политической элиты. Это - предельные сроки пребывания у власти избираемых и назначаемых лиц, их периодическая отчетность, обяза­тельное обновление кадрового состава органов управле­ния, соблюдение принципа альтернативности при замене, конкурсный отбор и др. В современных условиях делается серьезная по­пытка кардинально изменить формирование политической элиты нашего общества на основе демократических принципов: многопартийной политической системы, гласности, плюрализма мнений. Пока этот процесс только начался и идет весьма противоречиво. И здесь уместно вспомнить предостережение русского ученого И.А.Ильина, который в одной из своих работ писал, что любой государственный строй плох, если не создает усло­вия для выдвижения к управлению страной лучших лю­дей, любые выборы, любая демократия не имеют смысла, если в ходе их разрушаются государство и нация. По его мнению, для России и Украины, пока не созреют условия для демо­кратических выборов, более предпочтительна демократи­ческая диктатура. Справедливость этого утверждения, по мнению автора, заключается в том, что в обществе, где не сформирован средний класс, а есть только два слоя: несколько процентов сверхбогатых людей, а остальные находятся за чертой, или у черты бедности, отсутствуют материальные предпосылки для формирования и сохране­ния высокой политической культуры.

Большое значение имеет способ формирования высшей политической элиты, которая в связи с этим бывает «открытой» и «закрытой».

Открытые элиты допускают в свои ряды представителей из разных социальных слоев. Этот процесс идет спонтанно, «самодеятельным» путем. Саморегуляция осуществляется посредством изгнания (остракизма) из своих рядов скомпрометировавших себя членов элиты. Компроматом не обязательно должно быть что-то криминальное. Просто человек не оправдал ожидания в нем необходимых для элиты качеств: компетентности, высокого профессионализма, таланта организатора и политика, или он неожиданно раскрылся как авантюрист, демагог и проходимец. Кроме этого, открытая элита доступна средствам массовой информации, т.е. она публична, зависит от общественного мнения и поэтому должна заботиться о своем авторитете. Элиты «открытого» типа присуши только либеральным и демократическим системам власти.

Закрытые элиты свойственны недемократическим режимам. Они формируются из ограниченного, замкнутого круга лиц общества: родовой аристократии, из приближенных или известных своей преданностью диктатору людей. Здесь кандидатов в элиту на первое место ставят не личные качества и достижения, а особо ценится абсолютная и беспрекословная исполнительность, даже угодливость. В противоположность «открытой», «закрытая» элита безразлична к общественному мнению, потому что от общества она практически мало зависима. Она недоступна для научного изучения и свободных журналистских репортажей. Для нее характерен консерватизм, косность, застылость форм и методов работы. По этой причине она демонстрирует устойчивую приверженность к глобальной секретности.

II

Во всякой человеческой группе — от самой большой до самой малой, от самой эфемерной до самой стабильной, есть те, кто командует, и те, кто подчиняется, те, кто отдает приказы, и те, кто им покоряется, те, кто принимает решения, и те, кто их исполняет. Первые чаще всего являются лидерами. Лидер в переводе с английского языка (leader) означает «ведущий», «указывающий путь». Смысл этого слова отражает предназначение человека-лидера, его место и роль в обществе, процессы, к которым он причастен, его функции.

Лидерство – явление многогранное и многозначное. Лидерство — в общем виде это способность оказывать влияние на отдельные личности и группы, организуя и направляя их усилия на достижение определенных целей.

Подходы к феномену лидерства:

1. Подход с позиции личных качеств (личностная теория лидерства, также известная под названием теории великих людей). Лидерство суть функция личности, наделенной определенными чертами;

2. Поведенческий подход к лидерству, т. е. эффективность лидерства определяется его манерой поведения по отношению к «ведомым». На основе этого подхода разработана классификация стилей лидерства:

• авторитарный (централизация полномочий и «командование всем и вся»);

• демократический (децентрализация полномочий и привлечение «массы» к процессу принятия решений);

• либерально-попустительский (минимальное участие лидера в организации и контроле работы группы).

Лучший стиль лидерства — «социально-адаптивный», или стиль, ориентированный на реальность, т.е. сочетающий в себе элементы всех трех стилей в пропорциях, которые требует ситуация;

3. Ситуационный подход, в рамках которого лидерство рассматривается исключительно как функция ситуации. Лидер должен чувствовать ситуацию и знать, когда можно ее использовать, обратить в свою пользу.

Лидерство – своеобразная социально-историческая потребность человека в организации своей деятельности. В современной политологии нет единого истолкования политического лидерства. В различных подходах оно объясняется по-разному: как влияние, авторитет, власть и контроль над другими; своеобразное предприятие, что осуществляется на политическом рынке, где предприниматели в конкурентной борьбе обменивают свои социальные программы и способы решения общественных задач на руководящие должности; символ общности и образец политического поведения группы, способный реализовать её интересы, с помощью власти.

Политическое лидерство — долговременное влияние на большие группы людей, опирающееся на личный авторитет лидера; процесс взаимодействия между людьми, в котором наделённые реальной властью авторитетные люди осуществляют легитимное влияние на общество (или его часть), которое отдаёт им часть своих политико-властных полномочий и прав.

Политическое лидерство – это вид политической деятельности, представляющей собой процесс взаимодействия, в ходе которого одни люди (лидеры) знают и выражают потребности и интересы своих последователей и в силу этого обладают престижем и влиянием, а другие (сторонники лидеров) – добровольно отдают им часть своих властныхполномочий для осуществления целенаправленного представительства и реализации

собственных интересов.

Нередко политический лидер является руководителем организации — политической партии, общественного движения, государства и т.д. Однако значения понятий «руководство» и «лидерство» не совпадают. Руководство — это обладание формальным правом принимать решения, что не обязательно подразумевает авторитетность. Реальный руководитель может и не пользоваться авторитетом и уважением: в этом случае он не будет лидером. Лидер в свою очередь может не занимать руководящих постов, и такого лидера называют неформальным. Наилучшие перспективы для эффективной политической деятельности имеются у лица, которое одновременно занимает руководящий пост и является авторитетным лидером. Способность к лидерству подразумевает наличие у человека таких качеств, как интеллект, интуиция, организаторские способности, готовность брать на себя ответственность, умение нравиться публике.

Макиавелли в своей работе «Государь» подробно описал основные требования к человеку, который хочет стать политическим лидером, перенеся проблему политического лидерства из области воображаемого и должного в плоскость реальной жизни. В работах "Государь" и "Размышления о первой декаде Тита Ливия" он определил природу, функции и технологию лидерства. Н. Макиавелли смог вычленить содержание лидерства, при этом ис­ходя из наблюдений за реальным поведением правителя и его взаимоотношений с подданными. Таким образом, в основе лидерства, по Ма­киавелли, лежит ориентация на власть. Обладание властью связано прежде всего с получением богатства и привилегий. Свойство стремиться к власти не зависит от личных достоинств или не­достатков. Оно действует наподобие объективного закона, не зависящего от воли и сознания людей. Успех в продвижении к вершинам власти обусловлен не столько интенсивностью ориентации на власть, сколько наличными средствами. Прави­тель, желающий добиться успеха в своих начинаниях, должен сообразовывать свои действия с законами необходимости, иначе говоря, судьбы, а также с образом поведения подчиненных. Сила бывает на его стороне тогда, когда он учитывает психологию людей, зна­ет особенности их образа мыслей, нравственные принципы, достоинства и недостатки.

Н. Макиавелли сделал вывод, что в основе поведения людей лежат два мо­тива - страх и любовь. Их и должен использовать правитель в первую очередь. При осуществлении власти лучше сочетать оба мотива. Однако в реальной жизни это почти недостижимо, и для личной вы­годы правителя лучше держать подданных в страхе. Но надо действовать так, чтобы страх не перерос в ненависть, иначе ли­дера могут свергнуть возмущенные подданные. Для того что­бы это не произошло, лидер не должен посягать на имущественные и личные права граждан.Помимо этих двух мотивов поведением людей правит честолю­бие. Оно присуще каждому человеку. Лидеру необходимо знать, кто именно более честолюбив, а, следовательно, опаснее для него как пра­вителя. Состоятельными людьми движ­ет страх потерять то, что они накопили, а бедные жаждут при­обретения того, что есть у богатых. Оба мотива к власти, за которыми нередко скрывается обыкновенная страсть к разру­шению, одинаково порочны. И богатые, имеющие в своем распоряжении рычаги власти, и бедные, стремящиеся завое­вать эту власть, в принципе ведут себя одинаково.Технология стабильного лидерства, по Н. Макиавелли, заключается в умеломсочетании средств поощрения и наказания, иначе говоря, использование «политики кнута и пряника». Лидер, который стремится к абсолютной власти, должен держать своих подданных в таком страхе, чтобы отнять всякую надежду на сопротивление. Поощрения должны цениться только тогда, когда они выполняют свое пред­назначение. Наградами и повышениями по службе дорожат в том случае, если они редки и раздаются «малыми дозами». Напротив, негативные стимулы, наказание лучше применять сразу и в «больших дозах». Единовременная жестокость переносится с меньшим раздражением, нежели растянутая во времени.Н. Макиавелли выводил характер лидера из взаимодействия «прави­тель - подданные». Мудрый лидер соединяет в себе качества льва (силу и честность) и качества лисицы (мистификацию и искусное притворство).Таким образом, он обладает как прирожденными, так и приобретенными качест­вами. Прямодушен, хитер или талантлив он бывает по рождению, но честолюбие, жадность, тщеславие, трусость формируются в процессе социализации индивида.

Различают лидерство формальное, которое может быть охарактеризовано как управленческий статус, социальная позиция, связанная с принятием властных решений, руководящая должность, и лидерство неформальное, которое всецело строится на влиянии, источником которого выступает личность самого лидера, обладающего неким набором выдающихся качеств, которые и делают человека лидером.

Выделяют различныетипы лидерства. По отношению к подчиненным выделяют авторитарных и демократических лидеров; по масштабу- общенациональных, классовых, партийных.

Индивидуальное политическое лидерство в государственном масштабе представляет собой:

• во-первых, «дистанционное лидерство» (лидер и его последователи не имеют прямых контактов, их отношения опосредуются массовыми коммуникациями, организациями и людьми, обслуживающими политическую машину);

• во-вторых, многоролевое лидерство (лидер ориентируется не только на ожидания своего непосредственного окружения, но и на ожидания бюрократической исполнительной иерархии, широких масс населения, и его задача состоит в том, чтобы поддерживать эти противоречивые роли в определенном равновесии);

• в-третьих, корпоративное лидерство (основная роль в выработке политики, тех или иных практических решений принадлежит «пирамиде лидера». Лидер нередко только озвучивает то, что наработано этой «пирамидой»).

Для изучения природы и понимания существа лидерства большое значение имеет типологизация политических лидеров. Можно рассматривать типологии, построенные:

• на различиях в стилях лидерства(лидерство бывает авторитарным, ориентированным на единоличное принятие решений, и демократическим, ориентированным на индуцирование активности и инициативы последователей);

• по характеру деятельности(лидерство бывает универсальным, когда качества лидера проявляется постоянно, и ситуационным, когда эти качества проявляются только при определенных обстоятельствах);

• по содержанию активности(различают лидера-вдохновителя, разрабатывающего и предлагающего программу действий, и лидера-исполнителя, организующего выполнение уже заданной программы. При этом оба типа могут совмещаться в одном лице);

• по отношению к существующей социальной системе(различают лидера-функционалиста, способствующего развитию системы, и тип лидера — «дисфункционалиста», ставящего целью ее разрушение; лидера-конформиста, принимающего господствующие в обществе нормы и ценности, и лидера-нонконформиста, стремящегося их изменить) и др.

В качестве «пар антагонистов» можно типологизировать как лидеров:

• идеологов и прагматиков;

• реформаторов и революционеров;

• агентов-охранителей и нонконформистов-разрушителей;

• реалистов и авантюристов;

• догматиков и романтиков;

• авторитаристов и демократов и т.д.

В основу типологии М. Вебера положены типы общественного управления:

• традиционное (основано на традиции, которая предполагает веру подчинённых в то, что власть законная, поскольку существовала всегда),

• рационально-легальное (лидерство на основе закона во многих странах пришло на смену традиционному; лидером становится политик, избранный на основе определённых законных процедур),

• харизматическое (харизматический лидер наделён экстраординарными качествами, которые отсутствуют или слабо выражены у других людей; как правило, лидеры харизматического типа появляются в кризисные периоды).

На основе эмоционального отношения к лидеру его последова­телей можно выделить три типа лидеров:

1. «патри­арх», по отношению к которому члены общества испытывают одно­временно чувство любви и страха;

2. «тиран», в отношении к которому доминирует чувство страха;

3. «идеальный» лидер, к которому испытывают симпатии большинст­во социальных групп.

Стили лидерства — это совокупность приемов и методов деятель­ности политического лидера, характер взаимодействия с членами групп и последователями. Традиционно выделяются три стиля ли­дерства:авторитарный, демократический и невмешивающийся.

Роберт Михельс (1876—1936)—немец­кий политолог и социолог. Наряду с Г.

Моской, В. Парето считается одним из основателей элитологии, а также социологии

политических партий. Первые политологические сочинения Михельса

от­личались руссоистско-синдикалистским максима­лизмом; в них утверждалось, что

подлинная демо­кратия — непосредственная, прямая, а представи­тельная

демократия несет в себе зародыш олигархичности.

В своем главном труде «Социология политической партии в условиях де­мократии»

(1911) Михельс приходит к выводу, что олигархия — неизбежная форма жизни

крупных социальных структур. Известность Михельса свя­зана прежде всего

со сформулированным им «же­лезным законом олигархических тенденций»:

де­мократия, дабы сохранить себя и достичь стабиль­ности, вынуждена создавать

организацию, а это связано с выделением элиты — активного мень­шинства,

которому масса должна довериться, так как не может осуществлять свой

прямой контроль над этим меньшинством. Поэтому демократия не­избежно

превращается в олигархию. Демократия не может существовать без организации,

управлен­ческого аппарата, элиты, а это ведет к закрепле­нию постов и

привилегий, к отрыву от масс, к не­сменяемости лидеров, к вождизму. Функционеры

левых партий, особенно избранные членами пар­ламентов, меняют свой социальный

статус, пре­вращаются в правящую элиту. Харизматических лидеров,

поднимающих массы к активной полити­ческой деятельности, сменяют бюрократы, а

рево­люционеров и энтузиастов — консерваторы и при­способленцы. Многие

современные политологи на­ходят в концепциях Михельса аргументы против прямой

демократии, против возможности сущест­вования общества без элиты. В последних

работах склонялся к апологии фашизма и авторитаризма. Но самое главное -

Михельс исследовал социальные меха­низмы, порождающие элитарность общества. В

основном солидаризируясь с Моской в трактовке причин элитарно­сти,

Михельс особо выделяет организаторские способ­ности, а также организационные

структуры общества, стимулирующие элитарность и возвышающие управляю­щий слой

.

Он сделал вывод, что сама организация общества требует элитарности и

закономерно воспроизводит ее. В обществе действует "железный закон

олигархических тенден­ций". Его суть состоит в том, что неотделимое от

общественного прогресса развитие крупных организаций неизбежно ведет к

олигар-хизации управления обществом и формированию элиты, поскольку

руководство такими объединениями не может осуществляться всеми их членами.

Эффективность их деятельности требует функциональ­ной специализации и

рациональности, выделения руководящего одра и аппарата, которые постепенно,

но неизбежно выходят из-под контроля рядовых членов, отрываются от них и

подчиняют политику собственным интересам, заботятся в первую очередь о

сохранении своего привилегированного положения. Рядовые же члены орга­низаций

недостаточно компетентны, пассивны и проявляют равноду­шию к повседневной

политической деятельности. В результате любой, даже демократической

организацией всегда фактически правит оли­гархическая, элитарная группа.

Такие наиболее влиятельные группы, заинтересованные в сохранении своего

привилегированного поло­жения, устанавливают между собой различного рода

контакты, спла­чиваются, забывая об интересах масс.

Из действия "закона олигархических тенденций" Михельс делал пессимистические

выводы относительно возможностей демократии вообще и демократизма социал-

демократических партий в частности. Демократию же он фактически отождествлял

с непосредственным участием масс в управлении.

17. Политические взгляды макса Вебера

На протяжении своей относительно короткой жизни Вебер был свидетелем объединения Германии во второй половине XIX в. под руководством Бисмарка и интенсивного перехода германского капитализма в государственно-монополистическую фазу. Но ему пришлось увидеть и почти полную потерю Германией своей политической роли после первой мировой войны. Это обстоятельство существенно повлияло на политические взгляды ученого.

Хорошо известно, что в идеологии либерализма личности и ее свободе приписывалось универсальное, всемирно-историческое значение. Классическая немецкая литература и философия отражала эту общую мировоззренческую установку. Система образования, сложившаяся в Германии в начале XIX в., тоже укрепляла гуманистические стремления буржуазии и ее литературных и политических представителей. Но поражение в революции 1848--1849 гг. и социальная и политическая неустойчивость в эпоху Бисмарка придали гуманитарным стремлениям немецкой буржуазии консервативно-охранительную форму.

После объединения Германии господствующими сословиями в ней стали крупные землевладельцы-юнкеры, армия, офицерский корпус и государственная бюрократия. Поэтому понятия свободы, чести, долга, совести, служения народу -- фетиши немецких философов от Канта до Гегеля -- переплелись с материальными интересами и политическими установками господствующих сословий. Речь идет о послушании старшим по возрасту, чину и положению, требовательности и патернализме господ в отношении подчиненных: «Политическая мысль Германии отличается удивительным парадоксом. С одной стороны, в ней осталось еще очень много романтизма и возвышенного идеализма. С другой стороны, политическая мысль Германии отличается таким реализмом, который граничит с цинизмом и абсолютным пренебрежением к каким бы то ни было идеалам и моральным принципам. Но прежде всего бросается в глаза поразительная тенденция связывать оба указанных элемента в одно целое. В результате получается грубый, брутальный романтизм и романтический цинизм». Вебер не вышел за пределы этой тенденции. Она и объясняет, в конечном счете, связь либеральных и консервативных установок в его мировоззрении.

На протяжении жизни Вебер наблюдал и изучал политику кайзеровской Германии и не питал в отношении ее никаких иллюзий.

Политика -- это борьба между классами, группами и индивидами с противоположными материальными интересами и убеждениями. В этой борьбе побеждает тот класс или группа, которая обладает большей силой и умеет ее эффективно использовать. Нетрудно увидеть связь данного убеждения Вебера с культом «политики с позиции силы», которым Бисмарк систематически насыщал свою политическую фразеологию, а опосредованно -- и немецкий либерализм. Значительно важнее выявить классовые основы данного убеждения.

Известно, что любая наука, изучающая социально-исторические отношения и процессы,-- элемент социально-исторической практики. Общественную науку создают люди, принадлежащие своему времени и классу. Они обладают определенным социальным положением. И потому занимают определенную позицию в общественной, политической и идейной борьбе своего времени. Политическая позиция и .взгляды ученого-обществоведа не существуют сами по себе. Они связаны с проблематикой и выводами его научных исследований. Как эта связь проявилась в мировоззрении Вебера?

Он неоднократно определял себя как буржуа чистейшей воды, классово-сознательного буржуазного политика. Конечно, существуют отличия в содержании общественно-политических взглядов выдающегося ученого и социальными установками типа «Кляйне, абер майне». Но между ними гораздо больше единства. Оно состоит в признании частной собственности и основанных на ней отношений наилучшей, всеобщей формой человеческого существования. В этом смысле Вебер -- дюжинный буржуа. Он считал капитализм проявлением рационализма, воплотившегося в организации всех сфер жизни и культуры. Понятый так рационализм -- основной критерий отличия Запада от Востока: «Именно на Западе и только здесь возникли культурные явления, которые... находятся на линии развития универсального значения и важности». Капитализм рационализирует прежде всего экономику. И потому доминирует над всеми известными из истории системами хозяйства, одновременно гарантируя шансы для поддержки самобытности западной цивилизации. Эта самобытность заключается в создании условий для культивирования и сохранения определенных социально-политических ценностей и идеалов: индивидуализма, свободы слова, союзов и политического действия, равенства граждан перед законом.

На основе данной мировоззренческой установки Вебер положительно оценивал развитие капитализма в Германии. Но понимал его как важнейшее условие сохранения культурной и национальной самобытности Германии, на которой-де лежит обязанность «исполнить свой долг» в мировой истории. Уже в 1895 г. он писал: «Наши потомки возложат на нас историческую ответственность не столько за то, какой тип хозяйства мы им оставим, а за то, сколько метров свободного пространства мы им оставим в результате нашей борьбы. Процессы экономического развития -- это, в конечном счете, борьба за мощь нации. Интересы национального могущества, если они станут в порядок дня,-- самые высшие и решающие интересы, на службу которым необходимо поставить экономическую политику. Наука о национальной политической экономии -- это политическая наука».

Вебер, таким образом, считал капитализм лучшей из возможных форм социально-экономического строя. И потому составлял программы социальных преобразований, которые должны обеспечить политическую гегемонию буржуазии. Но эти программы, по его мнению, не могут быть осуществлены ни немецкой буржуазией, ни прусским государством. Идеалы первой сводятся к погоне за прибылью. А во втором крупные юнкеры-землевладельцы занимают господствующее положение. Классово-сознательный буржуа Вебер не был некритическим апологетом капитализма. Однако его критический и реформаторский пыл в значительно большей степени зависел от националистических установок, нежели от ценностей либерализма. Это было обусловлено традициями исторической школы права и политической экономии, в которой марксизм толковался весьма своеобразно.

Вебер изучал и неплохо знал основные произведения Маркса. Он поражался его «гениальным конструкциям» и считал, что Маркс верно показал сущность капиталистического способа производства. Вебер разделял и мысль о том, что отделение непосредственного производителя от средств производства -- один из главных источников появления и пауперизации пролетариата. Но этот процесс он толковал как универсальную социально-историческую тенденцию, в рамках которой развиваются процессы отделения управленческого персонала от средств управления, солдата -- от средств ведения войны, ученого -- от средств проведения исследований. И потому Вебер сомневался в том, что социализм сможет преодолеть эти процессы и снять отчуждение труда. Он соглашался с Марксом в том, что классовая борьба -- необходимая составная часть капитализма. Но не соглашался с тем, что она -- основной источник социально-исторического развития. Классовая борьба, по Веберу, представляет собой явление не столько объективное, сколько обусловленное субъективными установками. В соответствии с этой посылкой источники классовой борьбы при капитализме усматривались им в погоне буржуазии за прибылью и отсутствии у нее социальной, политической и моральной ответственности.

Хотя Вебер и разделял некоторые положения Маркса, это не означает, что в его мировоззрении можно обнаружить социалистические тенденции. Он принадлежал к той части буржуазии, которая чувствовала необходимость реформ, но таких, которые бы не затрагивали основ капитализма. Об этой части буржуазии Маркс писал уже в 1867 г.: «...сами господствующие классы начинают смутно чувствовать, что теперешнее общество не твердый кристалл, а организм, способный к превращениям и находящийся в постоянном процессе превращения». Реформаторские движения к концу XIX в. охватили широкие круги буржуазии, в том числе и немецкой.

В 1873 г. группа немецких экономистов основала «Социально-политический союз». Эти экономисты (А. Вагнер, Г. Шмоллер, Л. Брентано и др.) считали, что свободная конкуренция и погоня буржуазии за максимальной прибылью -- основные причины классовой борьбы. Отсюда они заключали, что государство должно вмешиваться в предпринимательскую деятельность и разрешать конфликты между трудом и капиталом. Программа «Союза» полагала отношения частной собственности и производства единственно возможными, ставила цель улучшить положение рабочих, не меняя основ капиталистического строя, и отбрасывала марксизм как теорию пролетарской революции. Политическое движение, возникшее на базе этой программы, получило название катедер-социализма. Его основная суть, как заметил однажды Ф. Меринг, состояла в том, что его представители были не противниками буржуазии, а самыми рассудительными ее приятелями.

Утопический и элитарный характер катедер-социализма определялся тем, что его представители хотели улучшить положение рабочего класса и не вели никакой непосредственной пропаганды в его среде. Они стремились влиять на правительство, определенные круги буржуазии и либеральной интеллигенции. Основным направлением деятельности катедер-социалистов было изучение острых социальных проблем. Со временем «Союз» превратился в клуб, в котором либеральные профессора дискутировали с представителями промышленной буржуазии и бюрократии.

Менее академический характер имело «Немецкое общество социальных реформ», основанное в 1890 г. В. Зомбартом. Его программа тоже предлагала реформы для улучшения социального положения рабочих, но отрицала социальную революцию. Кроме того, в 1878 г. была основана Христианско-социальная рабочая партия, программа которой гласила: «Христианско-социальная рабочая партия основывается на принципах христианской веры, любви к императору и отечеству. Партия отбрасывает современную социал-демократию как непрактическое, нехристианское и непатриотическое движение. Партия стремится к мирной организации рабочих для того, чтобы совместно с другими факторами государственной жизни проложить путь действительным практическим реформам».

Все эти движения выступали под лозунгом вмешательства государства в экономические отношения и процессы. Государству приписывалась роль пастора, благотворителя и отца народа. Тем самым государство освящалось и выступало в ореоле носителя христианской «любви к ближнему».

Вебер принимает активное участие в деятельности не только «Социально-политического союза», членом которого он стал в 1888 г., но и Христианско-социальной рабочей партии, с лидером которой -- Ф. Науманном он познакомился в 1890 г. «Идеи Вебера оказали большое влияние на политическую программу Ф. Науманна, основавшего в 1896 г. из отколовшегося крыла христианских социалистов «Национал-социальный ферейн» (Вебер был членом этой организации с момента ее образования). Объективно политика этой организации представляла собой одну из попыток либеральной буржуазии обрести поддержку в среде трудящихся классов, прежде всего пролетариата, заинтересовав их выгодами постепенных социальных реформ внутри страны и империалистической политики во внешних отношениях».

Ф. Науманн был пастором в одном из угледобывающих районов Саксонии. Он хорошо знал действительное положение промышленного пролетариата и присоединился к христианским социалистам для того, чтобы его улучшить. Но под влиянием Вебера Науманн несколько изменил свои политические взгляды. Вебер считал программу Христианско-социальной партии утопической. И он сумел внушить Науманну, что успех социальных реформ зависит от того, насколько Германия сумеет завоевать ведущее место в мировой экономике и международной политике.

В 1894 г. Вебер сделал доклад на Франкфуртском конгрессе Христианско-социальной рабочей партии, основное содержание которого сводилось к резкой критике прусских юнкеров-землевладельцев. Эта критика базировалась на изучении аграрных отношений в провинциях, расположенных к востоку от Эльбы. Выступление Вебера существенно повлияло на раскол христианских социалистов на правое (Штекер) и левое (Шульце-Геверниц, Науманн, Вебер) крыло. Два года спустя Науманн организует «Национал-социальный союз». Но Вебер скептически оценивает возможности влияния этой партии на пролетариат. Он стремится убедить Науманна в необходимости создания такого социально-политического движения, которое представляло бы интересы буржуазии и боролось с остатками феодализма в Германии. Отношение к буржуазии Вебер считал основным критерием прогрессивности любого социально-политического движения. И потому на протяжении всей жизни он боролся с социал-демократией. Уже незадолго перед смертью Вебер вместе с Науманном основывает Германскую демократическую партию, которая выражала интересы левых кругов буржуазии.

Классовое содержание мировоззрения Вебера хорошо видно и из его отношения к социализму и рабочему движению. Одной из главных задач своей деятельности он считал ослабление влияния социал-демократии на пролетариат. Этот класс, по его мнению, был еще не настолько зрелым, чтобы взять в свои руки политическую власть. Например, в 1905 г. на очередном конгрессе катедер-социалистов Вебер говорил: «Действительно ли представители крупной промышленности и связанные с ними в сфере социальной политики аграрные партии заинтересованы в борьбе с социал-демократией? Каждый, кто мыслит политически, должен отрицательно ответить на этот вопрос. Потому что каждый новый социалистический «нуль», получающий место в рейхстаге за счет партий социальной реформы, является для них чистой прибылью».

Однако борьба с социал-демократией, по убеждению Вебера, должна вестись так, чтобы не нарушать интересы и идеалы либеральной буржуазии. Поэтому он осуждал предложения продлить исключительный закон против социалистов, поскольку он (закон) ограничивал демократические свободы. А по мере развития реформизма в германской социал-демократии отношение к ней Вебера становилось все более терпимым. Он участвовал в работе Мангеймского съезда социал-демократической партии (1906 г.), а после съезда писал, что мелкобуржуазное филистерство партийных функционеров и фанатизм клики журналистов образуют сущность германской социал-демократии. Год спустя он высказывается уже за участие социал-демократической партии в местном самоуправлении. И мотивирует это тем, что революционные тенденции партии ослабли и она уже не представляет угрозы для капиталистического общества и страны. Если даже партия завоюет большинство в местном самоуправлении, она не рискнет на социалистические эксперименты и будет способствовать развитию капитализма: «В перспективе не социал-демократия завоюет местное самоуправление и государство, а наоборот: государство завоюет социал-демократическую партию».

Существенным фактором упадка революционных тенденций партии Вебер считал ее бюрократизацию. Он оказал определенное влияние на Р. Михельса, создавшего теорию олигархизации политических партий на основе изучения организационной структуры и деятельности германской социал-демократии. Вебер приветствовал также националистическую и шовинистическую позицию, которую заняла партия в годы первой мировой войны.

Политическое мировоззрение немецкого социолога неплохо иллюстрирует его отношение к русским революциям 1905 -- 1907 гг. и 1917 г., а также к германской революции 1918 г.

Так, Декабрьское вооруженное восстание он считал бессмысленным путчем. «Чтобы оценить по заслугам эту профессорскую мудрость трусливой буржуазии, -- отмечал Ленин,-- достаточно только возобновить в памяти сухие цифры статистики стачек. (...) ...Суждение буржуазной «науки» о декабрьском восстании не только нелепо, оно является словесной уверткой представителей трусливой буржуазии, которая видит в пролетариате своего опаснейшего классового врага». Ленинское определение может быть отнесено и к позиции Вебера в 1917 --1920 гг. После Февральской буржуазной революции он пишет, что в России и речи быть не может о какой-либо демократии, и предостерегает германских трудящихся от солидарности с революционной Россией. Октябрьскую революцию Вебер принял враждебно. Подобно другим оракулам, предсказывал крах социализма в России. Считал, что большевики не продержатся и трех месяцев, а Советы рабочих и солдатских депутатов оценивал как «военную диктатуру, правда, не генералов, а капралов».

Во время революции в Германии Вебер часто выступает на митингах и собраниях, публично клеймит коммунистическую идеологию и вытекающие из нее политические преобразования. ^События в Германии оценивает как «кровавый карнавал, который не заслуживает высокого имени революции». Движение революционных рабочих называет «сумасбродной бандой Либкнехта». А на одном из собраний почти кликушествует: «Если какому-либо рабочему захочется ввести у нас большевизм,-- быстро найдутся честно мыслящие немцы. Кулаком по морде рабочего они немедля докажут ему невыполнимость подобных требований».

Эти филиппики предельно ясно показывают действительное содержание веберовского либерализма. Ведь их автор и во время революции хотел остаться либералом. По просьбе социал-демократов он участвует в работе Совета рабочих и солдатских депутатов Гейдельберга. Выступает адвокатом Нейрата и Толлера -- руководителей вооруженного восстания в Мюнхене. Они, правда, были повешены. Но либерализм Вебера остался «незапятнанным». В аналогичном духе можно оценить и его призывы прекратить белый террор после поражения революции.

Не менее значимым фактором мировоззрения Вебера был национализм. Во время войны он превратился в ярый шовинизм. Вебер был призван в армию, служил начальником госпиталей в Гейдельберге. И очень жалел, что слабое здоровье не дает ему возможности пойти на передовую и сразиться с врагом в открытом бою. Шовинистический пафос Вебера виден из того, что войну он называет великой и прекрасной. После гибели шурина пишет сестре, что смерть в этой войне равнозначна богатой и прекрасной жизни, поскольку Германия сражается с войсками, «составленными из негров, цыган, папуасов и всей остальной всемирной варварской швали». Правда, шансы на победу Германии в войне он оценивал пессимистически. Но в то же время утверждал, что война возникла из чувства ответственности перед историей, которое якобы присуще немцам: «70-миллионный немецкий народ обладает моральным долгом защитить Западную Европу от англо-саксонского конвенционализма и русской бюрократии. За честь, а не за изменение карты мира и передел экономических прибылей воюет Германия. Этого мы никогда не должны забывать».

Примечательно, что национализм и шовинизм Вебера переплелся с традиционно-либеральными воззрениями. Он никогда не поддерживал идею мирового господства Германии. Решительно выступал против любых форм аннексии чужих территорий и считал, что ценность больших и малых наций одна и та же. Каждая из них вносит вклад в общечеловеческую культуру. И потому любая нация вправе создавать такие формы политической жизни, которые определяются ее суверенитетом.

Либерализм ученого сказывался и в резкой критике политической системы Германии, особенно ее представительных учреждений. Он считал, что в Германии нет ни одного достоинства, присущего парламентарным системам других стран, но есть все недостатки парламентаризма. Оценивая Бисмарка как выдающегося государственного деятеля, Вебер в то же время терпеть не мог одну из особенностей «железного канцлера»: тот не любил самостоятельных людей и возвышал только чиновников, лишенных политического таланта. Когда руководство страной фактически перешло в руки кайзера Вильгельма II, Вебер писал, что судьба государства отдана дилетанту, который не родился политиком, не имеет никаких политических способностей, широко пользуется демагогией, «пытается управлять самостоятельно, а на деле им управляют чиновники, и тем самым подвергает опасности не только собственное существование, но и государства». Критика политической системы Германии явилась одним из оснований веберовской теории бюрократии.

В 1917 -- 1920 гг. Вебер вырабатывает и пропагандирует программу социально-политических реформ, которую называет плебисцитарной вождистской демократией. В этой программе роль монарха сводилась по образцу Англии к минимуму, а роль рейхстага к максимуму. Правительство составлялось из парламентского большинства и находилось под контролем парламента, ограничивались права исполнительной власти, ликвидировалась гегемония Пруссии в политической жизни Германии и предполагалось осуществить повсеместную демократизацию. Но по существу теория плебисцитарной демократии была авторитарна. Такой курс в перспективе был чреват опасностью полного уничтожения даже того минимума буржуазного демократизма, с которым Вебер связывал свои либеральные убеждения».