5. Климент Александрийский20 о пороках безрелигиозного общества: чревоугодие, винопитие, пристрастие к украшениям, косметике и модной одежде21

Нравственное богословие Климента Александрийского представляет большой интерес для современного исследователя, поражая своей актуальностью. Нужно отметить, что в работах Климента мы находим, видимо, древнейшую цельную нравственную систему, до конца продуманную и разработанную. Особый склад души Климента, чуждый суровой поляризации мира видимого и невидимого и крайних форм аскетизма, заставляет его выработать нравственную систему для мирян, «практическое мирское богословие», содержащее необходимый минимум нравственных требований, достаточный, по мысли богослова, для блюдения в себе образа Божия.

«Человек - господин творения, всем миром он должен пользоваться, как это следует господам, не питая к нему страстной склонности, ибо это унижает его». Климент помнит слова ап. Павла: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6, 12), а также святоотеческую максиму, находимую и у блаж. Августина, и у преп. Максима Исповедника: «Люби Христа и делай, что хочешь».

Говоря о трапезе в обществе, Климент учит вкушать все из вежливости к хозяину, но только ради невинной общительности, не превышающей грани умеренности. Христианин должен уметь постоянно благодарить Бога за все. Это не позволяет ему быть преданным чувственным удовольствиям, которые отвлекают от Бога, что оскорбляет Творца. Любящий и благодарный христианин не способен на это. Обжорство безобразно и эстетически. Климент рисует яркие картины непристойности чревоугодия, цель которых заставить слушателя гнушаться этим грехом. «Ужели это прилично... руками в лакомствах рыться, то к одному из них, то к другому их протягивать..., неумеренно и неблагоприлично наслаждению предаваясь? Если посмотреть на людей этого рода (во время принятия ими пищи), то из-за жадности их можно подумать, скорее, что видишь перед собой каких-то собак и свиней, а не людей; они так торопятся наедаться, что от пищи, принимаемой за раз на обе челюсти, раздуваются сразу обе щеки, жилы на лице набухают, ... выступает пот на лице, от изнеможения тяжело они дышат...»²². Т.е. чревоугодие, как и многие другие грехи, Климент рассматривает в том числе и в эстетических категориях (прекрасное - безобразное), т. к. даже искажение человеческого лица в следствие жадности приводит к разрушению в себе образа Божия. Допуская прием любой пищи, Климент утверждает, что «не плотоядным, а хлебоядным творением человек является от природы»²³, вспоминая апостольское: «лучше не есть мяса, не пить вина» (Рим., 14, 21).

Что касается винопития, то у Климента мы не находим никакого отрицания вина как такового. Употреблять вино допустимо зрелым и пожилым людям, но с двумя оговорками: вино необходимо разбавлять водой (как эллин, Климент ужасается варварскому обычаю скифов пить неразбавленное вино), оно не должно вызывать помутнения рассудка. Безусловно от вина (в одном месте Климент называет его «врачебным средством») должны воздерживаться молодые люди обоего пола. «Не годится к пылу юности присоединять жар еще горячительнейшей из всех жидкостей, т.е. вина: это значило бы к огню присоединять еще огнь. От такого смешения вспыхивают грубые и дикие пожелания и пламенные страсти, возникает горячность нравов»²⁴. Небольшое количество вина Климент рекомендует употреблять вечером за ужином, «если только мы не намерены тогда бываем заниматься чтением, которое высшей трезвости требует»²⁵. Вино может быть и полезным: например, зимой во время холодов, «дабы тем, кто к зябкости склонны, не зябнуть»²⁶. Особенное негодование у Климента вызывает пьяная женщина. Женщина еще больше мужчины должна блюсти себя, так как, памятуя уже свою природу (более склонную ко греху, чем мужскую), должна стыдиться. Охмелевшая жена представляет собою гнев Божий, потому что «она всю непристойность несвойственного ей поведения при этом обнаруживает (Сир., 26, 11). Женщина быстро переходит к разнузданности, как скоро вдалась в эти постыдные удовольствия»²⁷.

Говоря о поведении на пирах и в обществе, Климент сообщает, что за стол садимся «для наслаждения, а не для разнузданности». Нельзя думать, что, приступая к пиршеству, мы до утра должны отложить серьезные дела, а здесь позволить себе свободу. Напротив, «именно сюда-то в качестве застольного товарища и нужно приглашать Логоса, чтобы руководил Он собранием»²⁸. Климент напоминает, что очень часто на пиршествах Христос излагал Свое учение и совершал чудеса.

Климент глубоко убежден, что вещи и одежда могут свидетельствовать о душе хозяина. Потому у христианина все имущество и утварь должны носить печать исключительно нравственной жизни.

Много внимания уделяет Климент многочисленнейшим в поздней античности видам косметики: духам, помадам, притираниям, краскам для ресниц, волос, губ. «Невозможно, чтобы душа честная мирилась с подкрашиванием». «Намазанные щеки выдают в глубинах больную душу»²⁹. Филиппиками разражается он против модниц, употребляющих «крокодилов помет и натирающихся гнилой змеиной слюной, сажей глазные веки намазывающих и свинцовыми белилами щеки». «Не однократной, а троекратной смерти» достойны такие женщины. В святилище души такой щеголихи расположилась «беспорядочная беспутница.., истинное животное, размалеванная образина; и живет в земляной норе этой души старый, коварный змей, источивший у человека его разум, обольстив его суетностью»³⁰. Климент восстает против «искусства наведения красоты», потому что в соответствии с его учением , косметика - ярчайший пример попрания человеком естественного дара Творца, недовольство Богом , выражающееся в недовольстве своей внешностью, желание исправить самого Создателя, «улучшить» Его творение.

«Люди рассудительные и воздержанные догадываются о распущенном нраве некоторых по чрезвычайному запаху, какой распространяют употребляемые ими помады и духи», - замечает Климент в другом месте³¹. Противится он и чрезмерному количеству ювелирных украшений. Однако и здесь мы видим «икономию» Климента. Он не является категорическим отрицателем духов, благовонных масел, скромных украшений. «Некоторыми из ... благовоний, у мужчин головы не отуманивающими, женщины могут пользоваться»³². Некоторые из благовонных масел можно употреблять и как лекарство, «иногда же и для удовольствия, но удовольствия умеренного , радостного наслаждения цветами»³³.

Модничанье мужчин - не меньший порок, чем украшательство женщин. Те из них, кто старательно ухаживают за своим телом и достигают его холености, становятся женоподобными. Душа честная не может мириться с подкрашиванием волос на голове. Омерзения достоин мужчина, лишающий себя бороды. Такой муж является образом не Бога, но любодейной жены. Распутные женщины не нуждаются в зеркалах, чтобы увидеть свой истинный облик: свое отражение они имеют в мужчинах , доходящих до «наглости» бриться»³⁴.

Вопросы:

1. Как христианин должен относиться к своему здоровью?

2. Что такое болезнь в православном понимании?

3. Алкоголизм и наркомания как духовные болезни.

4. Что пишет Климент Александрийский о пороках безрелигиозного общества?