Дунайский лимес –вечная угроза вторжения

Дунай –самая большая река в Западной Европе, его длина около 2850 км –более чем вдвое длиннее Рейна. От склонов Шварцвальда до Чёрного моря Дунай, как и Рейн, делится на 3 части:

1. Верхний – от истока в Шварцвальде до города Пассау, всё в Германии. Горная река с большим падением, после впадения Иллера становится судоходен.

2. Средний –от Баварии до ущелья Железные Ворота в Румынии. Образует серию бассейнов-плёсов, разделённых теснинами –там , где река пробивается через горы. Между теснинами Дунай –большая река, с меньшим падением. В «Железных Воротах» приобретает очень сильный наклон дна и чрезвычайную стремительность течения;

3. Нижний –после Железных Ворот обычная равнинная река, с медленным течением, часто ветвится, образуя обширные болота. При впадении в море образует огрромную дельту, разветвляющуюся на три главных рукава – Килийский(Украина/Румыния), Сулинский(Румыния) и Георгиевский(Румыния/Болгария). Как транспортная магистраль, использовался мало по трём причинам:

1. Противоречия между странами на его берегах;

2. Техническая устарелость оснащения водных путей, недостаточная пропускная способность сооружений(например Дунайско-Майнский канал –с 1844 г);

3. Слабое регулирование русла( у семи хозяев река без присмотра);

Весьма богат рыбой и гидроресурсами;

Похвал Дунаю досталось куда меньше, чем Рейну, и если Рейн – «река Зигфрида», то Дунаю досталось прозвище «Река Аттилы»(венгры ликуют). В «Кольце Нибелунгов» Аттила выведен под именем Атцель, и Зигфрид тонет в сражении с ним. Художественное сравнение с Аттилой имеет в виду, что Дунай –река коварная, мутная и лукавая(ещё бы –то по бескрайней равнине растекаться, то пробивать себе путь через ущелья!). И если в низовьях Рейна кипит деловая активность во множестве портов, то в низовьях Дуная полно диких местечек, заросших джунглями из камыша и ивняка, где летают пеликаны и стаи уток, а под водой плавают гигантские сомы и щуки(а иногда и осетры). На Дунае, особенно нижнем, часто и не приходится фантазировать, как он выглядел при древних римлянах –пейзаж с тех пор не менялся!

Разброд на дунайском пограничье начинается уже с наименования реки –от истока до середины он звался по-латыни –Данувий(Danubius), от среднего течения до дельты уже по-гречески- Истр( Istros). Ничего не поделаешь –двуязычная империя, и квириты уступают эллинам! И римская чёткость уступает византийской изворотливости. У нынешних дунайских жителей в наименовании реки куда больше согласия, чем у древних – Donau,Duna,Dunaj, Дунай!

Кроме того, по обе стороны Дуная жили фракийцы и даки –тоже римские граждане, и вносили свою лепту в приграничную неразбериху.

С другой стороны неразбериху вносили кочевники-скотоводы, прибывавшие из черноморских степей в низовья Дуная в поисках новых пастбищ, рабов, денег и прочих ценных ресурсов.

Дики кругом племена: сарматы, да бессы, да геты…

Сборище тёмных имён –мне ли, поэту, под стать?

В пору тепла мы живём под широкой защитой Дуная,

Волн бурливый разлив –вражьим набегам рубеж

…

В дни, когда дует Борей и свиреп снегопадами Север,

Терпит покорно Дунай дрожь громыхающих арб.

…

Только, бывало, скуёт свирепая сила Борея

Воды морские и рек вольнолюбивый порыв,

Только прогладят Дунай Аквилоны досуха, тотчас

Варвар на резвом коне хищный свершает набег.

Варвар! Силён он конём и далёко летящей стрелою:

Опустошит широко землю соседей сосед.

Жители в бегство –беда! В полях, никем не хранимых,

Хищники дикой ордой грабят покинутый скарб.

Скудное грабят добро –и скот, и скрипучие арбы –

Всё, чем сыт и богат наш деревенский бедняк.

Кто не укрылся, того, заломив ему за спину руки,

Прочь угоняют: прости, дом и родные поля.

Прочие жалко падут под зубчатыми стрелами. Варвар

Жало крылатой стрелы в капельный яд обмакнул.

Всё, что врагу унести или угнать не под силу, он губит:

И пожирает огонь скромные избы селян.

Даже в дни мира дрожат, трепеща перед зимним набегом,

И не взрывает никто плугом упорной земли.

Здесь или видят врага, иль боятся, когда и не видят,

И пребывает земля в дебрях степной целиной.

Здесь под сенью листвы виноградная гроздь не свисает,

Пенистым суслом по край не заполняется кадь.

Яблоко здесь не растёт.

Голые степи кругом –ни деревьев, ни зелени –голо.

Не для счастливых людй гиблые эти места.

(Публий Овидий Назон, 43-18 гг до н.э, «Тристии»/ «Скорбные стихотворения»)

В таких условиях, когда неизвестно, кого больше опасаться –римлян или степных пришельцев (скифы/сарматы/аланы/готы/гунны/авары/куманы-половцы и т.д.), у местных германцев три пути:

1. Примкнуть к римлянам против пришельцев и отбить нашествие;

2. Примкнуть к пришельцам и пограбить римлян;

3. Отсидеться в укрытии;

Последняя тактика оправдывала себя чаще всего, так что античные авторы хором отмечали стремление местных германцев –будущих славян, селиться в глухих чащах, на островах, среди рек, озёр и болот. Как белорусские партизаны, древние дунайско-карпатские германцы/славяне выжидали, пока враги взаимно ослабят друг друга и выходили на добычу. Однажды они дождались звёздного часа и пересекли Дунай, положив начало славянской колонизации Балкан. И, надо думать, с Балкан славяне уже не уйдут никогда. Как, впрочем, и из других мест. Даже лужицкие сербы в немецкой Саксонии сидят по лесам в своих озёрных деревнях, выращивают тоннами огурцы и лодками возят их на продажу. И пусть им не дают составлять официальные бумаги на своём языке –но в «Викии» есть страницы и на верхнелужицком(горно-сербском) и на нижнелужицком(дольно-сербском). Лужичане, как и марийцы, делятся на луговых и горных!