Случай 3

Е. Б. 56 лет, это яркая, шумная и энергичная женщина. Она любит молодежную моду, обладает хорошим вкусом и всегда радует своим внешним видом. Несмотря на зрелый возраст, это красивая женщина. Она замужем; детей нет. Е. Б. и ее муж ведут активную светскую жизнь. Переехав несколько лет назад в Москву из другого города, Е. Б. использует все радости столичной жизни, знает о многих культурных событиях, часто принимает гостей. Помня о своем провинциальном происхождении, Е. Б. оказывает гостеприимство многочисленным родственникам и знакомым, решая в их жизни весьма существенные проблемы (труднодоступная и дорогостоящая медицинская консультация, создание места работы, важные покупки). При этом Е. Б. в своем альтруизме иногда бывает немного чрезмерной и не всегда получает в ответ благодарность. Она расстраивается оттого, что ее нередко используют и практически никогда не помогают ей самой: такова ее роль в кругу знакомых, что ее считают способной решить абсолютно все проблемы. Однако в том-то и сложность, что Е. Б. становится исключительно застенчивой и робкой, когда дело доходит до ее собственных прав и желаний.

Будучи по профессии юристом, Е. Б. трудится на рабочем месте с окладом значительно меньше того, который получают ее коллеги равного профессионального статуса. Но еще больше, чем

263

неадекватная зарплата (деньги у них в семье отнюдь не в избытке), ее раздражает бессмысленный режим присутствия на рабочем месте. Она была бы готова согласиться на большие обязанности, с тем чтобы выполнять их в свободном режиме, но только не терять время попусту. Такое времяпрепровождение наносит удар по ее самоуважению. Но провести решающий разговор со своим руководством Е. Б. решиться не может.

Если в личной жизни Е. Б. много делает для друзей и родных, идентифицируясь с их проблемами, то на службе она постоянно осуществляет экспансию: она любопытна и время от времени задает профессиональные вопросы, выходящие за рамки дозволенного. Она, если можно так выразиться, все время раздвигает свои границы и захватывает чужую территорию, а потом не знает, как распорядиться избытком информации или возможностей. Вообще избыточность — выраженная черта личности Е. Б.: если она составляет протекцию, то не замыкает знакомых друг на друга, а продолжает быть посредником, если берется установить служебные связи, то не проводит различий между общественным и личным — как временем, так и средствами. Она может, например, по собственной инициативе сделать на свои деньги подарок от имени фирмы, причем случается, что этих денег ей так и не возвращают. Так же и в дружбе: время от времени ей приходится выслушивать рекламации от одних знакомых по поводу других, она возмущается безответственностью и неделикатностью людей, но навыков возвращения им агрессии или раздражения так и не выработала. О своих обидах говорит со смущением и стыдом и, будучи личностью демонстративной, очень быстро вытесняет их. Поэтому, естественно, обучающий эффект близок к нулю, и Е. Б. вновь повторяет основной паттерн своего поведения: запрос извне — идентификация с проблемой — избыточный отклик на призыв ее решить — объективное решение проблемы и чувство эмоциональной истощенности.

Основная заявленная Е. Б. проблема — это профессиональная неуспешность, однако очевидно, что это лишь фасад тех жизненных трудностей, которые она испытывает. У нее присутствует отчетливое смешение социальных ролей и нарушение границ: например, она предлагает консультанту свой профессиональный опыт, технические возможности своего мужа, стремится перевести ролевое общение в личное и в то же время опасается быть навязчивой.

264

Выраженный мотив ее рассказов — что она должна помогать людям. В ходе работы удалось установить, что, по-видимому, источником этой программы является утверждение давно умершего отца Е. Б., убежденного коммуниста, причастного к деятельности репрессивных органов. В памяти Е. Б. он остался как человек исключительного личного достоинства; возможно, что воспринятая Е. Б. жизненная установка представляет собой бессознательное стремление изжить чувство исторической вины, присущее отцу и отрабатываемое им вне служебного общения с людьми, однако этот поведенческий пласт мы не анализировали.

Проанализируем данные опросника СПП. Весь профиль расположен вокруг верхней границы; общий показатель СПП также несколько повышен. И действительно, Е. Б. очень страдает во всех случаях нарушения приватности, причем описывает свое раздражение практически в категориях нашего опросника. Она утверждает, что не переносит присутствия других людей в своей квартире (которые очень часто и подолгу живут у нее), что устает от полной публичности своей жизни. Ее раздражает манера гостей пользоваться ее личными вещами и портить их. Вещи много значат для Е. Б.: она любит изящное и чувствует себя некомфортно, если в доме неубрано или беспорядок. Она жалуется, что режим жизни ее гостей не совпадает с ее собственным: гости могут поздно ложиться и мешают ей спать, забывая, что утром ей рано вставать. Она вообще не любит нарушения заведенного распорядка — где ужинать, как проводить выходные, как строить день. Режимные моменты наиболее существенны для Е. Б., и ломка заведенного порядка наносит ее состоянию наиболее сильный удар, вплоть до появления соматических симптомов.

Выше среднего расположены показатели суверенности территории, привычек. Похоже, что все это — гиперкомпенсация депривирующих воздействий на протяжении детства и юности Е. Б., когда, конечно же, потребность в приватности фрустрировалась во всей возрастной когорте нашей респондентки. В коридоре средних значений лежат показатели суверенности тела, социальных связей и ценностей: Е. Б. прислушивается к состоянию своего организма и считается с ним, легко сходится с людьми и расстается, будучи избирательным человеком, научилась давно и эффективно защищать свои вкусы и несколько раз меняла идеологию,

265

эволюционируя от правоверной коммунистки к экуменистическим настроениям.

Рисунок 3.5.3. Профильный бланк Е. Б. (случай 3)

Таким образом, результаты применения опросника показывают, что Е. Б. более других людей чувствительна к нарушению границ собственного психологического пространства, переживая как вторжение в область приватности самые обычные бытовые воздействия, и в то же время постоянно стремится расширить эти границы в социально одобряемой форме альтруистического поведения. Признаком дисгармонии служит избыточность этого альтруизма, сначала не ожидаемого в такой мере, а затем воспринимаемого как привычную обязанность Е. Б. другими людьми, удивляющимися ее неготовности иногда участвовать в их проблемах.

266