Теоретико-эмпирические предпосылки изучения онтогенеза психологического пространства

Подходя к изучению проблемы онтогенеза психологического пространства, мы исходили из его понимания как формы выражения субъектности, которая, в свою очередь, представляет собой один из критериев развития человека. Личность развивается в сторону усиления чувства авторства, индивидуальной ответственности, причем эти качества появляются не планомерно, а в

179

результате прохождения через возрастные и ненормативные личностные кризисы. Согласно исследованиям К. Н. Поливановой, специфика развития в кризисный период заключается в том, что ребенок открывает для себя новую идеальную форму, и ее отношение к реальной становится ситуацией развития.

«Суть настоящего подхода состоит в том, что деструктивный компонент развития в кризисе направлен на старую систему отношений с миром. Положительный смысл поведения ребенка в кризисные периоды обусловлен попыткой построить новую систему отношений. Конструктивная и деструктивная составляющие кризиса принципиально нерасторжимы, для того, чтобы построить новое, ему необходимо освободить место, устранив старое. Часто одно и то же действие ребенка, один акт поведения оказывается двунаправленным: одновременно и разрушающим старое, и формирующим новое», — пишет К. Н. Поливанова [137, с. 65].

Развитие психологического пространства составляет основу формирования идентичности, для которой в разные периоды онтогенеза требуется разное средовое «подтверждение». Таким образом, этапы развития психологического пространства, как ожидается, могут соответствовать стадиям эпигенеза по Э. Эриксону. С другой стороны, поскольку субъект оперативно выделяет те или иные фрагменты среды, то можно ожидать и согласованности появления измерений психологического пространства с содержанием ведущей деятельности.

Необходимо отметить, что в отечественной науке онтогенез психологического пространства практически не изучался. Исключение представляет собой работа К. Кияненко, в которой показано, что по мере взросления территориальные притязания ребенка проходя четыре этапа [63]. Подчиненный период (до 1,5 лет) характеризуется тем, что ребенок в основном действует в детской комнате, и этого достаточно, потому что самостоятельная активность у него пока отсутствуют. Опекаемый период (1,5—4 года) отличается тем, что у него возникают элементы самостоятельной деятельности, ареной для которой является вся квартира, но фиксированной личной зоны у ребенка все еще нет. Контролируемый период (4—12 лет) характерен тем, что собственная активность ребенка очень высока и возрастает роль фиксированной личной территории. Наконец, самостоятельный период (от 12—15 лет) отличается локализацией деятельности ребенка

180

в индивидуальном помещении. Однако эти результаты не обрели своего глубокого осмысления без соотнесенности с возрастными кризисами и изменением содержания потребностей взрослеющего человека.

Интересные данные были получены также в исследовании онтогенеза психологического пространства О. Р. Валединской, выполненном под нашим руководством [26, 27]. О. Р. Валединская изучала один из ненормативных кризисов личности молодой матери — кризис, вызванный стремлением двухлетнего ребенка к автономии, в связи с чем и происходит реорганизация ее психологического пространства (исследовательница удачно назвала это явление «кризисом двухлетней мамы»). Используя собственный авторский метод, исследовательница ввела следующие измерения пространства личности: территорию тела, территорию вещей, территорию дома, созависимость-ответственность и созависимость-вину. Ретроспективный опрос 39 матерей московских дошкольников показал, что психологические пространства матери и двухлетнего ребенка начинают разделяться. Она обнаружила интересные типологические закономерности. В одной группе матерей стабильность пространства сохраняется за счет уменьшения дистанции между ней и ребенком при укреплении границ по отношению к другим членам семьи, таким образом мама самоактуализируется посредством симбиотических отношений с ребенком, которого она психологически не «отпускает». Другая группа матерей достигает стабильности психологического пространства, «отодвигая» ребенка от себя, придавая ему психологический статус, близкий остальным домочадцам. Наконец, третья группа примечательна тем, что свое отношение к ребенку они пересматривают более радикально, чем к другим членам семьи.

Эти неоднозначные результаты могут указывать на тенденции, присутствующие при разрешении любых кризисов физической, психологической или социальной сепарации. Необходимо отметить нелинейность обнаруженных закономерностей и целесообразность использования более крупного «масштаба» рассмотрения: либо типологического, либо идиографического. В то же время очевидно, что исследование психологического пространства и его трансформаций открывает существенно новые возможности в изучении личностных кризисов различной природы.

181

Для того чтобы проследить, как происходит развитие психологического пространства в онтогенезе, нами было предпринято эмпирическое исследование, включающее две небольшие серии. В общей сложности в них приняло участие 76 человек, средний возраст которых составил 28 лет, преимущественно женщины (3 мужчин). Его цель заключалась в том, чтобы изучить возрастные изменения суверенности психологического пространства и установить критические точки его развития. Поскольку невозможно применить один и тот же методический аппарат ко всему жизненному циклу человека, исследование проводилось по лоскутно-модульному плану.

Основные гипотезы этого исследования состояла в том, что в ходе онтогенеза психологического пространства:

1) увеличивается мера его суверенности;

2) усиливается дифференциация за счет появления новых измерений.