Моделирование жилого пространства за рубежом

Особый фрагмент среды представляет собой жилое пространство. По отношению к жилой среде могут быть сформулированы следующие требования, это: 1) физическая и социальная безопасность, 2) контролируемость — предсказуемость, 3) возможность выбора и 4) эстетическая привлекательность. Несколько лет назад за рубежом особой популярностью пользовалась идея планирования жилой среды, близкая социалистической идеологии ведения планового хозяйства. В 1969 году Дж. Лансингом (J. B. Lansing) было проведено обширное социологическое исследование, в котором приняло участие 1200 жителей, для сравнения планированных и непланированных районов [247]. Критериями планированности служили такие признаки, как разнообразие типов жилища, гомогенность соседства, привлекательность

70

среды, доступность рекреативных учреждений, ограждение пешеходов от транспорта, природный ландшафт, символическое значение местности и прочие. Интервью затрагивало четыре круга проблем: это отношение к району в целом и удовлетворенность жизнью, отношение к соседству, использование рекреационных возможностей и повседневное передвижение жителей. Оказалось, что общая удовлетворенность районом была выше в планированных районах, но по уровню удовлетворенности жизнью различий не отмечалось. Общий вывод авторов гласит, что средства физического и социального планирования не влияют на качество жизни (семейные отношения, личные ценности и межличностные связи). Эта идея — важный аргумент против средового моделирования и архитектурного детерминизма и одновременно в пользу развиваемой нами концепции психологического пространства как фактора жизненных решений.

Еще одна утопическая попытка построения идеального сообщества была предпринята М. Пинсоном (М. Pinson), который в 1977—1979 годах изучал экспериментальный жилой комплекс в Нанте, включающий 900 квартир и построенный на основании рекомендаций социологов [264]. Главными целями социального эксперимента были создание нового качества местной жизни, гармонизация взаимоотношений разных социальных, этнических и возрастных групп и повышение социальной активности жителей. В эксперименте использовались архитектурные возможности решения поставленных задач (акустическая изоляция квартир и возможность максимального уединения, но одновременно богатая инфраструктура, предоставляющая возможность повседневных контактов — внутренние улицы, децентрализованные общие помещения и т. д.).

Результаты также оказались неутешительными. Основные цели достигнуты не были; у жителей комплекса отмечались чувство анонимости и бессилия, отсутствие безопасности и социального контроля, недоверие и конфликты между разными социальными группами. Целостной общности так и не возникло; лишь иммигранты достигали единства на основе общего языка. Общие помещения не сблизили группы, а оказались местом проявления конфликтов в борьбе за территорию, и более сильные в социальном отношении группы стали диктовать условия пользования общими помещениями и дискриминировать слабые группы, причем часть общих помещений оказалась просто поделена между группами.

71

Общие выводы авторов следующие.

1. Невозможно создать социальную гармонию на локальном уровне и лишь средовыми средствами, так как личные интересы выражают более общие социальные процессы. Противоположность интересов проявляется в среде; физическая среда может лишь модифицировать форму проявлений социальных противоречий.

2. Формальная гомогенизация условий жизни сама по себе не ведет к гомогенизации образа жизни и сближению разных групп: культурные и экономические различия в схожих условиях проявляются еще сильнее, увеличивая гетерогенность образа жизни.

Обобщая исследования городской среды, необходимо отметить вслед за К. Лоренцом, что, действительно, человек с точки зрения эволюции не создан городскими условиями и не всегда может к ним приспособиться. Нередко существующие нормативы архитектурных застроек не соответствуют принципу содержательной связности среды, и в такой ситуации происходит профанация содержания средовых отношений, ведущая к нарушению идентичности [140]. Это провоцирует распад связей и затруднение общения. Исследования средовых влияний на психические проявления человека открывают, наряду с интересными закономерностями, также недостаточность исключительно объектного подхода к человеку в среде и вплотную подводят к необходимости субъективизации средового подхода, внесения корректив в образ среды и мира исходя из качеств, установок и потребностей живущего в среде субъекта.