12. Этика дискурса и идеальная речевая ситуация Хабермаса

Этика дискурса и «идеальная речевая ситуация» в теории Хабермаса.

Разработка социально-коммуникативного подхода к анализу дискурса принадлежит Юргену Хабермасу, который один из первых включил термин «дискурс» в научный оборот. Хабермас связал понятие дискурса с теорией социального действия – стратегического, нормативного, драматургического, коммуникативного, а также с проблемой социальной легитимности. Он особо выделил так называемое дискурсное общение, которое характеризуется им как свободное и консенсусное. Данный тип общения рассматривался как идеальная коммуникативная модель.

По Хабермасу, дискурс представляет собой диалог, в процессе которого происходит согласование спорных притязаний на значимость с целью достижения согласия: «В дискурсах мы пытаемся заново произвести проблематизированное согласие, которое имело место в коммуникативном действии, путем обоснования». В дискурсе осуществляется артикуляция притязаний на значимость путем их тематизации, что создает условия для проведения дискурссии. В дискурсе также осуществляется принуждение к такому действию, которое ведет к нейтрализации мотивов, выступающих внешними по отношению к мотиву кооперации. В дискурсной коммуникации господствует лишь специфическое «ненасильственное принуждение» наилучшего аргумента. Аргументация трактуется как главный путь продолжения поиска согласия.

Дискурсное общение, по Хабермасу, осуществляется при помощи соблюдения следующих правил:

1) участие в дискурсе открыто для любого, способного к коммуникации субъекта при его полном равноправии со всеми остальными участниками;

2) в процессе коммуникации запрещается осуществлять какое-либо принуждение в целях достижения согласия;

3) участники вправе действовать лишь на основании мотива достижения кооперативного и аргументированного согласия;

4) участники находятся в отношении признания взаимных притязаний;

5) в ходе коммуникации позиции сторон подвергаются взаимной интерпретации, критике, уточняются, принимаются или отвергаются.

Хабермас создал своеобразную этическую теорию дискурса, получившую название «этика дискурса».

Этика дискурса рассматривается Хабермасом как альтернатива теории рационального выбора, которая исходит из принципа эгоистического поведения индивида в условиях конкуренции. Рационально-эгоистической коммуникации Хабермас противопоставляет дискурсивную коммуникацию, в основе которой лежат принципы особой этики – этики дискурса.

Моральный принцип, по Хабермасу, заложен в самой диалогической интенции дискурса, ибо диалог всегда ориентирован на процедуру вовлечения и включения Другого в обсуждение. Диалог предполагает признание Другого в качестве достойного участника, признание его права на инаковость, на собственное отдичное от других мнение. Диалогическая интенция включает также установку на преодоление конфликтности и противоречий не с помощью силовых методов, а посредством риторического убеждения, риторического влияния, в результате которого достигается одобрения определенной нормы или нормативного документа. Риторическое влияние индуцирует эмоциональное поле, через которое осуществляется «заражение» партнеров по диалогу определенными аргументами, склоняющими к принятию нормы, символизирующей общее решение.

Наиболее благоприятным условием для формирования нормативного дискурса Хабермас считает «условия публичной, равноправной и непринужденной коммуникации, соблюдаемые в сократическом диалоге».

* Этика дискурса, по Хабермасу, включает принципы справедливости и солидарности, характерные для коммунитаристского мировоззрения. Данная этика преодолевает либеральный эгоцентризм и формулу индивидуального успеха за счет конкурентной борьбы с другими. «Дискурсивно достигаемое согласие зависит одновременно и от незаменимого «да» или «нет» каждого отдельного лица, и от преодоления эгоцентрической перспективы, которое вовлекает всех в осуществляемую ради взаимного убеждения практику аргументирования».

Кроме того, этика дискурса, считает Хабермас, может служить формированию общезначимых принципов и норм в обществах переходного типа, в которых возникает кризис моральных ценностей, а также в мультикультурных и плюралистических сообществах, которые испытывают большие трудности в области согласования моральных и социально-политических кодов. «…Принцип дискурса, – отмечает исследователь, – служит ответом на то замешательство, в котором оказываются члены любой моральной общности, когда при переходе к современным обществам мировоззренческого плюрализма они осознают дилемму, состоящую в том, что, с одной стороны, они по-прежнему спорят друг с другом относительно моральных убеждений и позиций с привлечением тех или иных оснований, в то время как их фоновый субстанциальный консенсус относительно основополагающих моральных норм уже нарушен».

Для того чтобы общественное согласие в отношении моральных норм оказалось действенным, эффективным, необходимо, считает Хабермас, саму этику дискурса ввести в область морали, а моральные нормы посттрадиционного демократического и плюралистического общества прочно соотнести с дискурсивной практикой, нацеленной на достижение взаимопонимания. Данный подход он назвал принципом дискурса или принципом D.

Согласно принципу D, «претендовать на действенность могут лишь те нормы, которые способны в практических дискурсах снискать одобрение всех, кого они касаются. При этом «одобрение», которое достигается в условиях дискурса, представляет собой согласие, мотивированное эпистемическими основаниями; его нельзя понимать как договоренность, рационально мотивированную в эгоцентрической перспективе каждого».

Принцип D предполагает следование определенным правилам, которые надо соблюдать в процессе аргументации. Хабермас называет следующие четыре важнейшие правила дискурсивной аргументации, которых должны придерживаться участники публичного обсуждения:

а) никто из желающих внести релевантный вклад в дискуссию не может быть исключен из числа ее участников;

б) всем предоставляются равные шансы на внесение своих соображений;

в) мысли участников не должны расходиться с их словами;

г) коммуникация должна быть настолько свободной от внешнего или внутреннего принуждения, чтобы позиции принятия или непринятия относительно критикуемых притязаний на значимость мотивировались исключительно силой убеждения более весомых оснований.

Если же каждому, кто вступает в процесс аргументирования, приходится соблюдать хотя бы эти прагматические условия, то в прагматических дискурсах

а) вследствие их публичности и включенности всех заинтересованных лиц, а также

б) в силу коммуникативного равноправия их участников могут быть приведены лишь те основания, которые в равной степени учитывают интересы и ценностные ориентации каждого; а благодаря устранению возможности

в) обмана и

г) принуждения решающее значение для одобрения спорной нормы могут иметь лишь приводимые основания. При условии, что каждый ожидает от каждого ориентации на достижение взаимопонимания, этого «свободного от принуждения» принятия той или иной нормы можно, в конечном итоге, добиться лишь «сообща».

Соблюдение отмеченных правил, Хабермас считает возможным при условии перехода общества от либерально-рыночной политической практики, подчиненной логике рынка, к политике иного типа - «делиберативной политике». По сути своей делиберативная политика есть особая коммуникативная формация, присущая такому гражданскому обществу, где все вопросы решаются методом открытой публичной дискуссии, направленной на достижение согласия.

В этом проектном политическом пространстве «формирование общественного мнения и политической воли в публичной сфере и парламенте подчиняется не структуре рыночных процессов, но самобытной структуре публичной коммуникации, ориентированной на достижение взаимопонимания. Для политики в смысле практики гражданского самоопределения парадигмой является не рынок, а диалог».

Итак, понятие дискурса возводится Хабермасом до принципа жизнедеятельности коммуникативного политического пространства особого типа, в котором коммуникации между социальными общностями изначально нацелены на взаимопонимание, взаимоуважение, солидарность и согласие. Их функционирование предполагает также соблюдение определенных этических норм ведения дискурссии и аргументации. Дискурс, таким образом, выступает у Хабермаса ключевым понятием и концептом политической идеологии и практики, обозначаемой понятием «делиберативная политика». Хабермас сознательно сужает толкование дискурса до определенной нормы коммуникативного поведения. Таким образом, он выражает свою критическую позицию в отношении весьма широкой трактовки данного понятия, встречаемой у представителей постмодернистской традиции дискурс-анализа.

Ideal speech situation

Соц. идеальная речевая ситуация (в теории коммуникативного действия Хабермаса: ситуация, при которой все участники коммуникативного процесса имеют равные возможности для выражения своего мнения без каких-л. ограничений; с точки зрения процедуры коммуникации жизненный мир эквивалентен идеальной речевой ситуации; его минимальной структурой оказывается коммуникативное действие, основанное на “естественном модусе” языка, т. е. на его использовании в коммуникации, нацеленной на взаимопонимание; жизненный мир и коммуникативное действие оказываются, таким образом, комплементарными по отношению друг к другу)

Основная проблема при интерпретации истины как достигаемого в результате аргументации консенсуса заключается в том, что для различения подлинного и мнимого консенсуса нужен надежный критерий. В качестве такого критерия (а также критерия для выделения различных типов дискурса и соответствующих им типов речевых актов) Хабермас предлагает ввести “идеальную ситуацию речи”.

Идеальная ситуация речи характеризуется следующим:

Во-первых, она не допускает никакого насилия — ни внешнего, ни насилия, которое вытекает из структуры самой коммуникации. Это означает, что прототипическим для нее является чистое коммуникативное действие. Единственный вид принуждения, который она допускает, это “ненасильственное” насилие лучшего аргумента, стимулирующее поиск убедительных и надежных способов обоснования выдвинутых утверждений. Истина, таким образом, связана не столько с логичностью/нелогичностью аргументов, сколько с прагматической модальностью их убедительности. Здесь важно также обратить внимание на устанавливаемую Хабермасом связь идеи истины с идеей свободы. В соответствии с этой идеей консенсус считается “рационально мотивированным” или “рационально обоснованным” только в том случае, если он достигнут в ходе “убедительной” аргументации.

Особый вес в деле поиска убедительных аргументов приобретает логика дискурса. Она должна предусматривать возможность возрастающего ужесточения условий аргументации, что означает, что не только правомерность вывода или выбор обосновывающих его данных может быть поставлен под сомнение, но и вся изначальная система допущений, в рамках которой описываются данные, формулируются гипотезы и законы. Иначе говоря, поскольку любое утверждение делается в рамках определенной системы языка, то в случае, если удается доказать ее неэффективность, она должна быть подвергнута критической проверке и, в случае необходимости, модифицирована.

Во-вторых, структуры идеальной ситуации речи обеспечивают симметричность условий для участников дискурса, что достигается, с одной стороны, признанием партнерами друг друга в качестве полностью вменяемых, ответственных и правдивых субъектов действия, а также их готовностью к критике, самокритике и обоснованию своих мнений; с другой, равным распределением шансов при выборе и реализации речевых действий, что обеспечивает принципиальную возможность обмена ролями в диалоге, а также симметрию прав и обязанностей. Равное распределение шансов выдвигать объяснения, утверждения, пояснения, оправдания и обосновывать или опровергать их претензии на значимость закладывает основы того, что никакие мнения с течением времени не избегут критики и тематизирования. Симметрия ролей, а значит, права приказывать, разрешать, запрещать и т.д., касается не самого дискурса, а условий его организации и включает в себя переформулированные в терминах универсальной прагматики идеи свободы и справедливости, т.е. требования идеальной формы жизни.

В-третьих, идеальная ситуация исключает систематический разрыв коммуникации. Субъективным условием этого является то, что коммуникативное действие продолжается, пока все согласны с тем, что они по праву выставляют взаимные претензии. О дискурсе можно говорить в том случае, когда допускают принципиальную возможность достижения рационально обоснованного соглашения о предмете, что подразумевает, что аргументацию проводят достаточно открыто и могут продолжать ее достаточно долго. Консенсус, достигнутый в условиях идеальной речевой ситуации, считается подлинным консенсусом.

Понятие идеальной ситуации речи имеет значение для объяснения самой возможности речи. Прототипический характер взаимопонимания в случае разговорного языка состоит в том, что в любом речевом акте следует предполагать наличие идеальной ситуации даже “вопреки фактам”. По мнению Хабермаса, некое изначальное соглашение относится к самой структуре речи, без которого она была бы невозможна. Поскольку смысл речи, очевидно, заключается в том, что по меньшей мере два участника — говорящий и слушающий — о чем-то договариваются, то они ведут себя так, будто желаемое взаимопонимание в каждый момент уже является действительным.

Возвращаясь к проблемам теории аргументации, можно заметить вместе с Хабермасом, что только в теоретических, практических и экспликативных дискурсах участники аргументации должны исходить из того, что условия идеальной речевой ситуации выполняются с большой степенью приближения. Поэтому понятие о подлинном дискурсе нельзя интерпретировать в гегелевском смысле как способное к исторической реализации. Однако, поскольку исход любого дискурса зависит от его нацеленности на подлинный консенсус, то в каждом дискурсе следует “вопреки фактам” исходить из предположения об идеальном дискурсе. То, что это допущение действует в случае аргументации “оперативно”, позволяет рассматривать идеальную речевую ситуацию в качестве одного из условий возможности дискурса и познания вообще. Идеальная ситуация речи не является, таким образом, эмпирическим феноменом, но она не является и голым конструктом; взаимное допущение ее неизбежно в любом дискурсе.

Аргументация приближается к условиям подлинного дискурса, если с точки зрения процесса она может убедить универсальную аудиторию, с точки зрения процедуры — может завершиться рационально обоснованным соглашением; с точки зрения продуктов — может обосновать или опровергнуть с помощью убедительных аргументов значимые претензии. При выполнении данных условий аргументация может рассматриваться как кооперативный поиск истины, направленный на достижение интерсубъективного соглашения, стратегия которого определяется механизмом производства “лучшего аргумента”, и может считаться продолжением ориентированного на взаимопонимание коммуникативного действия “другими средствами”.

Процесс взаимопонимания состоит, как полагает Хабермас, в сущности, из предложения речевого акта и Да/Нет-позиции, которую занимает оппонент по отношению к этому акту. Объективное — т.е. соглашение о чем-то в мире, действие которого можно оспорить, — зависит от установления отношений между говорящим и по крайней мере одним слушателем.

Для установления взаимопонимания особое значение приобретают конституирующие диалог универсалии. Без обращения к этим универсалиям невозможно дефинировать инвариантные составляющие речевой ситуации: а именно, сами выражения, интерперсональные отношения, которые генерируются между говорящим и слушающим, и предметы, о которых идет речь. Однако, одна универсальная или формальная прагматика не может выявить все необходимые условия для взаимопонимания. Для этих процессов существенными оказываются также обусловливающие их материальные среди, которых в качестве важнейшего Хабермас выделяет понятия объективного мира и жизненного мира.