12. Система личных местоимений в древнерусском языке и дальнейшая история их форм в русских диалектах.

На грамматическом уровне местоимения близки к именам, а на лексическом они отличаются обощенностью, непредметностью семантики.

Личные местоимения - 1 и 2 л. + возвратное ся – обобщенные названия участников действия.

Личные местоимения очень древние. Индоевропейские корни, сохранили супплетивизм. Раньше (когда? Видимо, до 12-13 вв.) в памятниках употреблялись не очень часто, т.к. в качестве показателя лица выступали глагольные формы. Личные местоимения имели категории числа и падежа, но не имели рода.

1 л. Sg. В памятниках встречаются азъ (ц-славянизм, т.к. в болгарских и македонских говорах не развился протетический j, а в остальных славянских языках развился), язъ (Горшкова рассматривает его как особенность ЦСЯ восточной редакции, контаминацию азъ и я), я. Но есть 4 случая в древненовгородских грамотах (XIII-XV вв), где церковнослаявинзма не должно быть: в начале фразы при цепочечном нанизывании: а… а… азъ… а… Зализняк: это не ц-сл, а результат фонетического стяжения а+jазъ, в результате которого j выпал, либо очень древнего стяжения, когда еще не развился протетический j  на месте сочетания «а я» развилось два варианта: а азъ и а язъ.

Двусложность форм азъ/язъ – индоевропейская черта (ср. эго в греческом, эго в латинском, аннам в индийском). Но есть и отличие от индоевропейских: в славянской форме первый слог долгий, а в остальных и-евр. – нет.

Я есть и в других славянских языках (кроме болгарского и словенского, где аз).

В бытовых и деловых текстах в Др. Новгороде очень долго сосуществуют я и язъ, причем довольно странно:

До XIII в. – 40 «я» и 10 «язъ»;

С середины XIII по XV в. – 11 «я» и 26 «язъ». Это при том, что победило Я, а язъ исчезло из языка.

Остальные формы в ДРЯ такие же, как и в ЦСЯ, различались лишь гласные основы: противопоставлены [e] в ССЯ и [о] в ДРЯ (тобе, собе и пр.).

Основные процессы: утрата дв.ч., утрата энклитик в значении Д.п., совпадение форм В.п. и Р.п.

Говоры.

Исходная система: в Р.п. – мене тебе себе, в В.п. – мѧ тѧ сѧ.

Северные говоры. 1 этап. Мѧ, тѧ, сѧ оказываются энклитиками и с XII в. начинают употребляться формы Р.п. мене, тебе, себе. 2 этап. Происходит контаминация форм Р.п. и В.п.  в В.п. менѧ, тебѧ, себѧ, а энклитические формы исчезают (с XIV в.). 3 этап. Под влиянием категории одушевленности (?) происходит унификация В.п. и Р.п. по В.п.: менѧ, тебѧ, себѧ (XV в.).

Южные говоры. Мѧ, тѧ, сѧ рано вышли из употребления, в Р.п. и В.п. – мене, тебе, себе. На этом в южных говорах история закончилась.

Утрата местоименных клитик.

Если был акцентно-самостоятельный вариант, то он сохранился: Д.п. мънѣ сохр, ми исчезает. В особом положении оказывается сѧ. Оно используется как: 1) возвратное местоимение; 2) предлог + энклитика: за сѧ; 3) морфема (дистантная по отношению к глаголу). В итоге в 1 и 2 функциях сѧ исчезло, а в третьей присоединилось к глаголу.

После ПР.

Происходит выравнивание основ.

1. Р.-В. мене/меня

Д.-М. мнѣ

Т. мною

В ЛЯ сохранились разные основы в парадигме. По говорам возможны два варианта: выравнивание по Д.-М. (В.-Р. – мня в Зап.-Пск.) и выравнивание по Р.-В. (Д.-М. менѣ).

2. Р.-В. тебе, себе/тебя, себя

Д.-М. тобѣ, собѣ

Т. тобою, собою

В южн.-р. – сохраняется древняя ситуация (аканье: табе, сабе).

В Ростово-суздальских (позднее - ЛЯ) появляются инновации: в Д.-М. появляются основы Р.-В.  тебѣ, себѣ. Это не церковнославянизмы, а новые формы. В большинстве северных говоров происходит то же самое.

Множественное число.

И.п. мы вы

Р.п. насъ васъ

Д.п. намъ/ны вамъ/вы – энклитики утратились, остались полноударяемые формы.

В.п. ны вы – совпали с формами Р.п.

Т.п. нами вами

М.п. насъ васъ