3. "Симфония" Юстиниана Великого как византийский образец взаимоотношений императора и патриарха.

6-я новелла Юстиниана озаглавлена: "О том, как необходимо хиротонисать епископов, пресвитеров и диаконов, мужчин и женщин (т.е. диаконис), и какие наказания преступающим предначертания настоящего указа". Вот куда уже простирается авторитет императора как такого защитника Церкви, который, не вторгаясь в само священнодействие, уже регулирует и упорядочивает осуществление священнодействия, создаёт, как ему представляется, в согласии с патриархом максимально благоприятные условия для такого осуществления священнодействия, которые бы соответствовали именно его священной природе. 133 я новелла звучит: "О монахах и подвижниках и об их образе жизни". Это уже вписывается (а кто то проакцентирует как "вторгается") в монастырский устав. Но "вторгается" – это неверный акцент, потому что надо иметь ввиду, что монастыри нередко учреждались мирскими людьми. Ктитор, учреждая монастырь, участвовал и в установлении правил общежития, поэтому здесь не нужно исторически преувеличивать то, что фактически было почти исконной традицией для Византии – элемент некоего участия в регулировании, упорядочивания даже самого образа жизни подвижников.

"Величайшие дары Божии, дарованные вышним человеколюбием: священство и царство. Одно служит вещам божественным, другое управляет и заботится о вещах человеческих. И то, и другое происходит от одного и того же начала и благоукрашает человеческую жизнь, так что ни о чем так не пекутся цари, как о чести священников, а сии – и о самих царях всегда Бога молят. Если то (священство) будет во всем безупречно и причастно дерзновения к Богу, а это (царство) будет правильно и подобающим образом упорядочивать врученное ему общество, то будет благое некое согласие (симфония), дарующее человеческому роду всевозможную пользу. Посему мы величайшую имеем заботу об истинах Божиих догматов и о чести священников. Если они будут блюсти её, то, мы уверены, чрез неё великие дары мы получим от Бога, и тем, что есть, владеть будем надежно и приобретем то, что ещё не достигнуто. Всё будет благополучно и подобающе, если только начало дела будет должное и боголюбезное, а сие будет, веруем, если только сохраняется соблюдение священных канонов, которые вверили праведно воспеваемые и поклоняемые самовидцы и служители Бога-Слова апостолы, и святые отцы сохранили и изъяснили".

Вот полный текст преамбулы, в которой выражена так называемая в самой новелле теория симфонии – некоего благого согласия священства и царства. Власть светская и религиозная восходят к божественному началу, что видно с самого начала новеллы: "величайшие дары Божии".

В каноническом праве высшим юридическим авторитетом обладал не император, а Вселенский Собор. Император в отношении Церкви выступал de iure как надзирающая и координирующая, но не как руководящая инстанция. Вместе с Патриархом он был обязан следить за соблюдением канонов, однако не имел права издавать, отменять и толковать каноны и не мог без санкции митрополита принимать от клириков прошения и выступать в роли посредника или судьи по церковным вопросам. Роль императора в Церкви ограничивалась лишь несколькими административными функциями: он утверждал кандидатов на Патриаршие престолы, созывал Вселенские Соборы, утверждал соборные постановления, подкреплял особыми законами действенность церковных канонов, мог менять церковно-административную. структуру, присваивая ранги епископиям и митрополиям. Император также мог поручить епископу или гос. чиновнику разобрать то или иное спорное дело, касающееся Церкви. В особых случаях императоры брали на себя и ряд административных функций церковных властей: назначение митрополитов, вызов митрополитов в столицу на Патриарший суд, переподчинение монастырей. Поскольку Церковь не имела собственного карательного аппарата, император выступал также в роли инстанции, защищающей интересы Церкви методами принуждения.