Глава 3 личность и власть: грани проблемы Теоретические вопросы соотношения власти и личности

Можно по-разному трактовать историю человечества. Как движение к Богу. Как движение от Бога. Как движение к справедливости. Как движение от справедливости. Как движение куда-то. Как движение в никуда.

Но если мы окинем взглядом почти всю историю, то увидим, что человек и государство связаны неразрывно. Именно для человека создан мир. И именно человеку должно служить государство.

В контексте поднятой нами проблематики, нас особенно интересует то, как связаны между собой взаимоотношения человека и власти. Для того чтобы «войти» в данную проблему и суметь ответить на определенные вопросы, которые мы поставили перед собой несколько выше, нам необходимо:

• определить само понятие «личность» в его социально-философском аспекте;

• рассмотреть основные векторы, по которым можно рассматривать взаимоотношение личности и общества в целом;

• проанализировать современные трактовки вопроса, каким образом соотносятся между собой личность и общество;

• попытаться выделить основные факторы, определяющие роль личности в истории (включая различные теории лидерства).

Что же такое личность? Мы можем сказать, что личность - это единичный человек как система устойчивых качеств, свойств, реализуемых в социальных связях, социальных институтах, культуре, более широко - в социальной жизни. Такой подход обеспечивает то. что ничто человеческое (за исключением немного, сугубо инстинктивного, чисто биологического) в том числе темперамент, эмоции, присущие данному человеку, не исчезают в личности. Вместе с тем, в личности они представлены лишь в тех проявлениях, которые значимы для социальной жизни. Индивид, соответственно, - это единичный человек как биосоциальное существо, особь. Индивидуальность - это характеристика уникальности, неповторимости, присущей данной личности.

Основные модели взаимоотношения личности и общества Проблема «личность и общество» может рассматриваться в двух основных относительно независимых, но тесно связанных векторах:

Первый вектор нацелен на осмысление того, каким образом устроена социальная жизнь, как социальные институты, общности, общество в целом соотносятся с потребностями единичной личности; насколько первые должны и могут выражать ее интересы или они независимы от нее, подчиняются исключительно собственной логике развития.

Можно выделить, по меньшей мере, два разноуровневых пласта социальных процессов.

Первый уровень - (глубинный, латентный), проявляет свою определяющую в истории человечества роль, в конечном счете. Эти глубинные процессы выходят на поверхность в периоды кардинальных структурных изменений, реформ, революций и т.д., когда сами люди стремятся по-новому обустроить свои отношения, социальные институты, культуру с тем, чтобы найти эффективные, с точки зрения личных потребностей, формы организации социальных связей. В глубинах социальной жизни идет поиск более рациональных форм самоорганизации (в том числе и самоограничения человека ради самого человека).

Например, результатом таких исторических сдвигов явилось гражданское общество, идея и практика приоритета личности, воплощенная во Всеобщей декларации прав человека, развитие и укрепление демократии в жизни общества и т.д.

На втором уровне реализуются относительно спокойные, стабильные процессы социальной жизни. Здесь достаточно отчетливо проявляется независимость социальных институтов, общества от личности; прежде всего, бросается в глаза тот факт, что индивид застает уже готовые, устойчиво функционирующие социальные связи, отношения и институты; он не вправе их переустраивать, изменять по своему разумению. По своей длительности, исторической протяженности эти периоды стабильности занимают большую (подавляюще большую) часть человеческого общества.

Второй вектор проблемы «личность и общество» заключается в том. как личность взаимодействует с другими в конкретном социуме, насколько она способна проявить свою независимость, автономность; или общество, общественные связи, институты достаточно жестко программируют ценности, их иерархию, жизненный путь личности, ее взлеты и падения.

Роль личности в истории

Одна из наиболее известных работ, посвященных проблеме взаимодействия человека и общества в контексте истории, принадлежит перу нашего знаменитого соотечественника. (Г. В. Плеханов «К вопросу о роли личности в истории»). Однако, основной недостаток данного труда, на наш взгляд, заключается в следующем. В этой работе автор пытается представить общественные законы неумолимыми, вечными, неизменными; и естественным образом, следуя по логике текста, роль личности оказывается достаточно приниженной. Да, «...личность вносит в историю элемент случайности...»⁶⁰, однако определяющими оказываются генеральные законы хода истории.

При анализе общих закономерностей исторического процесса, где речь идет об общем уровне развития производительных сил и производственных отношений, влияние личности не столь велико по сравнению с более конкретными уровнями развития исторических событий, когда особенности и качества личности могут играть эффективную роль, «...личные особенности руководящих людей, - отмечает Плеханов, - определяют собою индивидуальную физиономию исторических событий, и элемент случайности, в указанном нами смысле, всегда играет некоторую роль в ходе этих событий. направление которого определяется в последнем счете так называемыми общими причинами».⁶¹

При этом Плеханов указывает на то обстоятельство, что «случайные явления и личные особенности знаменитых людей несравненно заметнее, чем глубоко лежащие общие причины».⁶²

Создается впечатление, что Плеханов представляет себе историю как заранее написанный спектакль, в котором режиссер может заменить актера, но все равно будет делать то, что указано в сценарии. Автор невольно исходит из идеи существования смысла истории ранее, чем совершились события.

А если отказаться от такого подхода? В таком случае, окажется совсем непросто ответить на бесконечные вопросы, возникающие, едва углубишься в историю любой страны. Почему порой играют такую огромную роль ничтожные личности, а великие герои терпят неудачу? В чем причина демонического успеха узурпаторов и тиранов (Иван Грозный, Сталин. Гитлер и др.), порабощающих народ, и почему нередко реформаторы (Борис Годунов. Александр II, Хрущев и др.), пытающиеся его освободить, лишаются жизни или свергаются?

Почему одни тираны спокойно кончают свой век, а против других поднимаются восстания? Почему некоторые идеи так легко воспринимаются и становятся, по выражению К. Маркса, «материальной силой», а другие, казалось бы, весьма актуальные, - натыкаются на стену непонимания? Как деятельность тех или иных личностей сказалась на стране и на всем мире, и что было бы в случае смерти этого лидера? Как сказались особенности характера, окружения?

Итак, способна ли какая-либо личность стать важнейшим самостоятельным фактором, меняющим общество (эпоху, господствующие взгляды, существующую идеологию) в зависимости от своего понимания дела, или она только реализует заложенное предшествующим развитием и неизбежно должно проявиться? Другими словами, изменился бы ход истории в некоторых случаях, не будь той или иной личности, или, напротив, появись в нужный момент нужный деятель?

Как известно, проявление любых, даже самых общих, законов истории многообразно и многовариантно. По нашему убеждению, роль самой выдающейся личности всегда есть сплав предшествующего развития, массы случайных и неслучайных событий и ее собственных особенностей.

Иногда личность играет решающую роль. Но невозможно и не заметить, что в некоторые эпохи и самые выдающиеся люди оказываются бессильными перед обстоятельствами.

Несомненно также и то, что роль личности зависит от множества разных причин и только «кажется, что герои творят сами из себя и что их действия создали такое состояние и такие отношения в мире, которые являются их делом и созданием»¹. Но с другой стороны, именно действия лидеров (а иногда и рядовых людей) определяют исход противоборства и судьбу разных тенденций.

Тенденции, определяющие историческую роль личности На наш взгляд, можно выделить ряд исторически прослеживающихся закономерностей, тенденций определяющих роль личности.

Эти тенденции могут включать в себя следующие моменты, а именно:

• особенности среды, в которой действует личность (общественный строй, традиции, идеологии и т.п.);

• состояние, в котором находится в определенный момент общество (устойчивое, неустойчивое, идет на подъем, на спад и т.п.);

• темпоральные особенности (общая специфика периода исторического процесса, включая степень объединенности обществ, темп развития и пр.);

• особенности самой личности и потребности момента и обстановки именно в таких качествах.

Власть и личность: проблема лидерства

Одна из базовых концепций лидерства - это «теория черт». Данная теория возникла в начале XX века под влиянием исследований английского антрополога Ф. Гальтона⁶³, объяснявшего природу лидерства наследственностью. Основная идея такого подхода заключается в том, что лидер обладает качествами, отличающими его от своих сторонников, и эти качества можно выделить и изучать особо. В рамках теории черт лидер рассматривается как совокупность определенных психологических качеств, наличие которых помогает выдвижению человека на лидирующие позиции и позволяет принимать властные решения в отношении других.

Один из авторов теории черт (точнее, одного из ее проявлений-теории среды), американский социолог Э. Богардус считал, что рано или поздно, но личность займет лидирующее положение в обществе, благодаря своим высоким интеллектуальным способностям: «...превосходящие интеллектуальные дарования доставляют личности выдающееся положение, рано или поздно приводящее к лидерству...».⁶⁴

В целом, согласно этой теории, лидерами рождаются, и становятся, следуя своему призванию. Роль великой личности в истории также базируется на этой концепции: властью наделяется очень ограниченное количество достойных людей, которые считаются избранными и призваны вести за собой, а все остальные должны следовать за ними.

Еще одна теория лидерства - ситуационизм. Авторы ситуационной теории считают, что лидер может появиться в результате удачного сочетания ряда моментов - места, времени и обстоятельств. В различных жизненных ситуациях в социальных группах выделяются отдельные люди, которые превосходят других, по крайней мере, в каком-то одном качестве. И поскольку данное качество востребовано сложившимися условиями, постольку этот человек становится лидером. Сторонники ситуационной теории рассматривают лидера как функцию определенной ситуации. То есть, конкретные события, сложившиеся именно таким образом вынуждают человека проявить себя, великие события формируют великих лидеров из простых смертных. Лидерство зависит не от личности, а от стечения обстоятельств. Они также подчеркивают относительность качеств, присущих лидеру, и полагают, что разные обстоятельства могут требовать принципиально разных лидеров.

Современные американские политологи (М. Херманн, к примеру) полагают, что лидерство - понятие многоплановое. При этом подчеркивается, что рассматривая его проявления, следует принять во внимание:

• характер самого лидера;

• свойства его последователей;

• взаимосвязь между лидером последователями;

• контекст или конкретную ситуацию, в которой лидерство осуществляется.

Итак, лидерство - феномен, определяемый чертами личности самого лидера, ситуацией и экспектацией последователей в их динамическом состоянии.

Культ личности - это крайняя, максимально завышенная оценка функций и роли политического лидера в истории. Он выступает закономерным следствием и одной из предпосылок тоталитарного строя, хотя встречается и в авторитарных, а частично и в демократических государствах. Представителями данного типа можно считать И. Сталина в Советском Союзе, А. Гитлера в Германии, корейских лидеров Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, С. Ниязова в Туркмении, Ф. Кастро на Кубе.

Культ личности закономерным образом вытекает из феномена сакрализованной власти. По своей сути он - воскрешение языческого идолопоклонничества и в частности, таких его атрибутов, как памятники, мавзолеи, мемориальные комплексы, сложные религиозно-политические ритуалы и многое другое. Идейные истоки культа личности лежат в тоталитарной идеологии и ее притязаниях на монопольное обладание истиной, универсальную, всеобщую значимость. «Отцы» такой единственно верной идеологии наделяются качествами пророков и ясновидцев.

Благоприятным «питательным бульоном» культа личности, является патриархальная и подданническая политическая культуры, которые исходят из веры народа в хорошего царя или руководителя, из принятия жесткой иерархической организации общества. Важнейшей чертой данной теории является огромная концентрация политической, экономической и социальной власти в руках политического лидера, а также глобальная личная зависимость всех нижестоящих не от результатов своего труда, а от благосклонности начальства. В тоталитарном обществе сфера такой зависимости, по существу, ничем не ограничена. Это и поступление на работу, и служебно-должностной рост, и повышение заработной платы, и получение жилья, премий и других социальных благ.

Одна из наиболее распространенных типологий лидерства восходит к учению М.Вебера о способах легитимизации власти. В соответствии с этими способами, лидеров подразделяют на:

• традиционных (вожди племен, монархи и т.д.) - их авторитет основан на обычае, традиции;

• рациональных (легальных) - это лидеры. избранные демократическим путем;

• харизматических, наделенных, по мнению масс, особой благодатью, выдающимися качествами, способностями к руководству.

Веберовская харизма складывается из реальных способностей лидера и тех качеств, которыми его наделяют последователи. При этом индивидуальные качества лидера нередко играют второстепенную роль в формировании его харизмы.

В основе первого типа лидерства лежит привычка, второго – разум, третьего - вера и эмоции. Основоположник этой классификации М. Вебер особое внимание уделял анализу харизматического лидерства. Он оценивал лидера этого типа как важнейшего двигателя, генератора революционного обновления общества в кризисные периоды, поскольку харизматический вождь и его авторитет не связаны с прошлым, который способен мобилизовать массы на реализацию задач социального обновления. В относительно же спокойные периоды развития, для общества предпочтительнее рационально-легальное лидерство, оберегающее исторические традиции и осуществляющее необходимые реформы.

Власть и личность в России: история и современность

В контексте данной проблематики, Россия знаменита тем, что здесь между государством и личностью сложились совершенно особые отношения.

Дело в том, что традиционные патриархально-общинные отношения в хозяйственной жизни, сверхцентрализация государственного управления и сакрализация власти составили основу просветительской идеологии интеллигенции, претендовавшей на роль ядра общества и видящей в подавляющем большинстве населения страны-рабочих и крестьянах лишь предмет опеки (то есть неразумное большинство, которое необходимо направлять на нужный путь).

Своеобразное преломление эта позиция получила в концепции Б. Н. Чичерина. Ядро его мировоззрения - апология государства как основного двигателя и творца истории, как высшего развития идеи человеческого общества и воплощения нравственного идеала. По мнению Чичерина, политическая свобода, прежде всего, должна способствовать эффективному функционированию государственного механизма, бесперебойной работе всех его составных частей. Следует отметить в этой связи мысль Чичерина о том, что введение представительного устройства в государстве «требует, прежде всего, сильной власти, которая умела бы, на первых порах, соединить вокруг себя и направлять еще не окрепшие общественные стихии». ⁶⁵В противном случае, «предоставленное себе, неопытное общество будет делать промах за промахом, пока горький, но поздний опыт не наведет его на истинный путь».⁶⁶

В сильной власти в период установления в государстве политической свободы Чичерин видел гарантию от смут и революций, надежное средство против нарушения нормальной работы государственного механизма, что. как можно видеть из истории, часто приводит к социальным и политическим катаклизмам. Он писал, что «...только твердость, благоразумие и честность правительства могут спасти государство от глубоких потрясений и от долгой внутренней борьбы. Если власть, при первом напоре, показывает малодушие и отдает себя в руки революции, смуты неизбежны».⁶⁷ При этом Чичерин подчеркивал, что «слабость правительства особенно непростительна, когда революционное движение не имеет корней в народе».⁶⁸

Таким образом, вопрос, что важнее: личность или государство-в России всегда решался в пользу второй компоненты, несмотря на периодические бунты первой (возможно, той же самой интеллигенции).

Непосредственно переходя к проблеме, которая нас интересует, необходимо сказать о том. что в истории обществ, возможно, основную часть времени занимают спокойные эпохи. Если это монархия, то государи приходят и уходят, каждый в меру своих сил управляя, если не случится что-то из ряда вон выходящее (роковое поражение, смерть наследника, революционный бунт и т.п.). Другие формы правления могут быть лучше или хуже монархии, но важно отметить: чем больше в системе «сдержек и противовесов», чем правильнее проведено разделение властей, тем больше застраховано общество от того, что его руководители подорвут его устойчивость. В любом государстве всегда очень многое зависит от конкретной личности, но в целом именно такие спокойные, «малые» эпохи гораздо меньше подвержены тому, чтобы отдельная личность стала ее «творцом», благодетелем или демоном.

Следуя по логике движения истории, любой общественный строй, раньше или позже, но начинает клониться к своему закату (и, прежде всего в обществах, где нет встроенных механизмов, позволяющих на сравнительно ранних стадиях выявлять назревающие проблемы и решать их). Противоречия внутри этого строя, особенно подогретые заимствованиями техники и технологии, передовых отношений и законов в отдельных областях, обостряются. И хорошо, если в это время в стране находится лидер, способный повести общество по пути мирного развития.

В монархиях таким обычно может быть только самодержец. В России 1861 г. такой царь (Александр И) явился и провел ряд преобразований. В России 1905 и 1917 гг. (при Николае II) этого не произошло. Абсолютный правитель нередко выступает в большой мере как автономная, независимая сила: и в охране старого, вопреки здравому смыслу (таков был Николай I), и в плане реформирования отжившего, вопреки сопротивлению (таков во многом был Александр II). Автономия такого правителя подтверждается и тем, что очень часто изменения начинаются только со смертью (свержением) его (монарха, диктатора), поскольку при жизни это было невозможно.

Если же решение неудобных для высших слоев проблем оттягивается, то возникает идея их насильственного разрешения (переворота, революции), а вместе с ними и различные концепции, схемы переустройств мира, страны, устранения несправедливости и т.п. Тут появляется много личностей, стремящихся, так или иначе, преобразовать систему. Они представляют различные общественные и политические направления. Различные возможности (тенденции и направления) развития общества получают здесь не только более ясное классово-групповое выражение, но и находят своих апологетов, лидеров, провозвестников и т.п. Очень красноречива в этом смысле ситуация, сложившаяся в эпоху правления Николая II, в течение которой в России произошли три революции.

В такую эпоху яркие личности более характерны для стороны разрушительной, которая чувствует за собой историческую и моральную правоту, когда эпоха приоткрывает поры и щели для того, чтобы некоторое количество талантливых людей заявило о себе. Однако нередко это однобокие, непримиримые, порой фанатично настроенные люди. (Однако не следует забывать и о том, что такие таланты могут обнаружиться и на стороне консервативной - вспомним, хотя бы. П.А. Столыпина). Удача, если такому лидеру удается «выпустить пар» и мирно изменить страну, разрядить ситуацию.

Но так бывает далеко не всегда. Кризисы потому и являются кризисами, что ограниченные и упрямые люди доводят положение до такой крайности, когда из нее уже практически не выбраться (как, собственно, и произошло в случае П.А. Столыпина, которому такие люди и не позволили довести реформы до конца).

Итак, можно выявить, по крайней мере, две ситуации, находящиеся в разных фазах. Первая фаза - эпоха спокойная, устойчивая, консервативная, в которой роль политиков обычно сравнительно невелика. Фаза вторая - когда страна стоит на пороге социально-политического взрыва. Произойдет он или нет, зависит от многих факторов, в том числе и от силы личностей с одной и с другой стороны. Заметим, что никакие личности не способны создать великие эпохи, если для этого нет в обществе накопившихся условий. Мы не должны также, забывать и о том, что личность всегда проявляется в конкретной обстановке и действует прежде всего в рамках наличных задач и условий для себя и тех групп, с которыми себя отождествляет. Важно помнить, что личности действуют не в вакууме, а застают готовые отношения и формируются, («забрасываются») в определенной среде. И эта данность предшествующего, преломившись в человеке, потом сама становится важным условием его будущего воздействия на общество.

Однако если уже есть объективные предпосылки для перемен, то ичность способна ускорить или отдалить решение проблемы, придать этому решению особые черты, талантливо или бездарно использовать предоставленные возможности. Приди на место Петра I иной, «спокойный» государь, эпоха реформ в России отложилась бы, затем могла запоздать (как в Турции), в результате чего страна стала бы играть совсем иную (малую, подчиненную) в Европе роль и мире. А вот после Петра I правили часто не совсем талантливые люди, но фаза общества после петровских реформ и побед была уже иная, более спокойная. Даже время Екатерины II при всех ее выдающихся способностях менее велико, чем эпоха Петра I. Там ставились русская государственность и общественное устройство, здесь-лишь совершенствовалась.

Поэтому на вопрос о границах роли личности в истории можно ответить и так: если какая-то личность сумела сделать нечто, что кажется удивительным (все равно в данном случае, было ли это прогрессивно или наоборот), значит, потенциальные условия для этого были. Но далеко не всегда история преподносит деятелю стопроцентные шансы. Очень часто они неопределенны, нечетки, спорны, порой - ничтожны.

Сказанное объясняет и роль благоприятного момента: ведь поскольку история не запрограммирована, и в каждый момент времени из ряда потенций реализуется одна, то в определенных ситуациях шансы слабых тенденций возрастают и вообще возможность выбора увеличивается. Найдутся ли деятели, способные воспользоваться случаем, и кто они будут? Иногда говорят, что, не будь одной личности, ее заменила бы другая. В принципе это было бы так. если ситуация могла ждать долго. Но дело-то в том. найдется ли нужный человек в наиболее благоприятный момент (когда, по известному выражению Ленина, сегодня - рано, а завтра - поздно).

Стоит упустить случай, и потом уже в десять раз более одаренная личность ничего не сможет сделать. А поскольку темп истории возрастает, времени на эксперименты у обществ становится меньше, чем раньше, когда история могла переигрываться, разрушая и вновь создавая цивилизации. Общий уровень перерастает определенную ступень, и затем уже общество должно догонять других, используя не собственную, а чужие модели.

Следовательно, при оценке значения какого-то деятеля встает вопрос о то, мог ли кто-то другой сделать то же при наличных условиях? Нередко мы можем констатировать, что нет, не мог. То, что сделал этот человек (хорошее

или плохое): сумел сконцентрировать силы нации, использовать крошечный шанс, проявил небывалую жестокость и т.д. - это выше сил не просто обычного, но и человека много выше (ниже) нормы. Не этим ли также объясняется притягательность образов Александра Македонского, Цезаря, Наполеона и других?

Конечно, говорить о том, что великие эпохи рождают великих людей в смысле того, что они приходят, как по заказу, неверно. Трагедией многих эпох явилось несоответствие лидеров задачам, которые время ставило перед ними, и напротив, появление человека, сумевшего воспользоваться обстоятельствами, чтобы увести общество в сторону от наиболее правильного пути, становилось их проклятием.

Таким образом, наличие более или менее соответствующей личности общественным задачам является случаем, хотя и достаточно вероятным. В такие переломные периоды лидеры иногда могут играть роль как бы гирек, способных перетянуть чашу исторических весов. Нет сомнения, что исключительная воля Ленина. Троцкого и других сыграла выдающуюся роль в плане завоевания и удержания власти большевиками. Окажись более влиятельными Каменев и Зиновьев с их неуверенностью, и нет сомнения, что судьба России была бы более благополучной.

(Это очень походит на эффект фактора резонанса в физике. И когда частота колебаний общественных возможностей (в самом различном виде. например, в желаниях масс или армии) совпадает с колебаниями личности. когда в ней как бы аккумулируется гигантская воля общественной силы, роль ее увеличивается тысячекратно.) Поэтому побеждает не просто более мощная общественная сила, но сама мощь этой силы во многом зависит от того, кто ее возглавляет. Это почти подобно результату сражения, когда вдруг со сравнительно малыми силами удачливый полководец побеждает более крупные. Следовательно, в определенные моменты сила личностей, их личные качества, соответствие своей роли и другое имеет огромное, часто определяющее или завершающее значение. Это волевой, нередко иррациональный и подверженный случаю фактор может быть и благотворен и опасен, поэтому гораздо надежнее, если у общества есть ограничители таких влияний.

После крутой смены общественных порядков (особенно революции, гражданской или крестьянской войны, в которых общество заметно поляризуется) популярная личность, например, вождь восстания или глава победившей партии, начинает играть роль своего рода знамени. Чтобы окончательно утвердиться у власти, нужно расправиться с оставшимися политическими соперниками и не допустить роста конкурентов со стороны соратников. От того, каков лидер, на чем внутри движения базировался его авторитет, зависит очень многое. (Пример с Лениным говорит о том, что он. вероятно, мог обойтись без больших и кровавых репрессий в партии и в значительной степени в обществе.) Смерть этого человека до крайности обостряет борьбу в стане победителей.

Далее. Нередко при идеологизированном движении (религиозном, революционном и др.) лидер победителей должен выглядеть безгрешным, а потому всякий спорящий с ним выступает как покусившийся на святое. Борьба с соперниками окончательно закрепляет какой-то вариант нового в рамках победившего направления (например, все отступления от определенных догматов веры объявляются ересью - как это и произошло с взглядами Троцкого. Бухарина, и других, занявших позицию, принципиально отличную от политических взглядов Ленина; в компартии - правым или левым уклоном и т.п.). Эта продолжающаяся борьба (длительность которой зависит от многих причин) окончательно придает облик обществу.

Понятно, что такие переходные эпохи часто завершаются личной диктатурой, в которой сливаются и устремления самого лидера, и олицетворение различных «успехов» в нем, и слабость общества и т.д.

Об этом свидетельствует и деятельность Сталина, который примерно за полтора десятилетия своего господства почти полностью уничтожил большевиков, ранее приведших его к власти, а заодно и свыше половины членов собственной партии, «...каждый человек, обладающий здоровым политическим инстинктом, будет казаться ему личным врагом. В каждом новом свежем движении он видит возможное начало своего собственного конца. В каждом более крупном человеке - угрозу своему личному существованию».⁶⁹

Время правления Сталина - это культ личности в его неразбавленном концентрате. Обожествление фигуры этого правителя дошло до абсолютного преклонения. Кстати, сам Сталин (еще до наступления II Мировой войны) был очень высокого мнения об Адольфе Гитлере. (Гитлер добился поразительного успеха - чего не удавалось никому ни до него, ни после - внедрить чудовищную тиранию в народ, внесший в прошлом столь огромный вклад в европейскую культуру. Стечение обстоятельств вознесло его из уличного оратора на вершину власти в Германии. Чтобы свергнуть его - потребовалось объединение всех сил мира. Истинным памятником Гитлеру стало разорение германского народа, к которому он привел его с помощью жестокости и террора. Невольной эпитафией звучат его слова, обращенные к Герману Раушнингу: «Мы должны быть готовы к тяжелейшей борьбе, с которой сталкивалась когда-либо нация. Только благодаря стойкости мы сможем созреть для господства, нам предначертанному. Мой долг - продолжать эту борьбу, не считаясь с потерями. Жертвы будут огромны... Нам придется отказаться от многого из того, что было ценным для нас и сегодня кажется невосполнимым. Города превратятся в руины, замечательные памятники архитектуры исчезнут навсегда. Это время не пощадит нашу священную землю. Но я не страшусь этого».⁷⁰

Нужно сказать о том, что в России до сих пор отношение народа к высшей государственной власти и ее отдельным представителям имеет двоякую природу. Зародыш этого отношения можно найти на заре становления государственности в нашей стране, когда князя, царя, императора, генсека начинают наделять божественными чертами. При этом прослеживается любопытная закономерность. Чем народ находится дальше от сферы личного влияния власти, тем больше выражения недовольства существующим политическим строем, однако стоит власть держащему появиться перед своими подданными, как недовольство волшебным образом исчезает. Несколько лет назад я сама стала свидетельницей данного феномена. В Ростовскую государственную публичную библиотеку приехал Б. Н. Ельцин-первый президент России. Люди, собравшиеся в библиотеке, несли ярко выраженную негативную эмоциональную окраску, большинство из них пришли для того, чтобы лично выразить свое негодование от: развала страны, краха экономики и промышленности, обнищания народа, развития тотальной коррупции на всех уровнях управления и многого другого. Однако, когда Ельцин, наконец, появился, подошел к людям и стал спрашивать, как им живется, в облике тех людей, которые несколько минут назад яростно обличали бывшего президента, произошла удивительная метаморфоза: на лицах появились улыбки (причем улыбки вполне искренние), атмосфера моментально разрядилась, люди стали выражать озабоченность и беспокойство о здоровье бывшего лидера; говорить, что всем живется, в общем-то. хорошо. Лично для меня это был момент истины. Я своими глазами увидела, как влияет аура принадлежности к высочайшему эшелону (пусть даже и в прошедшем времени) власти на обычных людей.

Конечно же, распад Советского Союза и противоречия становления рыночной экономики вызвали в стране острый кризис идентичности, вопросы «Кто мы?» и «Куда мы идем? » стали насущными. Если на Западе трудности идентификации обусловлены плюрализмом и индивидуализацией, то в России кризис идентичности - прежде всего результат распада привычного социума, оставившего в сознании многих людей зияющую пустоту.

Чтобы выйти из этого мучительного состояния и вернуть подорванное самоуважение, многие люди прибегают к негативной идентификации, самоутверждению от противного. Негативная идентичность конструируется, прежде всего, образом врага, когда весь мир разделяется на «наших» и «не-наших», причем все собственные беды и неудачи изображаются как результат происков внешних и внутренних врагов.⁷¹

На наш взгляд, сознание современного россиянина фрагментарно и раздроблено. У нас нет идеи, которая бы объединяла различные воли, устремления и чаяния. Таким образом, второй тезис нашей статьи заключается в следующем. Идентичность современного российского человека, на наш взгляд можно сравнить с потоком состояний в классическом индийском буддизме. Ведь, как известно, в буддизме нет личности как таковой, а есть именно набор (груды. «скандхи») различных состояний психофизиологических, эмоциональных, личностных. В буддизме человек постоянно меняется, там нет единой цельности, ядра.⁷²

Вот и нынешний россиянин, homo volaticus, человек «порхающий», именно «перепархивает» от одной идентичности к другой, не в силах остановиться. Поэтому говорить о модернизации в России, мы полагаем, бессмысленно, поскольку любая концепция модернизации предполагает долгосрочную программу развития, рассчитанную на универсальность общественных воззрений и ожиданий. Россия же, по крайней мере, трижды теряла свою идентичность: в 988, 1917 и последний раз - не в таком далеком, 1991-ом.

И до тех пор. пока у нас не сложится новая, другая идентичность, или же, пока мы не обратимся к нашему прошлому, чтобы вернуть ту идентичность, которая у нас была, другими словами, пока не выберем то самоотождествление, которое более всего нам подойдет, мы не сможем и говорить и о проблеме модернизации нашей страны.