Глава 1 метаморфозы власти в истории общества Становление сакральной власти в иотестарной организации

Существует более трехсот различных определений власти. Власть может пониматься как:

• политическое господство над людьми, странами, народами;

• способность и возможность распоряжаться кем-либо;

• один из видов ресурсов;

• один из видов собственности.

Но все же, наверное, классическим определением можно считать выражение М. Вебера: «Власть - возможность для одного деятеля в разных социальных условиях проводить собственную волю даже вопреки сопротивлению».⁵

Каким же может быть определение нашего предмета изучения, то есть сакральной власти? Если пользоваться градацией Дж. Гэлбрейта. которую он приводит в своей книге «The anatomy of power», то из трех предложенных им позиций и размышлений на тему о том, какой может быть власть (а именно: вознаграждающей, наказывающей и условной), очевидно, что к теме нашей работы более всего подходит последний вид гэлбрейтовской власти.

Условная власть - это власть, при которой подчиненные верят в естественность подчинения другому. Это означает, что люди подчиняются не из страха наказания, не из ожидания вознаграждения: и в одном и в другом случае - это всего лишь сделка, бартер, я - тебе, а ты мне. Они подчиняются, потому что ВЕРЯ Т в необходимость такого подчинения. Они верят, что у правителя есть сверхъестественное право на власть. Что его власть сакральна. А что же такое сакратьная власть?

Итак, сакрализация власти - это подчинение отдельного человека, народа или государства воле одного человека, основанное на вере этого народа или государства в то, что правитель является носителем своих полномочий и прав в силу того, что представляет некие высшие сверхъестественные силы, дающие ему эти права.

В свою очередь, десакрализация власти означает утрату веры народа в то, что его правитель обладает некими сверхъестественными и надчеловеческими правами над жизнью и деятельностью своих подданных.

Мы знаем, что в истории человечества в развитии цивилизации значительная роль принадлежит религиозным идеям и принципам.

Немаловажное место среди этих доктрин занимает концепция «богочеловека» - правителя, наделенного в силу определенных причин высшей властью, властью, переданной ему сверхъестественными силами и не нуждающейся в каком-либо логическом и рациональном объяснении.

Возникает вопрос: почему в сознании людей время от времени возникает потребность в облечении обычного человека такого рода абсолютной властью и почему, опять же, время от времени потребность в этом исчезает? Помочь ответить на эти и другие вопросы, которые мы ставим для себя, может, как нам кажется, понимание современного человека и современности в целом.

Безусловно, с одной стороны, желание понять мир и человека, живущего в нем, его стремления, желания, установки, предрассудки и вывести некие закономерности исторического процесса в целом, может показаться достаточно наивным. Сколько мыслителей ломали копья об эту проблему!

Еще Сократ, живший в V веке, заметил, что самое главное для человека - познать самого себя. Сократ был убежден, что если мы сможем разобраться в себе, своих желаниях и стремлениях, страхах и опасениях, ожиданиях и мечтах, разобраться открыто и честно (а это невероятно трудно!), то мы приобретем мудрость, которая поможет нам стать хозяином своей жизни, ведущим, а не ведомым.

Аристотель, вершина античной философии, мыслитель, соединивший в своих работах энциклопедичный ум ученого и пытливый, ищущий взгляд философа, создал систему категорий, начав, тем самым огромную научную традицию по осмыслению мира и человека. Что такое категории Аристотеля?

Это сетка понятий, которые человек набрасывает на окружающий мир, пытаясь сделать его понятнее и ближе.

Бэкон и Декарт, Кант и Гегель, Шопенгауэр и Ницше, Витгенштейн и Шлейермахер, Сартр и Камю...десятки великих имен стоят в рядах проблемы понимания мира, себя, Другого.

Люди всегда пытались понять мир. Это дает огромное чувство уверенности в завтрашнем дне. Поэтому люди всегда стремятся создать, и создать быстро такую картину мира, которая обеспечивала бы им уверенность в завтра и комфорт в сегодня.

Герменевтика, одно из знаменитых направлений в философии утверждает, что человеку невозможно проникнуть сквозь завесу своего времени и понять, что чувствовали, о чем думали люди прошлых веков, в силу своей исторической ограниченности, «заброшенности» в данную историческую эпоху.

Согласно этому философскому направлению, современный человек в принципе не может понять характер и менталитет людей, живших в прошлом, именно в силу разорванности между своим временем и прошлыми эпохами. Проще говоря, мы. конечно, можем размышлять о том, как жили люди эпохи Средневековья, к примеру, но почувствовать их надежды и страхи, раствориться в их мире, принять его как свой собственный, задача непосильная.

И пусть, чуть позже, Гадамер будет говорить о том, что понять и почувствовать прошлое возможно, и что те предрассудки, которые отмечали предыдущие философы как аксиому для невозможности проникновения в мир прошлого, есть не что иное, как первое правило для этого проникновения. «Понимание, по Гадамеру, это не акт мыслительного анализа, а повод к размышлению над текстом, в ходе которого осуществляется самоутверждение интерпретатора».⁶

Но, тем не менее, в современном мире бытует мнение о бесплодности попыток войти в прошлое.

Мы позволим себе немного поразмышлять об этом феномене. И начнем мы наше размышление с романа «Мастер и Маргарита» Булгакова. Слова Воланда, когда он возвращается в Москву XX века и встречается с ее первыми представителями, на наш взгляд, глубоко символичны. А говорит Воланд о том, что «...люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... В общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их».⁷

Конечно, пассаж по поводу «квартирного вопроса», это ирония автора. Однако нас заинтересовала другая фраза, а именно, что природа человека, в общем-то, одинакова. Вот оно: природа человека одинакова.

Что могут означать эти слова? А означают они-то, что во все времена и эпохи человек представляет собой одно и то же.

Даже в первом приближении к пониманию природы человека выясняется, что можно допустить разделение людей на два класса, вида, рода. Это ведущие и ведомые, лидеры и подчиненные, инициаторы и исполнители.

Подобное разделение возникает уже на самых ранних этапах развития человеческой цивилизации, закрепляясь во взглядах Конфуция (китайский философ полагал, что все люди делятся на два рода: тех, кто знает, и тех, кто не знает, полагая, что первые должны управлять вторыми), и проходя через всю историю, заканчивая идеей Ницше о господах и рабах.

Мы считаем, что обожествление фигуры верховного правителя - не случайные зигзаги истории, а вполне закономерное явление. Человек в своем большинстве слаб. У него всегда было, есть и будет (правда, у кого-то в большей, у кого-то в меньшей степени) стремление переложить часть ответственности за свою жизнь на чужие плечи. Так возникают первые религии.

Родоначальник антропологии Л. Фейербах отмечал, что в основе религиозного чувства лежит, как правило, первобытный страх, вытекающий из чувства зависимости перед силами природы. «Если мы рассмотрим религии так называемых дикарей, то мы не найдем другого, соответствующего и широко захватывающего психологического объяснения религии, кроме чувства или сознания зависимости».⁸

Рассуждая далее, Фейербах замечает, что между желаниями человека и его возможностями осуществить эти желания (то есть ничем иным как разного рода зависимостями) лежит пропасть. Как много мы хотим, и как мало порой получаем, правда?

Так вот, чтобы заполнить эту пропасть, люди создают некоего посредника между собой и богами, к которому они смогут обращаться за помощью. Древние общества дают нам пример таких посредников. Это колдуны, знахари, шаманы (впоследствии, жрецы, вожди, императоры, басилевсы, короли, цари, генсеки).

Считаюсь, что эти люди обладают тайными (сакральными) знаниями, они общаются с духами и трактуют различные события жизни племени, они обладают верховной властью, данной им от высших сил, они способны оказывать существенное влияние на жизнь людей.

Начиная свои размышления о природе, загадке, феномене сакральной власти, мы не можем не обратиться к первоистокам, к началу, к становлению человеческого общества. Ведь именно здесь зарождаются практически все виды социальных и межличностных отношений, именно здесь впервые возникает наделение обычного, в общем-то, человека таинственными чертами и качествами, а именно - сакральной властью.

Многие отечественные и зарубежные ученые занимались (и занимаются до сих пор) древними обществами. В самом деле, исследование становления человечества, социальных институтов и межличностных отношений необходимо для понимания современности.

Итак, эпоха неолитической революции. Восемь тысяч лет до нашей эры. Каменные орудия труда сменяются ошлифованными, дикие животные доместифицируются (одомашниваются), добывание средств для проживания значительно облегчается и появляется прибавочный продукт - ключевой феномен, ставший поворотным пунктом для всего последующего развития человеческого общества. (Ведь и современная экономика, в своих теориях и гипотезах содержит в себе, как ядро, именно этот момент.) Реципрокные отношения (отношения раздачи материальных благ, социальных привилегий, системы потлача и эпохи бигменов) сменяются отношениями редистрибутивными, распределительными. Появляется феномен вождества, «институт» жречества и постепенного становления той самой сакральной власти.

Наверное, имеет смысл немного остановиться на феномене бигменов. вождества и потестарной организации в целом.

Термин «неолитическая революция» был введен в научный обиход Гордоном Чайлдом в 20-х. годах прошлого столетия. Этим понятием он обозначил период, в котором произошел переход от эпохи присваивающего хозяйства к хозяйству производящему. Именно неолитическая революция выпестовала так называемый «избыточный продукт», то есть излишки пищи и других материальных средств, превосходящие потребности одной семьи.

Превалирующим «экономическим» принципом на период неолитической революции являлся принцип реципрокных отношений (обмена услугами на основе взаимных обязательств). Реципрокация обеспечивала определенное равноправие между членами общины, которые обменивались различного рода услугами и дарами. Основную роль в социальной структуре общества того времени играл совет старейшин. Знания, опыт, накопленный в течение жизни, традиции, передающиеся от поколения к поколению, и, соответственно.

обладание определенной властью, престижем, уважением - все это являлось вотчиной «отцов» племени.

Однако жизнь не стояла на месте. Движущей силой развития общества становились молодые, энергичные люди - «бигмены», позднее назовут их исследователи. Инициативность этих людей, конечно же, приносила свои плоды. Они добывали больше пищи, они искали новые места для собирательства и охоты. В современном мире, наверное, никто бы не заставил их делиться продуктами своего труда, но во времена их жизни все обстояло по- другому. Существовала, так называемая система раздаривания. Выглядело это следующим образом. Охотник убивает дичь. Этим же вечером он устраивает праздник, на который приглашены все члены племени. Вечер проходит, а на следующий день каждый из тех, кто пробовал угощение, обязан «вернуть» то, что он съел, но уже в виде какой-то услуги или продукта. Кстати, ученые, изучающие современные племена, живущие еще по законам первобытного мира, отмечают один интересный факт. Привозя аборигенам гуманитарную помошь - одеяла, одежду, еду и лекарства, они отмечали, что все делится поровну между всеми. Даже одеяла разрывались на мелкие кусочки и раздавались всем членам племени.

В чем суть этого явления? В первобытном мире, реципрокация. во- первых, служила своеобразным «выравнивателем» экономической структуры племени. Каждый из членов общины знал, что все его «вложения» окупятся. Во-вторых, она подвигала остальных к подобной инициативе. На раннем этапе реципрокные отношения носили обязательный характер (безусловная реципрокация). В дальнейшем, картина несколько изменилась. Ведь не все могли отдарить удачливого человека в равной степени.

Именно здесь зарождается первоклетка социального неравенства - харизма определенного человека. В присваивающей экономике того периода, удачливость человека, его работоспособность и умение добывать больше пищи, влекли за собой рост уважения и его личного престижа. А чем же еще могут отдарить «любимца богов» те, у кого ничего нет? Только уважением.

Появление прибавочного продукта, его стабильный характер и постепенное накопление в рамках племени, вызвало к жизни новый вид экономики - производящей. Потребовалась другая система координат в раздаче материальных благ. Такой системой стали редистрибутивные отношения.

Те элементы в социальной и экономической жизни племени, о которых мы говорили чуть выше, а именно: раздаривание, отработок, в системе редистрибутивных отношений играют едва ли не превалирующее значение. Общество первобытного коммунизма постепенно уходит в небытие. Рядовые, бедные общинники уже не могут отделаться публичным восхвалением удачливого соплеменника. Те, кто не могут вернуть свой «долг», теперь вынуждены отрабатывать его. Так возникает неравенство.

«...в пределах домашних общин существовало имущественное неравенство. Некоторые семьи общинников - на основе обычаев взаимопомощи или же предоставляя продукты в долг менее удачливым однообщинникам - могли пользоваться и чужим трудом...».⁹

Что это означало? Это означало, что более удачливые охотники или рыболовы постепенно получают (благодаря своей удачливости и инициативности) неслыханную роскошь для того времени - чужой труд. В самом деле, если рядовой общинник не мог вернуть, своего долга в равном эквиваленте, он мог предложить единственное, что у него было - себя. И свой труд. А вот теперь представьте - вы охотитесь, а в это время кто-то трудится у вас на поле, кто-то помогает вашей жене собирать фрукты и овощи, следовательно, ваш достаток с каждым днем увеличивается все больше и больше.

Конечно, люди с более высоким социальным и материальным статусом еще не образовывают отдельного слоя, но, благодаря своим способностям, своему труду, они начинают играть реальную роль в распределении продуктов и разного рода благ. Геронтократия постепенно сменяется тимократией. Власть стариков уступает место власти имущества, собственности.

Необходимо отметить еще один важный пункт. Теперь, на стадии редистрибутивных отношений, удачливость человека означает, что он является избранником богов, он обладает харизмой, особой священной благодатью. И пусть он вынужден постоянно доказывать наличие поддержки высших сил (в противном случае, он лишается почета и уважения), пусть он должен работать больше других, приносить больше других и отдавать больше других, но то, что он получит взамен, через несколько лет, с лихвой окупит его сегодняшние затраты.

Постоянное накопление прибавочного продукта потребовало создания некоего центра, где этот продукт мог бы храниться и некоей группы людей, которые могли бы контролировать его распределение между членами и отвечать за его увеличение. Так возникает институт вождества. Закономерным образом в него вошли те самые бигмены (или их потомки). В рамках вождества власть становится пожизненным правом, она начинает передаваться по наследству.

И вот здесь мы подходим к главному вопросу, к главному пункту всей нашей работы - к проблеме сакральной власти. Действительно, основным методом узаконения власти в ту эпоху становится ее сакрализация - наделение вождя особыми магическими чертами и свойствами.

Веберовская харизматичность вождя является залогом процветания общины. «Харизмой следует называть качество личности, признаваемое необычайным, благодаря которому она оценивается как одаренная сверхъестественными, сверхчеловеческими или, по меньшей мере, специфически особыми силами и свойствами, не доступными другим людям. Она рассматривается как посланная богом или как образец». ¹⁰ Вождь становится гарантом благополучия отдельных людей. Он - посредник между богами и людьми, он общается с потусторонним миром, именно от него зависят абсолютно все процессы в жизни общества: урожай, плодовитость женщин, долголетие людей, справедливость. Вождь становится высшим существом, его повседневная жизнь табуируется для рядовых людей. У него - лучшие жены и лучшая еда. он имеет штат воинов.

Правда, существовало одно маленькое «но»: при всех этих привилегиях вождь первый мог «не сносить головы» если в обществе случались какие-то неполадки. «Если продолжительное время ему изменяет успех, и в первую очередь, если его руководство не приносит благополучного исхода подчиненным, то его харизматический авторитет может исчезнуть. В этом состоит подлинный смысл харизматической «божественной благодати».¹¹

Известный ученый-востоковед Л. Васильев подчеркивает: «Сакрализация должности вождя была важным моментом постепенного превращения его из личности в символ. Престиж, авторитет и власть правителя стали восприниматься в коллективе как имманентная функция власть имущего и даже более того, как своего рода сакральное свойство вождя».²

Блестящий анализ этого феномена был представлен Г. Лебоном в его книге «Психология толп».

Вождь должен соответствовать той потребности, которую испытывает в нем общество своими личными качествами. Он должен быть сам захвачен глубокой верой (в идею), чтобы пробудить эту веру в людях; он должен обладать сильной импонирующей волей. Далее Лебон обсуждает разновидности вождей и средства, которыми они влияют на массы. Он считает, что вожди становятся влиятельными благодаря тем идеям, к которым сами они относятся фанатически. Этим идеям, как и вождям, он приписывает помимо этого таинственную, неотразимую власть, называемую им «престижем».

Престиж есть своего рода господство, которое возымел над людьми человек, деяние или идея. Оно (это господство) парализует всю нашу способность к критике и исполняет нас удивлением и уважением. Оно вызывает, очевидно, чувство, похожее на завороженность гипнозом.

Лебон различает приобретенный (искусственный) и личный престиж. Первый присваивается благодаря имени, богатству, репутации, второй- посредством традиции. Так как во всех случаях это касается прошлого, то мало поможет пониманию этого загадочного влияния. Личным престижем обладают немногие люди, и благодаря ему они делаются вождями. Престиж подчиняет им всех и вся как бы под действием волшебных чар. Каждый престиж зависит, однако, от успеха и теряется после неудач.¹²

И пусть на этом этапе еще нет религии, обосновывающей и утверждающей право человека на верховное владычество, но ведь никто и не утверждает, что сакральное и религиозное тождественны. Напротив, видные ученые, анализирующие феномены сакрального и профанного. сакрального и религиозного (М. Элиаде, П. Труссон) доказывают, что сакральное намного шире сферы религиозного. Сама жизнь человеческая рассматривается этими исследователями как сакральная ценность. Сакрализация власти, возникшая на этом этапе развития человеческой цивилизации, стала краеугольным камнем в фундаменте построения различных религиозных доктрин о власти верховного правителя как богоданности.

Восток и Запад как два вектора развития власти «Запад есть Запад, и Восток есть Восток»...знаменитые строки Киплинга. Казалось бы, столько написано, об этих двух векторах, генеральных линиях развития человечества, проведено столько исследований. Почему же мы снова и снова вынуждены обращаться к этим понятиям? Потому, что мы действительно не можем без них обойтись. Эти темы всплывают постоянно: когда мы рассуждаем об историческом процессе и рефлексируем о себе, когда мы ведем жаркие дискуссии о ментальности восточного и западного человека, когда мы спорим о духовности и современности - всюду присутствуют, латентно или открыто, две большие темы - Восток и Запад. И наша тема не может не обратиться к данным понятиям. Ведь Восток - это колыбель человечества. Запад же - его детство.

Термином Древний Восток обычно называют огромный мир государств, народов и племен, протянувшихся от северного побережья Африки до Тихого океана. Это Карфаген, Ливия и Египет, Месопотамия, Вавилония и Ассирия, Персидская держава, Индия. Китай. Япония. Даже этот неполный список позволяет представить, какую пеструю картину представлял Древний Восток. Это крохотные города-государства Шумера и огромные империи, такие как китайская Хань или Персидская держава Ахеменидов. это Ассирия, которая просуществовала всего несколько десятков лет и Индия с ее многотысячелетней культурой.

Несмотря на определенные различия между странами Древнего Востока, такие как разные климатические, географические; социальные условия, несмотря на то, что население этих стран говорило на разных языках и диалектах, несмотря на то, что, зачастую, эти страны были отделены друг от друга многими тысячами километров и целыми веками, на наш взгляд, все же можно вычленить нечто общее.

Таким общим, конечно же, является важнейшая черта практически всех восточных государств. Это традиционализм, феномен, который занимал едва ли не центральное место в социальной и экономической структуре таких обществ.

Именно сюда, на Восток, протянулся шлейфом и укрепился один из основных постулатов потестарной организации - благоговение перед традицией и авторитетом старины, перед властью старейшин (вождя), которая покоилась на личном авторитете и вере людей в сверхъестественные силы их лидера. Постепенно вся власть сосредоточилась в руках одного человека (правителя города), который был либо предводителем воинов (ведь удачливость человека в военных делах тоже являлась символом избранника высших сил), либо главным жрецом (человек, обладающий знанием тайным, сакральным).

Еще одна черта восточных обществ - кастовость, которая со временем приобрела очень жесткий, почти непреложный характер и кодифицировалась письменно. Доходило до того, что эти законы определяли не только права и обязанности различных социальных групп, но и предписывали каждой из них соответствующую одежду, пищу, допустимый стиль поведения (очень ярко это проявилось, например, в Китае).

Общим является закрепление строгой вертикали власти, где на самом верху этой иерархии располагается властитель (фараон, раджа, император, мандарин), а в самом низу, у ее подножия находится вся остальная масса населения - бесправная и покорная. В руках у властителя сосредотачивается вся власть, он единоличный владелец всей собственности, находящейся в подчиненном ему государстве, именно он распоряжается жизнью людей. Гегель был прав, когда говорил о том, что на Востоке свободен лишь один - деспот.

Безусловно, пытаться дать полный анализ всех восточных стран и государств, невозможно, да мы и не ставим перед собой такой цели. Нам нужно нечто другое - попытаться понять, какое место, какую роль играет сакральная власть в жизни этих обществ?

Для этого мы ограничимся одной великой цивилизацией - Китаем.

На наш взгляд, наиболее яркую картину при изучении Древнего Китая, его социальной и идеологической структуры может дать конфуцианство.

Конфуцианство - одна из национальных религий, возникшая в феодальном Китае на основе философско-этического учения Конфуция (в латинской транскрипции Кун-цзы) путем сакрализации его учения, включающая в себя почитание и культ его создателя, получившая там широкое распространение и до сих пор являющаяся в Китае государственной религией.

Воздерживаясь от собственных суждений о сверхъестественном, Конфуций формально одобрил традиционную веру в безличное, божественное, «судьбоносное» Небо («Тянь») и посредничающих с ним духов предков. В дальнейшем это обусловило обретение конфуцианством социальных функций религии.

Нужно сказать, что с самого своего рождения конфуцианство отличалось осознанной социально-этической направленностью и стремлением к слиянию с работой государственного аппарата, чему, собственно и соответствовало теоретическое истолкование и государственной, и божественной («небесной») власти в семейно-родственных категориях и понятиях: «государство - одна семья», император - «Сын Неба» и одновременно - «отец народа».

Государство отождествлялось с обществом, социальные связи - с межличностными, основа которых усматривалась в родовой и семейной структурах. Здесь патриархальные, иерархические отношения были положены в основание всего конфуцианского мировоззрения, а обязанности человека выводились из отношений между отцом и сыном, старшим и младшим. Поэтому принцип «сыновней почтительности» («сяо») был возведен в ранг общей основы всех добродетелей.

Основное содержание учения Конфуция - это учение о правилах поведения и его нормах. Это учение о хорошем управлении государством, о добросовестном отправлении государственной службы, так же как о правильном порядке в семейном быту. При этом оно целиком ориентируется на сохранение и закрепление ритуально-традиционных, сложившихся в Китае с древности семейно-родовых обрядов и культа предков. «Использование ритуала ценно потому, что оно приводит людей к согласию. Путь древних правителей был прекрасен. Свои большие и малые дела они совершали в соответствии с ритуалом. Совершать то, что нельзя делать, и при этом в интересах согласия стремиться к нему, не прибегая к ритуалу для ограничения этого поступка, - так поступать нельзя».¹³

Необходимо отметить, что Конфуций не учил ничему новому; он сам настойчиво повторял, что не излагает никакого нового учения, а требует только строгого соблюдения древних законов и установлений («Я передаю, но не создаю; я верю в древность и люблю ее».") Важнейшим из них было сохранение культа предков, который наряду с обожествлением императора и его власти стал основным содержанием конфуцианского религиозного культа. По религиозным верованиям китайцев, главнейшая обязанность человека- это сыновняя почтительность и почитание предков.

Именно отсюда вырастает почтение к порядкам в государстве и к чиновникам, которые его воплощают.

Почтительное отношение к отцу, и старшим вообще, перевешивает все другие обязанности человека, даже необходимость быть честным и правдивым.

Практически все учение Конфуция выражает присущее традиционалистским общество стремление к стабильности, неизменности, которое оборачивается закреплением за каждым человеком постоянного места в социальной иерархии. Это место определяется в соответствии с его социальной принадлежностью и статусом.

Вообще задача человека - сохранять и поддерживать установленный Небом порядок, в основе которого помещаются традиционные для древних китайцев представления о том, что император - сын Неба, осуществляющий его волю, что он - отец всех населяющих Поднебесную. Этот порядок строго иерархичен, его образуют четыре класса людей, обладающих мудростью. К высшим категориям принадлежат те, кто от рождения обладает высшим знанием, или приобретает его посредством учения (благородные мужи). Низшие категории образуют те. кто учится с трудом, или вообще не способен к усвоению знаний. Это простой народ, который во имя сохранения порядка можно и нужно заставлять повиноваться, хотя и нельзя заставить понимать, почему это необходимо (как мы видим, знания - ключевой момент, характеризующий человека).

Благородный муж у Конфуция стремится познавать волю Неба (ДАО), быть человеколюбивым, честным и искренним. Он ведет себя с достоинством, служа старшим, заботится о младших, он уважительно относится к простому народу, стремится быть с ним справедливым, а не жестоким. «Учитель сказал о Цзы-чане: «Он обладает четырьмя качествами благородного мужа: ведет себя с достоинством, служа старшим, проявляет почтение, заботится о народе, использует народ на общественных работах должным образом».¹⁴

При таком характере отношений между «высшими» и «низшими», народ отвечает правителю доверием, а это самое главное для крепости государства. Согласно Конфуцию можно пожертвовать (при крайней необходимости) оружием, пищей, но только не доверием, потому что без доверия народа государство не способно выстоять.

Таким образом, в VI-V вв. до н. э. в Китае была создана философско- этическая система воззрений, в центре которой стояли проблемы человеческого поведения, взаимоотношения его с другими людьми и обществом.

Центральным пунктом этого учения был анализ взаимодействия внутренних, духовных ценностей человека, которые выражали задачи его самосовершенствования и охватывались понятием гуманности («жэнь») и внешних социальных и культурных факторов их реализации, охватываемых понятием церемониальности, ритуалов. Средоточием всех благородных и высоких качеств человека здесь являлся благородный муж («цзюнь цзы»), познавший веление Неба (сокровенное знание, доступное не многим) и сочетающий в себе идеальные духовные качества с благородством происхождения и высоким социальным статусом. «Благородному мужу легко услужить, но трудно доставить ему радость. Если доставлять ему радость не должным образом, он не будет радоваться. Низкому человеку трудно услужить, но легко доставить ему радость. Если доставлять ему радость не должным образом, он все равно будет радоваться».¹⁵

Все эти построения базируются на общей идее почтительного отношения к традиционному общественному укладу и общинно-патриархальным устоям жизни древнего китайского общества, а также на представлении о необходимости универсального равновесия, выливающегося в золотое правило морали (принцип морального равноправия) и требование соответствия слова и дела, должного и сущего (учение об исправлении имен)

Учение о том, что источником порядка, власти и морали является «воля Неба», что правитель-это «сын Неба», а гуманность - прирожденное качество тех, кто управляет, что простой народ чужд добродетелей и лишь посредством жестких церемоний воспитывается в духе преданности и смирения, оказалось очень эффективным средством духовного воздействия на массы и укрепления существующего порядка.

Поэтому, начиная со II в. до н. э., когда учение Конфуция стало доминирующим, его личность стала постепенно обожествляться, ему начали поклоняться и приносить жертвы.

Уже в III в. н. э. конфуцианство было превращено в господствующую религию в Китае. Незыблемость существующего строя и его сакрализация - основной стержень конфуцианской религии, которая стала прочной основой традиционалистской идеологии Китая. (При этом необходимо отметить, что конфуцианство не утратило своего значения и сейчас, являясь в Китае господствующей религией, строго стоящей на страже существующего порядка).

На наш взгляд. Китай и сложившаяся в нем социальная структура на основе учения Конфуция, является ключевым показателем социальной структуры Древнего Востока в целом.

Непререкаемое почтение к авторитету старших, обожествление фигуры верховного правителя и резкое разграничение его жизни с жизнью простых смертных (например, в Китае существовала следующая традиция: каждый год император возносил жертвы предкам. Специально для этого строили дорогу, которая пролегала над кронами деревьев. В полном одиночестве император нес горшочек с благовониями. Если же там, далеко на земле, чья-либо тень заслоняла тень, падавшую от священной дороги, то человека, которому эта тень принадлежала, немедленно обезглавливали.), коллективные формы общежития, выражающиеся, в первую очередь, в постройке гидросооружений (или той же Великой Китайской стены) - вот черты, которые можно назвать превалирующими в китайском феодальном обществе. Любая инициатива, особенно снизу, в общем-то, была чрезвычайно редким явлением. Фигура императора (при поддержке тогдашнего бюрократического аппарата) не подлежала никакой критике.

Сюда же, в страны Древнего Востока перешло большинство табу и запретов, связанных с фигурой императора. Император в Китае (а также в Японии) считался священной фигурой. Именно от него зависел хрупкий порядок в Поднебесной. Любой недуг, который мог случиться и императором трагическим образом отражался на жизни всей страны - так считали в Китае. Именно поэтому, на императора, его семью и приближенных нельзя смотреть простым смертным. Личная семейная и бытовая жизнь императора была тайной за семью печатями. Китайцы верили, что негативная энергия простого человека может привести к болезни или даже смерти императора. Поэтому были введены всякого рода запреты и ограничения. К слову сказать, подобного рода табу протянулись через всю историю человечества, проявляясь, порой, причудливо и необычно.

Вспомним, хотя бы вождей в Советском Союзе. Простой народ мог видеть своих руководителей лишь в нескольких случаях: на трибуне Мавзолея во время государственных праздников (единственное, что видели граждане - неясные размытые фигуры, неторопливо машущие руками), либо на плакатах (где черты лица ретушировались настолько, что представляли собой картины человека, весьма далекие от оригинала), либо по телевизору (где первые лица государства представали загримированными масками).

Внерациональные формы отношения к носителю верховной власти говорят о неразвитости индивидуального сознания, а проще говоря, о слабых способностях к рациональному анализу.

А вот античность представила совсем иной тип человека и иное отношение к верховной власти. Бертран Рассел считал удивительным не столько то, что та цивилизация, какой мы ее знаем и представляем (а именно: ее европейский тип), возникла вообще, сколько тот факт, что она возникла именно в Греции.

Нужно сказать о том, что основные достижения восточной цивилизации были восприняты и переработаны в стройную теоретическую систему Древней Греции.

Индустриальная (техногенная, научно-техническая) цивилизация вобрала в себя достижения античной культуры, эпохи западноевропейского средневековья, периода Возрождения.

Сложившись в европейском регионе, с его более суровой (по сравнению со странами Востока) окружающей средой, интенсивная форма производства потребовала предельного напряжения физических и интеллектуальных сил человека, постоянного совершенствования орудий труда и способов воздействия на природу.

В связи с этим формируется и новая система ценностей. На первый план постепенно выдвигается активная, творческая, преобразующая сила человека. Идеалом цивилизации становится прогресс. Безусловную и тотальную ценность приобретает научное познание, значительно расширяющее интеллектуальные силы и изобретательные способности человека, направленные на существенное преобразование мира. Созерцательности восточного общества стало противостоять деятельностное начало обществ Запада.

В отличие от восточных цивилизаций, где первостепенное значение имели коллективные формы человеческого общежития, западное общество, в качестве важнейшей ценности выдвинуло независимую, автономную личность, что, в свою очередь, послужило основой для выработки идей о неотъемлемых правах человека, о гражданском обществе и правовом государстве.

Начало всем этим преобразованиям было положено античной культурой. Именно античность подарила человечеству идею демократии, ставшей впоследствии ключевой формой организации государства; в античности были разработаны формально-логические системы (геометрия), на которых в дальнейшем будет базироваться европейская наука; идеи атональности, ораторского искусства и публичного обсуждения насущных проблем на площадях греческих городов (агорах) стали залогом свободы слова; появление философии послужит толчком для взлета духовной мысли; рациональное отношение к власти станет нитью Ариадны в духовных метаниях мыслителей эпохи Нового времени.

Античный тип мышления складывался на протяжении почти тысячелетия, реагируя на все общественные процессы. И качества, присущие античному мышлению в целом, или являвшиеся отдельными характеристиками его этапов, такие как телеологичность. детерминизм, диалектичность, индивидуализм, и, самое главное, рационализм-до сих пор остаются базовыми свойствами западного типа мышления в целом.

М. Петров в своей книге «Пираты Эгейского моря и личность» писал, анализируя феномен античного пиратства, где главным героем был «хитроумный» Одиссей, о том, что именно пират своей пиратской деятельностью сбросил богов с Олимпа, вознесся туда сам и устроился там как в своем собственном доме. Здесь имеется в виду, что на палубе пиратского корабля происходит формирование особой (новой для того времени, если учитывать массовость данного явления) культурной ситуации и, соответственно. особой ментальной установки, которая затем, выкристаллизовавшись в культуре в виде определённых образцов, моделей поведения, была перенесена с корабля на берег - в «дома» гомеровских одиссеев, которые уже сами вынуждены были в качестве жителей побережья противостоять пиратам.

То есть пиратство - это способ (вид) деятельности, который переходит в способ мышления. Именно в таком контексте следует трактовать заявление М.К.Петрова о том, что в ментальном плане пирата сменяет учёный- интеллектуал¹⁶, который отправится «искать своей судьбы» уже не за границей побережья (в море), а за границей познанного (в науке): «...разрушая естественный ритуал непознанного, наука синтезирует его в новый ритуал познанного и поставленного на службу человеку, то есть проделывает с природой разрушительно-творческую операцию того же типа, что и пираты проделывали над олимпийской государственностью».¹⁷

Античность впервые поставила вопрос о так называемой авторитетной инстанции, которая способна принимать решения о выборе.

На наш взгляд, классической работой, посвященной анализу мышления, жизненного строя, духовного мира древних греков и античности в целом, можно считать работу Ж.-П. Вернана «Происхождение греческой мысли». В чем же суть знаменитого «греческого чуда»?

Действительно, древние греки, пожалуй, оказались первыми, кто воспринял этот мир, как вопрос, требующий ответа. И для поиска ответа на этот вопрос им удалось создать мощную традицию критической мысли. Одновременно с рождением этой традиции и этого поиска появилось на свет и западное мышление. Мышление греческих философов вобрало в себя все крупнейшие культурные и интеллектуальные направления эллинской эпохи. Первые греческие философы пришли к заключению, что за изменчивостью и многообразием мира стоит некое рациональное единство и порядок, некий основополагающий принцип, или начато, которое и правит природой, обществом и человеком.

Так, реалистическая трактовка природы первых «официальных философов» - милетцев (Фалеса, Анаксимандра, Анаксимена) распространяется на весь человеческий и природный универсум; в поведении человека, взаимоотношениях людей нет ничего сверхъестественного, ведь во всей природе действуют одни и те же силы.

Тот же самый метод античные мыслители применяют к своему анализу высшей власти. «На смену образа всевластного царя пришла идея специализированных, отличных друг от друга общественных функций, урегулирование которых имеет свои проблемы». ¹⁸Подобно тому, как существует только одна природа, исключающая само понятие сверхъестественного (все можно объяснить, оставаясь в поле рационального), так и существует только одна власть, - и та носит чисто светский характер. Все то, что может мыслиться как сакральное, лишается флера таинственности. Поэтому ко всему «первоначальному» можно относиться как к вполне обычному явлению.

Первоначальные явления и силы, образовавшие мировой строй (космос), объясняются аналогично процессам, наблюдаемым в повседневной жизни. Отныне не сверхъестественное освещает и преображает повседневное, а наоборот: повседневное делает сверхъестественное вполне умопостигаемым.

Десакрализация знания, появление типа мышления, свободного от оков религии, - явления отнюдь не изолированные. По своей форме философия непосредственно связана с духовным миром (ведь философ - голос своей эпохи!), который определил устройство полиса и придал общественной жизни светский и рациональный характер.

Одно из центральных мест в древнегреческом полисе занимает феномен агоры (площади). Агора начинает играть ту роль, которая, в потестарной организации принадлежала храмовому дворцу, наполненному привозимым сюда избыточным продуктом, но с другими акцентами и принципами. В новом социальном пространстве, которое ориентировано на центр, власть, господство не располагаются более на вершине социальной лестницы, а помешены в центре, в середине человеческой группы. Агора образует центр общего для всех пространства. Все. кто сюда попадают, тем самым одинаково определяются как равные. «Теперь городские постройки больше не группируются вокруг обнесенного укреплениями царского дворца. Центром города отныне становится agora, общее пространство, место общего Очага (Hestia koine), площадь, где обсуждаются проблемы, представляющие общий интерес».¹⁹

Если раньше знание принадлежало верховному правителю и имело статус закрытый, тайный, если раньше это знание «выдавалось» определенными порциями, то теперь у него появляется публичный характер, оно выносится на всеобщее обозрение. Любые общественные проблемы широко обсуждаются; развиваются принципы атональности (состязательности), в спорах рождается истина. «Все представляющие общий интерес вопросы, урегулирование которых ранее входило в функцию государя и которые определяли сферу деятельности arche, теперь подчиняются силе ораторского искусства и решаются в результате прений»

Если раньше властитель «изрекал» законы, которые принимались безоговорочно его подданными, то теперь законы приобретают кодификационный характер, они записываются и приобретают статус истин, выкованных в жарких спорах и дискуссиях.

«...возникает естественная необходимость создания писаных законов, они становятся общим достоянием, всеобщим правилом, одинаково применимым ко всем людям».²⁰

Таким образом, в эпоху расцвета полисной организации в античной Греции произошел первый «срыв» сакральной власти верховного правителя.

Этот «срыв» будет не последним: на очередном витке развития человеческой цивилизации, а именно: в эпоху Нового времени, произойдет следующий бунт против высшей власти.

Таким образом, подводя некоторые итоги, можно сказать следующее. В контексте проблемы сакрализации власти верховного правителя. Восток (представленный в нашей работе Китаем) и Запад (соответственно, Греция) подарили миру два противоположных вектора, две линии генерального развития человечества, а именно: отношение к высшей власти к некоему священному началу, неподсудному, с механикой властвования скрытой от взора обычных, «смертных» людей, и наоборот, максимально открытые, демократические отношения власти и народа. Фигура правителя на Востоке предельно, насколько это, возможно, табуируется; запрещается даже сомневаться в тех действиях, которые совершает правитель, законы являются «личной собственностью» императора.

На Западе, напротив, отношение к власть держащему, приобретает все более ярко выраженную со временем окраску рационального. Если на Востоке подчинение верховной власти несло в себе четко очерченный иррациональный элемент: не подкрепляемая никакими объективными причинами абсолютная власть правителя на распоряжение собственностью, имуществом и даже жизнью любого из своих подчиненных, то на Западе (в Греции) подобный вектор развития общества не получил должного уважения со стороны общества. Правителям надо было доказывать и рационально объяснять народу свою состоятельность и право на власть.