2.2 «Композиционный монтаж» и принципы отбора материала

в книге мемуаров О. Стриженова

Не имея возможности достаточно профессионально рассмотреть в нашей работе кинематографическое значение термина «монтаж», наиболее интересно разработанного в теории кино С.М. Эйзенштейном, мы тем не менее воспользуемся этим термином, для того чтобы понять, как строятся мемуары О. Стриженова, каковы в них принципы расположения материала.

Киноактер О. Стриженов если не в теории, то в своей практике работы киноактера должен быть знаком и с термином «монтаж», и с его содержанием. К тому же в мемуарах О. Стриженова нет четко выстроенной хронологической последовательности фактов, эпически развернутого сюжета его жизни. Книга представляет собой искусно отобранные и тщательно выстроенные отдельные эпизоды жизни автобиографического героя. Поэтому мы считаем возможным использование термина «монтаж» в нашей работе.

Обратимся к значению термина «монтаж», зафиксированному в словаре С.И. Ожегова «Словарь русского языка»: «Монтаж - подбор и соединение различных частей в одно целое» [38, с. 310]. В литературоведческом смысле «эпизод» - часть художественного произведения, обладающая относительной самостоятельностью и законченностью [38, с. 790]. В кино: часть кинокартины, представляющая собой сюжетно законченный отрывок (напр., «актер одного эпизода») [38, с. 790]. «Композиционный монтаж» нами будет пониматься как отбор фактов жизни актера О. Стриженова, описанных в отдельных фрагментах книги (главах-эпизодах), и их развертывание в композиционное целое.

Основу целостности книги составляют «сквозные» темы и мотивы, соединяющие отдельные главы-эпизоды: тема истоков личности (история семьи, детство, юность), национальной и профессиональной самоидентификации, тема романтической любви.

Следует заметить, что названные нами темы развернуты не в последовательном изложении, а присутствуют в разных главах-эпизодах, хотя в их расположении можно заметить определенную очередность. Так, теме истоков личности автобиографического героя уделено больше места в начале книги; тема национальной и профессиональной идентификации развернута, главным образом, в центральной части мемуаров; тема романтической любви завершает книгу.

Главы-эпизоды имеют свои названия, на принципах озаглавливания их стоит остановиться подробнее, так как в этих принципах проявляется характер личности автора мемуаров, его несомненные писательские способности.

Для наглядности приведем полный перечень названий глав (см. Приложение 1). В Приложении 2 нами предложена классификация заглавий, которую мы попытаемся вкратце мотивировать.

В мемуарах «Исповедь» представлены заглавия односложные (5), двусложные (8), а также заглавия, состоящие из трех или более слов (13). Они, в свою очередь, разделяются на заглавия, содержащие в себе географические наименования, как правило, топонимы («Таллин», «Каннский фестиваль», «Рождество в Париже» и т.п.), которые, на наш взгляд, являются эмблематичными («Эмблема – условное изображение какого-нибудь понятия») [38, с. 789], поскольку за ними скрываются эпизоды из жизни О. Стриженова, протекавшие в тех или иных городах, странах и т.п.

Также нами выделены заглавия, указывающие на наиболее важные и значимые для автора мемуаров этапы его жизни («Детство», «Любовь с первого взгляда» и т.д.) Среди них выделяется группа глав-эпизодов, заглавия которых дублируют названия произведений киноискусства и «литературных произведений» («Овод», «Сорок первый», «Дуэль» и т.д.).

В последней группе глав-эпизодов, выделенных нами, рассказано о важных, с точки зрения автора, этапах его частной жизни или актерской карьеры. Например, название главы «Человек с ружьем» носит игровой характер, так как прежде всего отсылает нас к известной в советское время пьесе Н. Погодина, в которой главным действующим лицом являлся В.И. Ленин, однако в этой главе речь идет другом «человеке с ружьем» - солдате из военкомата, который приносит повестку призывнику О. Стриженову, но не застает его дома: в то время он сдает экзамены при поступлении в Вахтанговскую школу (тогда уже действовал закон, освобождающий студентов высших учебных заведений от службы в вооруженных силах). По всей видимости, этот эпизод важен для автора, во-первых, потому, что в этот момент сама судьба помогла ему выбрать не семейную профессию (военными были его отец и старший брат Борис, «большинство в семье Стриженовых - потомственные военные» [51, с. 21]), а профессию творческую; во-вторых, название помогает автору - с высоты прожитых лет – иронизировать над способами призыва в советскую эпоху (повестка в военкомат, для пущей важности, разносится вооруженным солдатом, хотя, вполне возможно, это ружье и не было заряжено).

Одна из глав, не определенная нами ни в одну из указанных групп, - «Дар от Бога», - с одной стороны, перекликается с пушкинским стихотворением «Поэт», которое мы рассмотрели выше, а с другой, в главе возникает своеобразное “опровержение” этого заглавия, так как речь в ней идет о реальной, трудной, зависимой «от сценария, режиссера, оператора, даже от звука и собственного настроения» [51, с. 203] работе киноактера. В этой главе на первое место выступают наболевшие вопросы и ранее невысказанные слова автора «о времени и о себе».

В таких главах, как «Неожиданная партнерша», «Письмо из Англии», «Письмо из Германии», «Письмо из Индии», О. Стриженов пишет о своей любви к Л. Пырьевой. Надо заметить, что эпизодам любви О. Стриженов отводит достаточно места в своей книге, но сам любовный сюжет мемуаров развивается дискретно, фрагментарно. Упоминая практически во всех главах о своей любви, он дает “прямое” название только одной главе - «Любовь с первого взгляда».

Таким образом, в книге можно выделить следующие «сквозные» темы, присутствующие в разных главах-эпизодах, ранее нами названные:

1. тема истоков личности (история семьи, детство, юность);

2. национальной и профессиональной самоидентификации;

3. тема романтической «вечной» любви.

Рассмотрим, как реализована в книге первая выделенная нами тема - тема истоков личности (история семьи, детство, юность). Ей посвящено несколько отдельных глав: «Детство», «Братья. Эшелоны на путях», «Мой лицей». В этих главах О. Стриженов пишет о своем детстве: «голуби, спорт, вечные драки да кино – вот мое довоенное московское детство» [51, с. 10].

В любом мемуарном тексте так или иначе присутствует родословная составляющая - история семьи, описание предшествующих поколений автора. В мемуарах О. Стриженова не развернута в глубь прошлого “моя родословная” до пятого колена, о дедушках и бабушках он ничего не помнит, что, впрочем, объясняется реалиями советской эпохи, когда, говоря словами В. Маяковского, советской “стране-подростку” не нужна была “история – пастью гроба”. Поэтому речь в мемуарах идет лишь о родителях и братьях.

В главах «Детство» и «Братья. Эшелоны на путях» автор рассказывает историю своей семьи. Мать, Ксения Алексеевна, «получила блестящее образование в петербургской Мариинской гимназии при женском Институте императрицы Марии Федоровны с правом преподавания в начальных училищах и школах» [51, с. 7]. После того, как Ксения Алексеевна вышла замуж за А.Н. Стриженова, семье пришлось много переезжать в силу различных обстоятельств. Отец, как уже говорилось, был кадровым военным, в советское время «командиром мангруппы – маневрированной группы, то есть кавалерийского разведывательного отряда» [51, с. 7-8], имел звание комбрига при харьковской пограншколе им. К.Е. Ворошилова, всю жизнь оставался беспартийным, «был настоящим службистом в хорошем понимании этого слова» [51, с. 10], старший брат Борис в 1937 г. уехал в Саратов учиться на летчика, затем получил звание лейтенанта, а в 1942 г. погиб под Сталинградом, о втором брате Глебе О. Стриженов рассказывает, что он, как и все взрослые в его семье, в начале Великой Отечественной войны ушел на фронт, «вскоре его контузило, он попал в госпиталь, после чего демобилизовался» [51, с. 24]. Привязанность автора мемуаров к семье выражена в прямом признании: «…семья у нас была дружная, родители и братья до сих пор перед глазами стоят. Когда начались потери, я стал меняться характером, из разбитного парня превращаться во взрослого мужчину. Сначала погиб Борис, потом уходили из жизни мама, папа, Глеб» [51, с. 28].

В главах «Детство», «Братья. Эшелоны на путях» О. Стриженов описывает свою вольную детскую жизнь, рассказывает о своих интересах и занятиях. Это были голуби, спорт, конюшни, кино, литература, дворовые собаки. Говоря о своем детстве, автор разделяет его на «два воспитания – благородное домашнее, главная роль в котором принадлежала маме, и уличная босяцкая жизнь со своим кодексом чести» [51, с. 15]. Или в главе «Детство» О. Стриженов пишет: «И все дальнейшее замоскворецкое детство прошло в сатиновых трусах и простенькой рубашонке, которые не мешали носиться по улицам, бежать купаться на Москву-реку и драться с мальчишками» [51, с. 16]. Эту тему хулиганства, сопрягающуюся с уже отмеченной в первой главе темой бунтарства, можно сравнить с известной поэмой С. Есенина «Исповедь хулигана». В этой поэме мы можем ярко наблюдать неординарность личности С. Есенина, где хулиганство у поэта связано со смиренностью, беззаботностью, тоской по родному краю, религиозностью. У С. Есенина и О. Стриженова семантические поля слова «хулиган» значительно различаются в своей основе. Хулиганами во времена С. Есенина считались сквернословы, воры, пьяницы, люди, чье появление воспринималось как преддверье бездны, которая наступит через несколько лет, люди, которые порвали с традиционными заповедями и не могут уместиться в рамки добропорядочного человека. У О. Стриженова «хулиганство» воспринимается как мальчишеский задор, как тяга к свободной, босяцкой жизни, любовь к природе, животным, желание демонстрировать свое «я» вопреки всему. Однако все же их объединяет одно – это сохранение чувства индивидуальности, самого драгоценного качества личности для обоих. «Каждый поэт должен иметь свою рубашку», - напишет С. Есенин. [22, с. 4]. О. Стриженов в своих мемуарах не раз упоминает С. Есенина. Так, например, в главе «Пиковая дама» он пишет о номере отеля «Англетер», где пребывал поэт в день своей кончины, рассуждая о причинах его смерти. Поселившись в есенинском номере на целых десять дней во время съемок фильма-оперы «Пиковая дама», О. Стриженов пишет о том, что это очень помогло ему «в работе над «Пиковой дамой», и в дальнейшем над поэзией Есенина» [51, с. 135].

Косвенная связь с С. Есениным, присутствующая в мемуарах О. Стриженова, дает возможность предположить, что на уровне текста происходит «раздвоение», так как О. Стриженов пишет о серьезных вещах, но в душе остается мальчишкой. В этом скрытом мальчишеском характере, хулиганстве, озорничестве кроется бунтарство актера, являющееся основой отстаивания своей индивидуальности. В главе «Рождество в Париже», объясняясь в любви Л. Пырьевой О. Стриженов напишет в письме, цитируя строки из стихотворения С. Есенина «Письмо к женщине»:

«Простите мне...

Я знаю: вы не та –

Живете вы

С серьезным, умным мужем,

Что не нужна вам наша маята,

И сам я вам

Ни капельки не нужен»

[22, с. 135]

В главе «Письмо из Англии» автор вновь обращается к такой форме, как письмо, цитируя строки из известной поэмы С. Есенина «Анна Снегина»:

«Но вы мне по-прежнему милы,

Как родина и как весна»

[22, с. 95]

Подобно героине поэмы С. Есенина, которая писала письмо из Англии, О. Стриженов напишет его своей возлюбленной письмо из Англии. Обращенность автора мемуаров к произведениям С. Есенина объясняется такими, в частности, фактами его творческой биографии, как то, что за свою жизнь О. Стриженов неоднократно читал (в сопровождении классической музыки) поэмы С. Есенина «Анна Снегина» и «Черный человек», а также стихотворения «Письмо матери», «Ответ». Эту приверженность актера к С. Есенину, помимо темы бунтарства, можно сопоставить и с мотивом любви к Родине, поскольку, как и С. Есенин, О. Стриженов в своих мемуарах много говорит об этом, о чем речь пойдет далее.

Тему национальной и профессиональной самоидентификации О. Стриженов развивает в главах «Овод», «Любовь с первого взгляда», «Сорок первый», «Индия. Рим – Париж – Москва», «Каннский кинофестиваль», «Царское село», «Пиковая дама», «Дуэль», «Баррандов-фильм», «В мертвой петле», «Фильм по особому заданию», «Дар от Бога», «Гастролер», «Проба» актера», в которых автор рассказывает о своих ролях, о трудных задачах, которые стоят перед актером, о работе в кино, о деятельности режиссеров, о проблемах и их разрешениях на съемках фильмов, о таких аспектах игры актера, как наличие таланта, умение вживаться в роль, искусство перевоплощения и многом другом.

Тема «национальной самоидентификации» (любовь к Родине, причастность автора к судьбе России и осознание себя носителем русских традиций) выражается в отборе для книги тех фильмов и спектаклей, где автор играл главную роль. Так, вспоминая о роли поручика Говорухи-Отрока («Сорок первый»), автор прямо говорит о своей творческой задаче: «…хотелось сыграть русского человека, на которого я похож» [51, с. 79]. Исполняя роль Афанасия Никитина («Хождение за три моря»), О. Стриженов стремился к тому, чтобы «удивить всех, сыграв русского купца» [51, с. 92]. В фильме «Трус» автору «досталась роль не традиционного в кинематографе русского солдата» [51, с. 145]. В разных главах автор мемуаров напрямую говорит о любви к национальной истории, к России («Царское Село», «Письмо из Англии»). В главе «Письмо из Англии» О. Стриженов пишет: «…в какой-то момент даже показалось, что, как и у нас в сцене, вступила великая музыка Петра Ильича Чайковского. Тема Родины» [51, с. 229 – 230]. В главе «Фильм по особому заданию» автор утверждает, что он всегда в своих ролях «…нес зрителю героя с лучшими чертами, такими, как порядочность, честность, любовь к женщине, верность дружбе и, главное, - любовь к родине <...> Надо воспеть поруганные за последние десятилетия общечеловеческие ценности, в том числе патриотизм...» [51, с. 166]).

Тема «национальной самоидентификации» в мемуарах О. Стриженова может быть рассмотрена нами как антитеза «советскому», так как даже в советский период автор остается русским человеком, идя против нового мироустройства. Становится понятным, почему автор так трепетно пишет о своих родителях: он стремится доказать, что всегда был “потомственным” русским, с присущим ему чувством личной чести, а не советским человеком, ориентированным на идею коллективизма.

Для автора память о своей семье, отце, братьях, история их жизни, их гибель на войне, - и роли, которые он выбирал в кино, очень тесно связаны, так как во многих ролях он воплощал образы своих близких. «Говоруха-Отрок, например, напоминал мне отца. В фильме «Неподсуден» я пою песнь почти в той же летней форме, что тогда была на Борисе, и представлял, что я – это он», - пишет О. Стриженов [51, с. 21], более того, уже сама его биография (романтическое прошлое, культурная дворянская семья, героические события истории, в которых участвовали его близкие) является в основе своей предысторией тех фильмов, которые были наиболее близки О. Стриженову.

Из всех (около сорока) фильмов, в которых снимался О. Стриженов, он использует в качестве заглавий для глав-эпизодов своей книги только пять: «Овод», «Сорок первый», «Пиковая дама», «Дуэль», «В мертвой петле», четыре из которых (кроме фильма «В мертвой петле») совпадают с названиями художественных произведений великих и известных писателей. Седьмую главу своей книги О. Стриженов озаглавливает «Овод», (название первого фильма, в котором он снимался), и уже с первых строчек автор заявляет о своей трактовки роли - как романтического персонажа, в то время как в сценарии был представлен персонаж мелодраматический (о чем уже говорилось в первой главе нашей работы): «Я же играл героя романтического, потому что считал по возможности дальше уйти от мелодрамы» [51, с. 32]. Оценивая игру актера в фильме «Овод», Л. Данилова и Ю. Чирва пишут: «В «Оводе» О. Стриженов доказал свое право на роли героического и даже трагедийного плана. По существу, уже здесь <…> актер подал заявку на роль углубленно-психологическую, со сложностью духовного мира, с обостренной внутренней конфликтностью. Однако режиссеры увидели в Стриженове прежде всего «героя», и еще до конца съемок «Овода» актер получил приглашение на заглавную роль в фильме «Мексиканец» по рассказу Джека Лондона» [19, с. 52]. О. Стриженов в мемуарах пишет о том, что «он не Байрон, он другой», его сочли эталоном офицера белой армии, сыгранным им в фильме «Сорок первый», и он, если бы пошел на поводу у режиссеров, мог бы сыграть всех поручиков, существующих в литературе. А ему «хотелось сыграть русского человека, на которого он похож» [51, с. 79].

Именно такого русского человека сыграл О. Стриженов в фильме «Сорок первый». Как отмечает автор, «Сорок первый» - это появление нового советского кино, любовная элегия со свежим оригинальным взглядом на прошлое. Весь мир удивился, как русские могут красиво любить» [51, с. 90]. Уже в этих словах автора-актера можно увидеть романтический пафос с его высокой возвышенной любовью и идеалистическим взглядом на мир. Роль Говорухи-Отрока О. Стриженов определяет как важный этап в своем творческом развитии, и при этом спорит с тенденциозными оценками советских критиков: «…я попытался донести до зрителя трагическую раздвоенность русского человека, а отнюдь не курить фимиам белогвардейщине» [51, с. 91].

Сложные психологические характеры героев всегда привлекали внимание О. Стриженова. Желание актера создавать на экране именно таких героев и желание «сломать устоявшуюся точку зрения на себя, продиктованную предыдущим успехом» [51, с. 92] приводило порой к конфликтам с режиссерами и чиновниками, которые ставили вроде бы крест на О. Стриженове, решая не “выпускать” его за рамки ими определенного амплуа.

Говоря о «Пиковой даме», автор отмечает, что трудность роли Германа была в том, что он «воспален все время», находится на пределе нервного возбуждения: «… и ты должен перед каждой съемкой становится похожим на него – полусумасшедшим человеком, маньяком» [51, с. 133]. Возможно, по причине того, что перед актером никогда еще не стояло такой трудной задачи, как в «Пиковой даме», где были сведены почти на нет возможности идти от первоисточника, сложной игре актера и пробой сил в таком трудном жанре, как фильм-опера, с которой прекрасно справился О. Стриженов, он выбирает из послужного списка ролей, сыгранных им за многие годы, фильм «Пиковая дама» и дает это название одной из своих глав. «Работа над “Пиковой дамой” надолго осталась в памяти. Фильм имел большой успех. Его даже выдвинули на Ленинскую премию. Но в «верхах» решили, что наград достойны исключительно те произведения искусства, в которых присутствует советский положительные герой, а Германн явно не вписывался в эти строгие идеологические рамки», - пишет О. Стриженов. [49, с. 135] Это высказывание автора можно рассматривать как его стремление сниматься в фильмах, не вписывающихся в жесткие рамки официальной идеологии, и в этом выборе проявлять свою неординарность, связанную с романтическим восприятием мира.

Дальнейший его путь лежал к А.П. Чехову. Как отмечает автор, «о Чехове, мимо которого не мог и не должен пройти ни один актер, я думал давно» [51, с. 141]. В главе «Дуэль» О. Стриженов пишет, как непрост Лаевский для исполнителя: «Есть опасность представить его прямолинейно из двух половин – плохой и хороший, чуть ли не злодей и совсем обновленный. Нет, у Лаевского нет одного определенного состояния. У него все смешано, сбито, запутано, хорошее скрыто за плохим, черствость и жестокость перепутаны с действительными страданиями. Все сложно, как всегда у Чехова» [51, с. 141]. Кстати говоря, название главы «Дуэль» имеет двойной смысл: с одной стороны, оно означает, что фильм, снятый по повести А.П. Чехова, является значительным этапом в творчестве актера, а с другой - дуэль как борьба, несогласие, вызов содержит в себе тот конфликт романтического персонажа с миром, о котором мы писали в первой главе работы.

В главе «В мертвой петле», пожалуй, наиболее ярко прослеживается связь личного (так называемого внутреннего состояния) и профессионального (внешнего) на уровне текста. Помимо названия фильма «В мертвой петле», автор определяет название главы как состояние, в котором находился в то время он сам. В этой главе автор пишет о том, что в период съемок фильма он уезжал на празднование Нового года в Москву и о встрече с Лионеллой Пырьевой, в которую уже тогда был сильно влюблен. Неотделимость внутреннего чувства любви и актерской деятельности на уровне текста раскрывается в следующих словах автора: «Вечная Музыка <...> Никогда не расстанемся. Какой-то вихрь! Восторг! Счастье! Я и впрямь очутился в мертвой петле» [51, с. 158]. Мертвая петля туго затянула его сердце и больше уже никогда не отпускала.

Тема романтической любви развернута в главах «Любовь с первого взгляда» (первая романтическая встреча), «Пиковая дама», «Рождество в Париже», «В мертвой петле», «Неожиданная партнерша», «Встреча в Одессе», «Письмо из Германии», «Письмо из Индии», «Письмо из Англии».

Тема любви, пожалуй, одна из самых важных сквозных тем в книге О. Стриженова, неслучайно ей завершаются мемуары. Сам автор пишет, что «без любви: все пусто и теряет всякий смысл» [51, с. 198]. Романтическая история любви выступает в мемуарах О. Стриженова в категории личностно-индивидуальной на фоне описания известной всем, публичной профессиональной деятельности. Как уже говорилось выше, сам любовный сюжет мемуаров развивается дискретно, фрагментарно. Упоминая практически во всех главах о своей любви, он дает “прямое” название только одной главе - «Любовь с первого взгляда», в название которой уже заложен принцип романтического восприятия любви. Ни слова не говоря о каких-либо бытовых подробностях их совместной жизни, О. Стриженов выбирает наиболее яркие и ценные моменты истории их любви: первая встреча возле оперного театра («Любовь с первого взгляда»), вторая встреча в порту («Пиковая дама»), третья встреча во время съемок фильма «В мертвой петле», продлившаяся около двух месяцев («В мертвой петле»), четвертая встреча во время съемок фильма «Последняя жертва» («Неожиданная партнерша»), пятая встреча в Одессе, когда О. Стриженов публично сделал Л. Пырьевой предложение стать его женой («Встреча в Одессе»): «именно в Одессе я ощутил, как мне стало пусто и одиноко в театре. Как мне бесконечно не хватает в моей жизни Лины!», - пишет О. Стриженов [51, с. 220].

Вместо бытовых подробностей совместного проживания, в мемуарах представлены письма, которые являются квинтэссенцией чувства, в них звучат прямые и искренние признания в любви: «…ты не представляешь, какое счастье ты мне подарила! И правда, ты у меня – умница и красавица. Я очень люблю тебя и очень благодарен тебе за все!..» [51, с. 229].

Благодаря таким «сквозным» темам, как тема истоков личности, национальной и профессиональной самоидентификации, тема романтической любви, отдельные фрагменты книги, скрепляясь в единство, создают целостность текста, которая, подобно прозаическому циклу, включает в себя отдельные главы-эпизоды.

Общий замысел книги, смысл которого обогащается внутри отдельных фрагментов – глав-эпизодов, - восходит к законам романтической эстетики. Автобиографический герой мемуаров, созданный автором, названным кинокритикой актером романтического амплуа, является своеобразным опровержением этого внешнего признака и в то же время становится его собственной трактовкой внутренне присущей ему как личности романтической природы.