§ 473. 3) С экспрессивным и эмоциональным оттенком связано обособление двух прилагательных, стоящих после существительного; в строго деловой речи такой необычный порядок слов не употребляется:

За кормой шелково струится, тихо плещет вода, смолисто-густая, безбрежная (Горький, Мои университеты); Люди, маленькие, черные, суетливо бегут мимо монументов, и никто не бросит взгляда на лицо героя (Горький, Город Желтого Дьявола); Ко всем инаковерующим он относился с легким пренебрежением, жалостливым, но не обидным (Горький, Время Короленко); Вся душа его, добрая и теплая, казалось, была проникнута насквозь, пресыщена одним чувством (Тургенев); Гнедые, пристяжные, маленькие, черноглазые, черноногие, так и горят, так и поджимаются (Тургенев).

Как и в других случаях, здесь обособление особо подчеркивает и существительное, и прилагательные, а где это невозможно из-за несамостоятельности по значению существительного и его тесной связи с прилагательными, оно отсутствует:

Идя, она впервые убедилась, что земля действительно вращается вокруг оси своей, вращается с быстротой нелепой и ненужной (Горький, Рассказ об одном романе).

§ 474. 4) Причастный оборот обособляется тогда, когда он стоит после существительного. Он в таком случае близок по значению к придаточному определительному и обычно может быть заменен им (о различиях между причастным оборотом и придаточным определительным см. ниже, § 482): Перед нами раскинулось версты на три скудное дерновое поле, изрезанное оврагами, ограниченное гребнем леса (Горький, В людях); Снегирь, отбившийся от стаи, сидит на ольхе, красный, важный, как генерал (там же). Перенос причастного оборота в положение перед существительным, в связи с чем он становится необособленным, теснее увязывает его с существительным, создает более компактную группу предмета с его определением:

Отбившийся от стаи снегирь...; Послышались приближающиеся к кустам звуки (Л.Толстой, Хаджи Мурат); Кажется, что там... качается чудесно сотканная из нитей золота, цветов и звезд большая колыбель – в ней, ночью, отдыхает солнце (Горький, Царство скуки).

§ 475. 5) Эмоциональной художественной речи свойственно обособление прилагательных, расположенных отдельно от существительного: Ярко освещенный, неожиданно показался за поворотом большой приволжский город.

Дальше, вечно чуждый тени,

Моет желтый Нил

Раскаленные ступени

Царственных могил.

(Лермонтов.)

Никита Зотов стоял перед ней истово и прямо, как в церкви, – расчесанный, чистый, в мягких сапожках, в темной из тонкого сукна ферязи... (А.Н.Толстой, Петр Первый); Озаренные закатом, медленно приближались черепичные кровли (там же).

§ 476. 6) У приложений, обозначающих фамилии и имена и стоящих после существительного, обособление, направляя внимание на приложение, обычно указывает на то, что фамилия сообщается впервые; отсутствие обособления указывает на то, что фамилия уже знакома слушателям и поэтому не требует подчеркивания:

Заведующий складом, Петров, согласился отпустить товары – Заведующий складом Петров согласился отпустить товары; Переводчик, князь Тарханов, подошел к Хаджи Мурату (Л.Толстой, Хаджи Мурат); Хозяин сакли, Садо, был человек лет сорока (там же); Ему помогал торговать Алексей – ленивый, грубый парень; Третий брат – Иван, учится в учительском институте... (Горький, Мои университеты).

Любопытно, что в первой фразе "Капитанской дочки" Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17... году в некоторых изданиях выделяется запятыми "Андреи Петрович Гринев". Это требует чтения данной группы слов с обособлением.

§ 477. 7) Особым эмоциональным характером обладают приложения, стоящие в начале предложения в именительном падеже и не согласованные с личным местоимением, к которому они относятся. Именительный падеж при этих условиях получает большую самостоятельность. Он сосредоточивает внимание на названном предмете. Пешковский называет его именительным "представления":

Счастливые безумцы, никогда не трезвеющие, – им незнакома внутренняя, борьба, они страдают от внешних причин, от злых людей и случайностей (Герцен, Былое и думы); Потомки римских "отцов отечества" и дети во Христе отцов иезуитов, воспитанные на классических воспоминаниях и на преданиях средневековых смут, у них в душе бродит бездна античных добродетелей и католических пороков... (там же).

И высокое чувство юмора было у Шаляпина. Тонкая ирония или простодушная шутка – тем и другим он превосходно владел (Л.Никулин, Люди русского искусства).

Колоссальные вазы Эрмитажа до 2 метров вышины (работы 1840—1852 годов), огромные столешницы сплошного синего тона – таких изделий не видел мир, и перед ними бледнеют создания эпохи Возрождения (Ферсман, Рассказы о самоцветах).

Так же употребляются и несогласованные прилагательные и причастия: Развратный по жизни, грубый по натуре, не терпящий никакого возражения, – его влияние было чрезвычайно вредно (Герцен, Былое и думы).

Совсем отрывается от предложения именительный в таком случае:

Недоразумения! – я благодарен им, они объяснили мне много... (там же).

§ 478. 8) Одиночное деепричастие обособляют для того, чтобы выдвинуть его, подчеркнуть обозначаемое им действие. Чаще это бывает в художественной речи. Когда такое выделение неуместно, обособление отсутствует:

Огонек папиросы, вспыхивая, освещал его странное лицо, отражался в стеклах очков (Горький, О вреде философии); Улыбаясь, женщина протянула ему руку (Горький, Рассказ об одном романе); Перегоняя, жгли кнутами, – мерин приседал (А.Н.Толстой, Петр Первый); Дворянин божился, рвал себя за грудь, а иные, прося, плакали, – что вконец захудали на землишке и помирают голодной и озябают студеной смертью (там же).

Одиночное деепричастие не обособлено: Иногда по двору ходил прихрамывая старик (Горький, Детство); Там в темноте чьи-то глаза смотрели не мигая (А.Н.Толстой, Петр Первый).

§ 479. 9) При наличии двух одинаковых обстоятельств (времени или места) второе обособляется, если его следует выделить, иначе они могут образовать одно целое. Такое обособление чаще наблюдается в художественной речи для подчеркивания отдельных деталей: ...в тени, под деревьями, на узорных листьях папоротника сверкает серебряной парчой иней утреннего заморозка (Горький, В людях); Он жил далеко, на противоположном конце города (Горький, Время Короленко); Я сидел в березовой роще осенью, около половины сентября (Тургенев); Наташа ловко и уверенно сидела на своем вороном Арабчике и верной рукой, без усилия, осадила его (Л.Толстой, Война и мир); Он смеется негромко, разбитым бубенчиком (Горький, В людях); Она подалась в самую глубь, за трубу (А.Н.Толстой, Петр Первый); Напротив Охотного ряда, на Голицынском дворе, было чисто и чинно. Жарко блестели, от крыши до земли, обитые медью стены дома (там же); Едва перешли мост, из канавы – где-то в трех шагах – угрожающе окликнули: Стой! Кто идет? (А.Н.Толстой, Хлеб).