§ 339. Следующий ряд явлений характеризует неполную грамматическую оформленность предложений, наличие отступлений от синтаксических связей внутри предложения, обязательных в книжной речи.

Сюда прежде всего относится широкое введение идиом как таких целых, в которых синтаксические отношения не подчинены структуре данного предложения, а нередко вообще необъяснимы с точки зрения системы современного синтаксиса. Берем примеры из писем Чехова: Из редакции в типографию Голике рукой подать; Были кое-какие деньжонки, да нелегкая дернула меня дать взаймы приятелю-поручику; ...начинаешь жалеть публику, которая уходила из театра не солоно хлебавши; Сочинители подписей и мертвые не имут сраму. Особенно показательны те идиомы, которые по своей структуре сами являются предложением: Денег – кот наплакал; У нас было не лето, а сплошное черт знает что: дождь, дождь и дождь.

Сходно с употреблением идиом использование целых выражений из речи собеседника, структурно не увязанных с данным предложением: Покорный Вашему "поскорее и всю правду", берусь за перо тотчас же по получении Вашего письма... (из письма Чехова); Ты не видишь конца моему "надо", потому что это "надо" – не твое. (Федин, Необыкновенное лето); Стихи всегда хочется говорить быстрее, чем прозу... – С этим "хочется" надо бороться, – ответил ей К. С. (Н.Горчаков, Режиссерские уроки К. С. Станиславского); "Победа" была новенькая, прямо с завода. Необкатанный ее мотор был с ограничителем. Поэтому двигались мы, по выражению водителя, со скоростью "девятый день десятую версту"... (Б.Полевой, Морская улица).

В "Буре" Эренбурга есть такой диалог: Молодой врач Забродский, до болезненности впечатлительный, входя в палату Крылова, говорил:

— Дмитрий Алексеевич, пришел к вам – руки опускаются.

— Я от "руки опускаются" не лечу, – ворчал Крылов, – особенно лиц, так сказать, медицинского звания.

§ 340. Затем ряд явлений обнаруживает, что говорящий позволяет себе отступить от синтаксических норм языка как слишком сложных и обременительных. Вместо конструкций, где отношения выражены формами слов, выступают чисто аналитические конструкции, в которых неизменяемые слова оказываются на месте изменяемых или изменяемые выступают в своей независимой основной форме, не будучи связаны грамматически с другими словами предложения.

Таково широкое введение междометий в структуру предложений, когда они выступают в роли разных членов предложения и заменяют разные части речи. Особенно часто междометие выступает в роли сказуемого. Примеры из писем Чехова: Прятать нужно, но прятаться – ни, ни; Если приедете в ноябре, то – merci; За тему – мерси Вас. Утилизирую.

Но также они появляются в роли других членов предложения на месте имен существительных: Ах! Но одного "аха" недостаточно: Второе "ах" по поводу "Речи и ремешка"; Возвращаю письмо Горленко вместе с большим спасибо; Поместите объявление, скажу спасибо.

§ 341. Чисто аналитические конструкции представляет употребление наречий с предлогами: Я шлю Вам рассказ, который писал не для Осколков, а для "вообще", куда сгодится; Было ли до сегодня напечатано что-либо подобное в Стрекозе?; Обратно можно за дешево проехать. Близко к этому употребление предложного сочетания как цельного выражения с новым предлогом: Половина работы отложена на после лета.

Подобным же образом употребляется инфинитив: Теперь насчет сниматься (из письма Чехова); Какая разница между рассказать зрителю об идее пьесы... и вскрыть, показать совершающийся на его глазах внутренний процесс становления идей (Н.Горчаков, О Станиславском).

§ 342. В качестве независимой формы выступает именительный падеж существительного, который в роли приложения остается не согласованным с подчиняющим словом: На Фоминой неделе я шаферствую у двоих: доктор и художник; А книги моей нигде нет в Москве. Есть она только у Салаева и Ступина – магазины, куда ходят только за учебниками (Письма Чехова).

Употребление несогласованного именительного падежа придает ему больший вес; отталкиваясь от своего места внутри предложения, этот именительный имеет тенденцию превратиться в целое предложение; при этом налицо ряд переходных случаев, когда нет возможности определить, следует ли рассматривать именительный лишь как член предложения или как особую формацию, приближающуюся к предложению. Такие переходные случаи имеются в следующих примерах:

Вся беда в покупках и расходах, которые ты не имел права делать и от которых давно уже должен был отказаться: Мука Нестле (?!?), лишняя прислуга и т. д. (Письма Чехова). Когда я во вторник после обеда читаю сей журнал, то он напоминает мне Францию: цветущая, богато одаренная, но несомненно вымирающая нация! (там же). Второй случай резко отличен от обычного приложения по своей предикативности.

В следующих случаях именительный соответствует придаточному предложению, но имеет ту своеобразную черту, что он не выражает утверждения, а только называет тему:

В июне я не приеду: семейные обстоятельства... (Письма Чехова); Праздники в Москве прошли шумно. По крайней мере я не имел ни одного покойного дня: гости, съезд врачей, длинные разговоры и проч. (там же); Сестра в угаре: поклонники, симфонические собрания, большая квартира... (там же). Таким образом, здесь имеется формация, обычно неупотребительная в книжной речи.

§ 343. Рассматриваемый стиль использует ряд словосочетаний или совсем недопустимых в книжной речи, или не характерных для нее. Сюда прежде всего относится группа явлений, которая обнаруживает свое происхождение из диалога, когда известные словосочетания или формы слов как бы подхватываются говорящим от собеседника и вводятся им в свою речь без их необходимой переработки. Обычно явления такого рода встречаются в диалоге, но некоторые из них, превратившись в структурный элемент известного типа предложения, получают распространение и в монологической речи.

Очень своеобразной конструкцией подобного рода является употребление 1-го лица глагола, или повторяемого за собеседником, или ему приписываемого, для выражения самого резкого возражения и запрета совершать действие, которое собеседник выражает желание совершить. При этом форма 1-го лица не обозначает действия, совершаемого самим говорящим (уеду), а выражает протест со стороны говорящего против его совершения собеседником (я тебе решительно запрещаю уехать). Подобный оборот окрашен интонацией угрозы и включает дательный лица для обозначения того, к кому направлена угроза (этот дательный вне этого оборота невозможен при данных глаголах). Весь оборот представляет собой синтаксическую идиому и, может быть, своим происхождением обязан контаминации авторского начала я тебе и глагола из прямой речи собеседника.

— Нам бы уехать отсюда, – говорю. Он мне кулак показал: – Я те уеду (Горький, Рассказ о необыкновенном). Нужно было очень долго и разнообразно бить Платона, прежде чем он сказал, что ему надоел птичий свист... и что он хочет утопиться в омуте, за мельницей. – Попробуй, стервец! Я те утоплюсь, – пригрозил вахмистр... (Горький, О тараканах).

— Обдумать надо, – сказал Павлик, как купец, решивший поторговаться.

Рагозин пригрозил в полушутку:

— Я тебе обдумаю! (Федин, Необыкновенное лето).

В этих случаях на прямую речь собеседника как бы наслаивается авторская интонация резкого протеста против такого явления.

§ 344. Таким же образом наблюдается подхватывание говорящим второго лица собеседника в его вопросе, обращенном к говорящему, вместо его замены первым лицом, в отношении к себе, как это бывает в более спокойной речи.

Этот оборот выражает крайнее удивление говорящего.

Да чем же ты, Жужу, в случай попал,

Бессилен бывши так и мал,

Меж тем как я из кожи рвусь напрасно?

Чем служишь ты? – Чем служишь!

Вот прекрасно!

С насмешкой отвечал Жужу:

На задних лапках я хожу.

(Крылов, Две собаки.)

§ 345. Говорящий повторно воспроизводит вопрос собеседника, а затем противополагает ему (союзом а) свой ответ; этим достигается то, что даваемый ответ подчеркивается и выдвигается на первый план по сравнению со всеми другими возможными ответами. Такие повторяющиеся вопросительные слова в целях усиления употребляются и в монологической речи, не будучи заимствованы из речи собеседника в каждом отдельном случае, и представляют собой специфический прием аффективной речи.

Аркадина. На мне был удивительный туалет... Что-что, а уж одеться я не дура... (Чехов, Чайка); Кому-кому, а уж им-то, севастопольским матросам, все эти редуты и бастионы были известны в каждой лопате земли (Сергеев-Ценский, Севастопольская страда. Эпилог).

§ 346. Говорящий воспроизводит дважды – без отрицания и с отрицанием – из речи собеседника название того предмета или явления, относительно которого собеседник выражает сомнение, а затем с противительным а дает свой ответ, выражающий желание, при частичном ограничении, рассеять сомнения говорящего.

— В Петербурге невест на всех на вас хватит, не бойся!

— Я не боюсь, что не хватит, да ведь не всех же ты знаешь, Прасковья Ивановна, – продолжал шутливо спорить Лесли.

— Всех не всех, а порядочно знаю... (Сергеев-Ценский, Севастопольская страда).

— Куда же нам теперь, дядя Арсентий? – Он [Арсентий] без малейшего промедления ответил:

— На Северную, куда же еще!

— Хорошо, на Северную, а что ж там гостиниц, что ли, понастроили? – недовольно сказала Капитолина Петровна.

— Гостиниц не гостиниц, а что касается земли, на всех хватит,—уверенно отозвался Арсентий (там же).

Пищик. Я полнокровный, со мной уж два раза удар был, танцевать трудно, но, как говорится, попал в стаю, лай не лай, а хвостом, виляй (Чехов, Вишневый сад).

§ 347. Говорящий сначала вслед за собеседником воспроизводит глагол в инфинитиве, вызывая этим представление о данном действии, а затем употребляет тот же глагол в форме, нужной для выражения известного утверждения, согласия с определенным положением или фактом, высказанным собеседником, после чего (союзы но, да) говорящим вносится известное ограничение в это утверждение и ему противополагается собственное утверждение говорящего.

...Пойди-ка, найди сии элементы во всей России! Найти-то найдешь, да не в таких крайних видах, какие нужны драматургам (из письма Чехова); Вы эту книжку читать-то читайте, да не особенно верьте (Чехов, Три года).

Они, на мой взгляд, не характерны для общей массы тех ребят, которые по примеру одного философа древности требуют:

— Бей, но научи!

— Бить их – бьют, но учат – плохо и почти всегда жестоко (Горький, О возвеличенных и "начинающих").

В книжной речи этот оборот ближе всего может быть передан уступительным предложением ("Хотя их и найдешь, да не в таких крайних видах, какие нужны драматургам").

Глагол может употребляться и в той форме, в которой он был у собеседника:

— Позволь, – остановил Рагозина его оппонент. – Ты думаешь, мы тут этого не изучали?

— Изучали-то изучали, а ты разреши еще пару строчек (Федин, Необыкновенное лето).

§ 348. Только разговорной речи свойственно употребление сочетаний из двух глаголов в одинаковой форме, из которых один подчинен другому. Особенно часто подчиняющим бывает глагол пойти, но также некоторые другие (пытаться, сидеть), основное содержание оборота выражается в подчиненном глаголе. В литературной речи этому обороту соответствует сочетание подчиняющего глагола с инфинитивом, если глаголы совершенного вида: пойду посмотрю – пойду посмотреть, и с деепричастием, если глаголы несовершенного вида: сижу читаю – сижу читая. В текстах иногда постановка запятой затрудняет отличие этого оборота от перечисления. Вот несколько фраз из разговоров: В лесу мы сели отдохнули (сели отдохнуть); Я пишу тороплюсь (пишу торопясь); Вчера сидим разговариваем (сидим разговаривая).

Еще примеры:

Отдохну-ка, сяду у лесной опушки (Майков, Родина); Маша. Я пойду поищу его (Чехов, Чайка); Дорн. Пойти дать обоим валериановых капель (там же); А ты попробуй поверь (Горький, Пожары).

Мильоны вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами.

(Блок, Скифы.)

Я пойду погуляю, – сказал Кирилл, накидывая на плечи куртку (Федин, Первые радости); Так я пойду погуляю. – Пойди погуляй (реплики Кирилла и Веры Никандровны) (там же); Пойдем посмотрим, – вдруг загоревшись, сказал Пастухов (там же); Не подходи ко мне, я должен помыться, ступай играй, – сказал Пастухов немного растроганно (Федин, Необыкновенное лето).