§ 203. Рядом с противопоставлением мы – вы следует отметить аналогичное использование притяжательных местоимений наш, ваш.

Местоимение наш служит для обозначения человека, целиком и до конца близкого, преданного общему делу. Выделение такого в полной мере своего человека от всяких лиц, так или иначе сочувствующих и в той или иной мере действующих заодно, четко сказывается в таком заявлении рабочего: Вы с нами, а – не наш, вот что я говорю, – продолжал он вдумчиво, тихо (Горький, Мои университеты).

Местоимения ваш и твой прилагаются к лицу, которому дается отрицательная характеристика, в обращении к тем, кто выступает на его защиту или подозревается в сочувствии к нему. Говорящий стремится опорочить слушателя, объединяя его с порицаемым лицом. Такова в "Горе от ума" реплика: ... Он якобинец, ваш Чацкий. Серебряков в "Дяде Ване" заявляет: На что мне твой Астров? Он столько же понимает в медицине, как я в астрономии.

§ 204. Местоимение 1-го лица в единственном числе, обозначающее самого говорящего, употребляемое часто, создает впечатление выпячивания говорящим своей роли, нескромного самовосхваления. Такое самохвальство типически воспроизводится Гоголем в репликах Хлестакова, особенно в его угрозах чиновникам: Извольте, господа, я принимаю должность, я принимаю... только у меня: ни, ни, ни! уж у меня ухо востро! уж я... О, я шутить не люблю; я им всем задал острастку... Я такой! Я не посмотрю ни на кого...

В "Записных книжках" Чехова есть такая запись, безусловно, имеющая в виду разоблачение самохвальства: Она, девица умная: —я не умею притворяться... я никогда не лгу... я с принципами... – и все я... я... я...

В стихотворении "Последняя буква алфавита" В. Лебедев-Кумач выпячивание я рисует как типичную черту самодовольного бюрократа, расточающего угрозы: Да я вас!.. Да я вам!.. Я вас прогоню! Я вам покажу!

В связи с этим становится устойчивой нормой употребление 1-го лица глагола без личного местоимения; в таком случае все внимание сосредоточивается на самом действии, без подчеркивания его принадлежности говорящему или пишущему.

Обычны такие глаголы без я в письмах Чехова. Вот несколько характерных оборотов: Отвечаю на Ваше письмо...; Когда кончу, не знаю; Пишу степной рассказ; Пишу, но чувствую...; Никак не могу забыть его обещания; Напугал [о себе] человека ни за что, ни про что...

Такой пропуск "я" характеризует и научную речь. Вот несколько примеров из статьи Шахматова "Русский язык и его особенности": Скажу несколько слов о тех методах...; Поясню сказанное примером; Считаю вероятным..., Думаю, что и на это надо ответить отрицательно... .

§ 205. Говорящий иногда обозначает себя местоимениями 2-го и 3-го лица, что обусловлено особым отношением к себе.

Местоимения ты, твой употребляются при внутренних диалогах, когда говорящий обращается к себе как к собеседнику: "Булычев смотрит в зеркало, говорит почти во весь голос: Плохо твое дело, Егор. И рожа, брат, у тебя... не твоя, какая-то!" (Горький, Егор Булычев и другие).

Местоимение я для обозначения самого говорящего заменяется и местоимением 3-го лица он. Это, во-первых, служит выражением того, что говорящий или размышляющий судит о себе со стороны, рассматривая себя глазами постороннего. Обоснование такой замены раскрывается Л. Н. Толстым по поводу размышлений Наташи Ростовой: Это удивительно, как я умна, и как... она мила, – продолжала она, говоря про себя в третьем лице и воображая, что это говорит про нее какой-то очень умный, самый умный и самый хороший мужчина.

Во-вторых, это делается в целях маскировки, для того чтобы об интимных подробностях можно было говорить открыто, без лишнего стеснения, как о чем-то постороннем. Этот прием оказывается разъясненным в следующем месте "Записок" Вигеля. Рассказывая о своем раннем романе, он пишет:

Явное предпочтение, оказанное мне [одной молодой женщиной] перед сими людьми, сначала только польстило моему самолюбию. Брат мой, будучи сам еще молод, но гораздо более опытен, первый заметил, что тут не одно простое предпочтение, а нечто более нежное и пылкое. Находя, что пришла уже для меня пора любви, и надеясь, что воспитание ее предохранит меня от разврата, он видел в этом самый счастливый к тому случай. Что сказать мне более? В столь отдаленном времени, мне кажется, говорю я не о себе, а совсем о другом человеке, и потому, не краснея, могу признаться, что он был любим и что сам был более чем неравнодушен. Все это так мало скрывалось от посторонних глаз, что я, право, не знаю, как это сходило нам с рук. Над нашим добрым согласием, маленькими ссорами, потом примирениями все еще смеялись и смотрели на то, как на ребячество.

Своеобразный пример рассказа о себе со стороны, выражающего стремление объективно, с некоторой долей скептицизма передать о своих замыслах, приводит С. Н. Дурылин в своей книге "Нестеров-портретист". Он пишет:

"Он (т. е. Нестеров. – А. Г.) давно думал о "лирическом портрете" и эту свою думу связал с новым портретом дочери. В апреле 1928 года Нестеров писал мне, говоря о себе в 3-м лице: М. В. (Михаил Васильевич Нестеров. – А. Г.) мечтает летом написать портрет с его Веры. "Лирический портрет". Посмотрим, остался ли у старика "порох в пороховницах", или это уже "шлюпик". 16 мая, не боясь повторения, Михаил Васильевич делился со мной теми же надеждами и опасениями: Я недели через полторы поеду туда же (в Мураново, музей-усадьбу Ф. И. Тютчева. – С. Д.) не надолго, на один этюд. А потом за портрет – "лирический портрет". Посмотрим, посмотрим, много ли осталось у старика "пороха". Чего он стоит в 66 лет".

В лирике использование личных местоимений иногда оказывается тонким и сложным и создает разнообразные оттенки экспрессии. Ограничусь одним примером. В начале стихотворения "С какою негою..." Тютчев обращается к героине во 2-м лице, а о ее возлюбленном говорит в 3-м лице:

С какою негою, с какой тоской влюбленной

Твой взор, твой страстный взор изнемогал на нем,

И матери нежней тебя лелеял он.

А в самом конце переходит на 1-е лицо множественного числа, говоря о "нас обоих":

А днесь... О, если бы тогда тебе приснилось,

Что будущность для нас обоих берегла,

тем самым раскрывая, что изображенный им посторонний герой, обозначавшийся местоимением он, и есть сам автор. Такое признание как бы прорывается непроизвольно под влиянием охвативших автора горестных чувств, преодолев его скрытность.

§ 206. Иного характера маскировка, вызываемая нежеланием назвать то или иное лицо по имени, проявляется при обозначении местоимением он героя или героини (возлюбленных) или, наоборот, врага. В таком случае это местоимение субстантивируется:

То видит он (Онегин) врагов забвенных...

То сельский дом – и у окна

Сидит она, и все она.

(Пушкин, Евгений Онегин.)

Вся обомлела, запылала,

И в мыслях молвила: вот он!

(Там же.)

Когда же она увидела его в первый раз, на вечере, который давал ее отец, она окончательно убедилась, что это – он, и он, в самом деле, сделался ее "он" (Герцен, Былое и думы); Оказалось, что и ее "он" принадлежал тоже к "табуну диких людей" (Чехов, Скучная история).

§ 207. В обращении к собеседнику употребляется местоимение 2-го лица в единственном и множественном числе. Как известно, характерным признаком литературного языка является обращение на вы ко всем лицам, вне узкого круга семьи и близких друзей. Обращение к посторонним на ты или служит признаком нелитературности речи и в таком случае не является обидным, или же производит впечатление намеренного желания грубо оскорбить и унизить собеседника.

О том, какое потрясение может произвести такое обращение, рассказывает в "Педагогической поэме" А.С. Макаренко:

В одно зимнее утро я предложил Задорову пойти нарубить дров для кухни. Услышал обычный задорно-веселый ответ: — Иди сам наруби, много вас тут! Это впервые ко мне обратились на "ты". В состоянии гнева и обиды, доведенный до отчаяния и остервенения всеми предшествующими месяцами, я размахнулся и ударил Задорова по щеке.

§ 208. В то же время в жанре высокой, торжественной лирики, в обращениях к изображаемому персонажу, в том числе и к крупным историческим деятелям, употребляется местоимение ты. Это один из примеров сохранения архаических элементов в данном стиле речи.

Так, Пушкин в стихотворении "Ко гробу Кутузова" обращается к Кутузову:

В твоем гробу восторг живет!

Он русский глас нам издает;

Он нам твердит о той године,

Когда народной веры глас

Воззвал к святой твоей седине:

"Иди, спасай!" Ты встал и спас.

Некрасов в стихотворении "Памяти Добролюбова" пишет:

Суров ты был, ты в молодые годы

Умел рассудку страсти подчинять.

Учил ты жить для славы, для свободы,

Но более учил ты умирать.

В стихотворении "Тургеневу" Некрасов пишет:

Мы вышли вместе... Наобум

Я шел во мраке ночи,

А ты... уж светел был твой ум,

И зорки были очи.

Ты знал, что ночь, глухая ночь

Всю нашу жизнь продлится,

И не ушел ты с поля прочь,

И стал ты честно биться.

В великом сердце ты носил

Великую заботу,

Ты как поденщик выходил

До солнца на работу.

Во лжи дремать ты не давал,

Клеймя и проклиная,

И маску дерзостно срывал

С глупца и негодяя.

§ 209. Особо следует сказать об употреблении форм местоимения 3-го лица рядом с существительным. С одной стороны, такое употребление широко распространено в просторечии и в художественной литературе используется в речи действующих лиц: А где он, этот сосед? (Шолохов, Они сражались за Родину); Жутко ему стало, Ермилу-то псарю (Тургенев, Записки охотника); Работа – она штука долговекая (Бажов, Чугунная бабушка).

Являясь выразителем усиления, подчеркивания, близкое по значению к определенному артиклю, такое он нередко засоряет речь учащихся и требует исправления. Вот несколько примеров этого рода: Ученик, он получал литературный материал; Фонетический курс, он играет большую роль; Принцип единства педагогического воздействия, как он осуществляется в семье?

С другой стороны, он совместно с существительным употребляется в торжественной, риторической речи в целях усиления. Так, у Пушкина в послании "К Чаадаеву":

Товарищ, верь: взойдет она,

Заря пленительного счастья..

У Тютчева:

Весна – она о вас не знает,

О вас, о горе и о зле...

Твой милый образ, незабвенный,

Он предо мной везде, всегда...

В трудную минуту спроси у них, этих строгих людей, что по крохам собирали нашу державу, и они подскажут тебе, как поступать, даже оставшись в одиночку среди вражьего множества (Леонов, Слава России).

§ 210. Наконец, помимо общеупотребительных местоимений 1-го и 2-го лица мы, вы, в разговорной речи и просторечии с местоименным значением используются выражения: наш брат, наша сестра, ваш брат, ваша сестра. Так, в письме Тихонову Чехов пишет: Огрубел и ленив, хотя и знаю, что нашему брату без ласки никак быть невозможно. Будь я министром, запретил бы я вашему брату ятем людей морочить (Чехов); Вслед за властью, за советской, вслед за фронтом шел наш брат (Твардовский, Василий Теркин).

СИНОНИМИКА И СЕМАНТИКА ДРУГИХ ВИДОВ МЕСТОИМЕНИЙ

§ 211. В русском языке имеется несколько групп местоимений, близких по значению, которые иногда могут заменять одно другое. Выяснение оттенков таких синонимических местоимений связано с их семантикой, поэтому оба эти вопроса рассматриваются совместно.

1) Возвратное местоимение себя и косвенные падежи местоимения он.

Возвратное местоимение себя служит для указания на то, что объект действия тождествен с субъектом, иначе говоря, обозначает, что действие направлено на само действующее лицо. Он не щадил себя на работе; Что с вами? Вы не похожи на себя; Я пойду к себе; Эти книги я оставлю себе, а эти вы возьмите себе; Расскажите о себе подробнее; Вы недовольны собой (т. е. вами же), а я собой (т. е. мной самим). Как видно из этих примеров, возвратное местоимение себя может относиться ко всем трем лицам, что отличает русский язык от ряда других языков (английского, немецкого, французского), в которых оно не может связываться с 1-м и 2-м лицом.

Возвратное местоимение себя, указывая объект, тождественный с субъектом действия, обычно обозначает то же лицо или предмет, что и подлежащее, как в приведенных выше примерах. Но оно может относиться также к лицу, испытывающему то или иное состояние и выражаемому родительным с предлогом у и дательным падежами в таких безличных оборотах, как: Мне посчастливилось найти себе комнату; Ему хотелось устроить себе праздник; У него не было охоты утруждать себя этим поручением; У вас не было причины быть недовольным собой. Во всех подобных случаях себя указывает на то лицо, которое совершает действие, выраженное инфинитивом (сравни: Я нашел себе комнату, Он устроил себе праздник и т. д.).

Возможность связи местоимения себя с лицом, совершающим действие, обозначаемое инфинитивом, приводит к неясности в тех случаях, когда инфинитив подчинен другому глаголу, с другим действующим лицом, например: Мать велела дочери налить себе воды. В этом случае налицо два деятеля: велела наливать мать, а наливала дочь. И себе может обозначать и матери, и дочери Так, эта фраза может быть соотнесена по значению с двумя следующими: 1) Мать велела, чтобы дочь налила ей [матери] воды; 2) Мать велела, чтобы дочь налила себе [дочери] воды. Также допускает двойное понимание фраза: Директор отдал распоряжение секретарю не допускать к себе посетителей раньше 10 часов.

Здесь, чтобы выразить не допускать к директору следует перестроить фразу, заменив к себе местоимением 3-го лица к нему: Директор отдал распоряжение секретарю, чтобы тот не допускал к нему посетителей раньше 10 часов. Правильно употреблено его, а не себя в такой фразе: Он уже забыл о попытке попугать его взрывом (Горький, Мои университеты), так как попытка попугать совершалась другими лицами и их объектами не были они сами.

Возвратное местоимение не употребительно, когда подлежащим является предмет или понятие, не совершающее действия. Поэтому требует исправления фраза: Определение, имеющее относящиеся к себе (надо к нему) слова, более часто встречается как постпозитивное.