§ 136. Ряд суффиксов с менее ярко выраженной ласкательностью имеет более широкое распространение; таковы, например, суффиксы:

1) -ок: часок, годок; 2) -ик: садик, карандашик, домик; 3) -ко: облачко, озерко, ведерко; 4) -ка: березка, горка; 5) -цо: словцо, дельце. Широко распространены такие фразы в бытовой речи: Нет ли у вас карандашика?; Подождите минутку; Останьтесь еще на денек; У меня к вам дельце. Такие слова уместны и в лирике, и в авторском тексте художественных произведений.

§ 137. Вторая группа "уничижительных" суффиксов характеризует стиль юмора, сатиры для обличения, разоблачения, выражения презрения, представления изображаемого в отрицательном виде. Таковы суффиксы: 1) -ишко: домишко, столишко, письмишко; 2) -ишка: актеришка, учителишка, картишка, страстишка; 3) -онка, -енка: бумажонка, деньжонки, шубенка, коровенка.

Хотя все эти образования широко встречаются в разговорной речи, некоторые из них имеют особенно ярко выраженный характер разговорного стиля и даже просторечья; таковы образования: 1) прилагательные с суффиксом -ущий: краснущий, пьянущий, жаднущий; 2) существительные с суффиксом -лка: умывалка, раздевалка, читалка; 3) существительные с суффиксом -ка: столовка, дежурка, вечерка; 4) существительные с суффиксом -ыга, -юга, -яха: торопыга, подлюга, растеряха; 5) глаголы с суффиксом -ануть: тряхануть, стукануть, сказануть, толкануть, храпануть, пугануть (возможно, что здесь дело ограничивается только просторечностью и усилением действия без его отрицательной характеристики). Например:

— ... Их тут наши так тряханули, так чесанули, так бабахнули! Бой тут был, страсть! Набито их ужасть, ну, ужасть сколько! (Полевой, Повесть о настоящем человеке).

Наоборот, со стилем книжной (публицистической) речи связаны существительные с суффиксом -щина: обломовщина, окуровщина, кружковщина.

Вот ряд фактов, говорящих о разграничении морфологических явлений русского языка по отдельным стилям речи. Несмотря на отсутствие полной четкости в приурочении к тому или иному стилю отдельных явлений, все же наличие известных ответвлений, характеризующих отдельные стили, несомненно. Стилистически эти ответвления аналогичны соответствующим стилистическим пластам лексики и фразеологии.

Существительное

§ 138. В области существительного для стилистики представляет интерес использование разных категорий существительных, падежных конструкций и словообразования существительных. Во всех этих случаях особое значение приобретают синонимические формы и использование отдельных форм в разных стилях речи.

РОД СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

§ 139. Возможность выбирать слова разного рода – мужского и женского – относится к обозначению лиц женского пола по их профессии, занятию, должности и т. Д.

В связи с тем что целый ряд профессий, занятий, должностей и т. д. до недавнего времени был недоступен женщинам, в языке выработались только названия мужского рода: полководец, командир, начальник, генерал, полковник, офицер, министр, директор, управляющий, доктор, лекарь, профессор, инженер, техник, лектор, а также: косарь, печник, сапожник, дровосек, пахарь, конюх, водовоз и т. д.

Во всех этих словах на первое место выступает социальная и профессиональная характеристика лица, а его пол остается на втором плане. Это и дало возможность прилагать их и к женщинам, когда они получили доступ к этим, когда-то всецело "мужским" профессиям.

Такое единое обозначение распространилось и на названия различных выборных должностей, которые возникли после революции: председатель колхоза, профорг, парторг, хотя эти функции нередко выполняются женщинами.

В других случаях уже вырабатываются особые обозначения для женщин: кассир – кассирша, делегат – делегатка, студент – студентка, лаборант – лаборантка, аспирант – аспирантка. В употреблении таких парных слов и наметилось разграничение: официальный стиль употребляет только слова мужского рода. Но и слова женского рода являются вполне литературными. А в целом ряде случаев дополнительное обозначение пола к обозначению лица по роду занятий имеет немалое значение. Нередко, например, при таком обозначении лиц, как Седых, Дурново, Антонович, Шпиллер, создается представление о мужчине, тогда как речь может идти о женщине. Наоборот, парные названия свободны от такой двусмыслицы: певец – певица, писатель – писательница, комсомолец – комсомолка, партиец – партийка, пионер – пионерка, герой – героиня, преподаватель – преподавательница. Это соответствует установившимся в русском языке традициям проводить такое различие при обозначении профессий: ткач – ткачиха, повар – повариха, портной – портниха, жнец – жница, учитель – учительница.

Но употребление таких существительных женского рода нередко осложняется тем, что они получают двусмысленное значение: 1) обозначение женщины по профессии или по социальному положению и 2) по семейному положению (в значении "жена такого-то"): врачиха, директорша, комендантша, милиционерша, профессорша, парикмахерша. Эти названия и употребляются для обозначения женщин по роду занятий в разговорной речи и просторечии, где возможная двусмыслица обезвреживается тем, что лица, о которых идет речь, обычно хорошо известны собеседникам.

§ 140. Особняком стоит использование рода в художественных произведениях при олицетворениях. В этих случаях олицетворяемые предметы, обозначаемые существительными мужского рода, выступают как персонажи мужского пола, а обозначаемые существительными женского рода – как женщины. Например, без каких-либо усилий у читателя возникает представление о кофейнике как о мужчине и о вилке как о женщине в следующих строках А. К. Толстого:

Угораздило кофейник

С вилкой в роще погулять.

Различие пола проступает и в таком описании Тургенева из его "Леса и степи", где олицетворение не дается отчетливо:

Вот и лес. Тень и тишина. Статные осины высоко лепечут над вами; длинные, висячие ветки берез едва шевелятся; могучий дуб стоит, как боец, подле красивой липы.

Разница в роде слов Москва и Петербург послужила Гоголю основанием для того, чтобы представить их в образе персонажей женского и мужского пола, как он это сделал в "Петербургских записках 1836 г." (он сам и указывает на это):

Москва женского рода, Петербург мужского. В Москве все невесты, в Петербурге все женихи... Москва – старая домоседка, печет блины, глядит издали и слушает рассказ, не поднимаясь с кресел, о том, что делается, на свете. Петербург – разбитной малый, никогда не сидит дома, всегда одет и похаживает на кордоне, охорашиваясь перед Европой, которую видит, но не слышит.

Совершенно естественно, что русский язык с его распределением существительных по родам препятствует тому, чтобы Москву представлять лицом мужского пола и, наоборот, Петербург – женского.

С такой значимостью рода при олицетворении связаны затруднения при переводах. Так, наличие в стихотворении Гейне "Сосна" мужского рода у слова Fichtenbaum (сосна) и женского у Palme (пальма) давало ему возможность развертывать образы мужчины и женщины, что осталось не выраженным в переводе Лермонтова "Сосна", так как по-русски оба слова – "сосна" и "пальма" – женского рода; поэтому Тютчев в своем переводе прибег к замене "сосны" "кедром", чтобы сохранить контраст мужского и женского рода: "одинокий кедр – юная пальма". В другом стихотворении Гейне "Die Lotosblume" (лотос) вследствие того, что это слово по-немецки женского рода, а слово Mond (луна, месяц) – мужского рода, рисуется образ, как "он" (der Mond) пробуждает "ее" (die Lotosblume) своим светом, что совершенно теряется при точном переводе этих слов существительными "луна" и "лотос"; поэтому для соблюдения имеющихся в оригинале отношений "его" к "ней" А. Майков, жертвуя лексической точностью, использует существительные "месяц" и "лилия" ¹.

Сравните также: Кварц – отец стекла; без кварца не было бы стекла, этого удивительного материала, одного из самых замечательных изобретений человека, одного из самых мощных рычагов мировой культуры (Ферсман, Рассказы о самоцветах). Было бы менее естественно сказать по-русски: Кварц – мать стекла. Отмечу, что связь рода существительных с полом у неодушевленных подмечается ребенком, например, таково замечание мальчика пяти лет, относящееся как раз к словам "луна" и "месяц": "Луна – это жена месяцева, а месяц сходит на мужчину".

Так в художественной речи категория рода может выступить как яркое средство выразительности.

¹ Подробно этот вопрос изложен в книге "Русский язык" акад. В.В. Виноградова, 1947, стр. 63—65.