§ 116. 4) Выше отмечался (см. § 65) особый характер (их резкая отрицательная окраска) заимствований, служащих названиями чуждых нашему строю явлений, как фашисты, гестаповцы, вермахт.

Вот несколько различных по стилистической окраске и употреблению групп слов, вошедших в язык в пооктябрьскую эпоху и являющихся наименованиями вновь формирующихся понятий. В общем для слов, прочно входящих в лексический состав, характерно, что они быстро становятся малозаметными как неологизмы и по стилистическим функциям примыкают к разным пластам в зависимости от обозначаемых ими понятий и от устанавливающегося отношения к ним.

§ 117. Новообразованиям, обозначающим понятия, получающие широкое распространение, и ставшим достоянием повседневной речи, противопоставляются появляющиеся в литературных произведениях индивидуальные новообразования, которые авторы вводят намеренно и которые читатели воспринимают как только создаваемые, новые, не существовавшие в языке слова; они и представляются языковым новшеством, выходящим за рамки общепринятого в языке. Таковы многие новообразования Маяковского, Федина, Леонова, например:

Граждане,

у меня

огромная радость.

Разулыбьте

сочувственные лица.

(Маяковский, Я счастлив.)

Я встал со стула,

радостью высвечен.

(Маяковский, Разговор с товарищем Лениным.)

"Покупатели были брачливы, но это только подогревало Меркурия Авдеевича" (Федин, Первые радости); "Справа дубравились угольники и овалы чернолесья..." (Федин, Необыкновенное лето); "А Лиза так наверно и умрет обыкновенной женщиной провинции, в грустной незаметности (там же); "Влажным знобом потянуло в лицо" (Леонов, Дорога на океан); "Но и вся эта ночь полна необыкновенностей" (там же); "И такая знойкая лучезарность была в ее взгляде, что он испытал почти смятение" (там же).

Особенностью таких неологизмов является то, что они образуются из продуктивных морфем (приставок, корней, суффиксов), так что новым выступает только их необычное соединение, а входящие в них морфемы представляются хорошо знакомыми элементами языковой системы, вследствие чего значение таких слов без труда разгадывается слушателями и читателями и не требует объяснений. Так, в разулыбьте корень улыб-, как в словах улыбаться, улыбка, приставка раз-, как в словах раздвигать, разбегаться, частица -те, как в повелительном наклонении станьте, разукрасьте; в брачливы – корень брак- (с чередованием к – ч), как в словах браковать, браковщик, суффикс -лив-, как в словах драчливый, прожорливый. С этой стороны неологизмы из продуктивных морфем резко отличны от искусственных, заумных образований, которые создавались футуристами и оставались совершенно непонятными, как еуы (лилия) у Крученых, мокоть, маловек у Хлебникова.

Впервые употребляемые неологизмы из продуктивных морфем самостоятельно разгадываемые читателями, и представляют своеобразную лексическую группу, создавая впечатление свежести и выразительности. Поэтому такие неологизмы не употребляются в деловом стиле, а характерны для экспрессивной речи, и к ним прибегают с тем, чтобы более ярко выразить то, что так или иначе имеет свое обозначение в общепринятом языке (сравним: Покупатели были брачливы – любили браковать, имели привычку браковать, были склонны браковать).

Такое стилистическое своеобразие они могут сохранять, когда встречаются впервые, при повторениях уже исчезает необходимость самостоятельного раскрытия их значения; с этим связано то, что входящие в общий обиход неологизмы быстро лишаются принадлежащей индивидуальным новообразованиям экспрессии. Поэтому, вопреки нередкому указанию на то, что "невхождение" в общеупотребительный язык свидетельствует о нежизненности этих неологизмов, необходимо признать, что назначение этих слов – быть сказанными однажды, остаться неповторимыми; только при таких условиях они сохраняют присущую им свежесть и остроту, однородную с метафорами.

Поэтому ряд слов, встречающихся у классиков, до настоящего времени сохраняет качество новизны впервые воспринимаемого слова. Так, у Пушкина: "Я влюблен, я очарован, Словом, я огончарован".

В письме Вяземского: "Я пойду в потомство с российским гербом на лбу, как вы, мои современники, ни французьте меня". Особенно много таких новообразований в дружеской переписке Чехова: "Если будет безматеръялье, ...то черкните строчку"; "Брать с меня, как с других берете, Вы поделикатитесь"; "Весь Ваш недостаток – Ваша мягкость, ватность (от слова "вата" – простите за сравнение)".

§ 118. Старая классическая литература использовала индивидуальные неологизмы редко и по преимуществу с оттенками шутливости, комизма, непринужденности речи, ее эксцентричности; особенно часто они и появлялись в дружеской переписке, в общем оставаясь за пределами областей публичной речи.

Их употребление расширилось в пооктябрьскую эпоху. Но и в советской литературе к ним прибегают только некоторые авторы, при этом, кроме присущей им новизны, отдельные их группы имеют разную экспрессивную окраску. Так, Маяковский, боровшийся с трафаретами старой поэтической речи и вводивший в разные жанры литературного творчества приемы разговорной речи, обычно с окраской юмора и сатиры, широко применял новообразования, характеризующиеся непринужденностью, а сверх того комической или сатирической окраской.

Морозным днем отмелькала Самара...

Верблюдина

сено

привозит, замаран,

В упряжку лошажью взятый.

("По городам Союза".)

Пылают горы-горны,

И море синеблузится.

("Крым".)

И свистели

в каждом

онемевшем месте

плетищи

царевых манифестин.

("Корона и кепка".)

Но нам ли,

шагавшим в огне и воде,

Годами,

борьбой прожженными,

растить

на смену себе

булъвардье

французскими пижонами!

("Нашему юношеству".)

У него же некоторые неологизмы, особенно сложные слова, получают окраску приподнятости:

... на массивном грузе

Кавказа и

Крыма скалоликого...

("Канцелярские привычки".)

... стоводная удаль безудержной Волги.

("По городам Союза".)

Довольно часто вводит в свою речь неологизмы Федин, но они обычно не имеют оттенка комизма и сатиры; при этом он создает слова, не бросающиеся в глаза необычностью, а иногда и такие естественные, что возникают колебания, принадлежат ли они лично ему или подслушаны в окружающей речи. Они и выступают как одно из средств достижения нетрафаретного живописного описания: "Ничего не осталось от его приодетостш ("Первые радости"); "Аночка слышала отцовскую ворчню..." ("Необыкновенное лето"); "Меркурия Авдеевича осенило некоторое посмеление (там же); "Она [лодка] описала разбежистый круг..." (там же); "Этот заревной свет, еще горя огнем, уже притушивал все вокруг золотистой тенью крадущегося вечера" (там же).

Таким образом, индивидуальные новообразования обладают разными степенями яркости – у одних новизна бросается в глаза, другие едва выделяются на фоне употребительного в языке словарного состава; отдельные из них получают разнообразные экспрессивные оттенки, частично в зависимости от типов словообразования, которые в них используются. В их употреблении сказывается некоторое привлечение внимания к самим языковым средствам; где все внимание сосредоточивается на содержании, они не применяются; так, к ним не прибегают не только в деловом стиле, но и во многих художественных произведениях. Их почти невозможно найти у Горького и А. Н. Толстого. Как средство, применяемое более или менее последовательно, они составляют черту индивидуального стиля лишь некоторых поэтов и писателей.

¹ "Толковый словарь русского языка", под ред. Д. Н. Ушакова: "(нов.), т. е. новое, означает, что слово или значение возникло в русском языке в эпохи мировой войны и революции (т. е. с 1914 г.)", т. I. Как пользоваться словарем, § 15. "Словарь современного русского литературного языка": "новое; последняя помета дается при словах, происхождение и значение которых непосредственно связано с советской современностью (колхоз, стахановец, комсомол)" т. I. Введение, § 15. ² Цифры в скобках указывают год выхода того словаря, в котором по данным "Словаря современного русского литературного языка" впервые зарегистрировано данное слово. ³ Ганч – строительный и декоративный материал, употребляемый в Узбекистане; силь – употребляемое в Средней Азии название горных грязевых потоков.