Великое можно уничтожить только ничтожным

     «Радио и телевидение, систематически лишая людей ощущения живого, в известной мере содействуют ожесточению нравов. Вообще деятельность этих учреждений в области музыки очень напоминает массаж по телефону или нечто в этом роде».

               «Я умираю», — пропела героиня. «Какое счастье», — подумали все. Лишь герой опечалился. Но он всегда был лицемером».

           «Пока государства будут подкупать своих граждан только обещаниями благоденствия — на земле не будет покоя. Лучшее из всего, чему можно научить людей, — бережливое отношение к вещам и скромность в потребностях».»…

           «Современная песня — это рождественская похлебка для бедных».     

     «С утра до позднего вечера звучат в эфире песни Резника и Рябинина. Их неуемная сочинительская энергия не сдерживается ни культурой, ни вкусом, ни совестью. Кажется, любая тема для них не более как для петуха курица — налетел, отмултозил и соскочил, кукарекая. Нечистая поэзия».

           Четверть века назад далеко не старый композитор с грустью записал: «У нынешней творческой молодежи нет сознания, ПРОТИВ ЧЕГО они. Они прямо пристраиваются в кильватер существующим тенденциям».

          «Анализ Евтушенко вне социального немыслим. Студент, вечный скандалист, забывший свой возраст. Обман. Подкуп воробьиной массы».

           «Чтобы сесть на коня, достаточно иметь задницу. А чтобы на нем удержаться — надо иметь еще и голову».

           Одна из последних записей, похожая на крик отчаяния: «В космосе — аппаратура зомбирования. Спутник Гусинского для зомбирования, угнетения психики и сознания… Нужны комитеты по информационной безопасности».     

Национальное — форма связи с космосом

     Незадолго до смерти признанный и много познавший мастер записал эту глубочайшую мысль: «Национальность — форма связи с космосом, инструмент познания».    

     «Россия — единственная страна, гражданин которой может сказать, что он как чужой в своем Отечестве — так хорошо у нас иностранцам и так плохо своим».

          «Сын музыковеда В. Браиловского — восемнадцатилетний паренек, прослушав по радио мою «Русскую тетрадь», с полными слез глазами сказал отцу: «Папа, Гаврилин — еврей?» — «Нет, с чего ты взял?» — «По-моему, такую музыку может написать только еврей с измученной и исстрадавшейся душой». Ленинградский паренек, общаясь с определенными творческими кругами, уже прочно усвоил один из распространенных стереотипов. Причем царящих почему-то у нас, на Руси. Американские евреи, например, вовсе не демонстрируют вселенскую скорбь, а напротив — подчеркнуто жизнерадостны, хотя там бытовой, но скрываемый антисемитизм сильнее, чем в России. В программе «Школа злословия» ведущие беседовали с раввином, который до того скорбел, печаловался и вздыхал, что бравые дамы в кадре не выдержали: «Почему такая грусть?». Раввин в очередной раз вздохнул: «Если бы я был веселый, то какой же бы я был еврей».

           «И. Бунин («Поздняя осень») — свойство русского молодого характера — безнадежность, абсолютное неверие ни во что».

     «Молодежь — наиболее консервативная часть общества. Никто с таким упорством не ищет легких и обходных путей. Если их нет — слепо идет по старым".

           Вот весьма современная мысль: «Творчество — одно из самых необходимых условий жизни современного человека. В какой бы малой дозе оно ни присутствовало в личности, оно делает ее живой. Без моментов творчества организм расстраивается, как без витамина».

           «Фольклор — детище сложившейся морали и веры. Без них фольклор невозможен».     

     В последние годы жизни Гаврилин вдумчиво читал труды православного мыслителя Павла Флоренского и выписывал из них те мысли, которые были особо созвучны его личному состоянию, собственным раздумьям о судьбе и мировоззрении русского человека, которого толкали в рынок, во власть чистогана, во вседозволенность. «Не ищите власти, богатства, влияния. Нам несвойственно все это. В малой же доле оно само придет — в мере нужной. А иначе вам станет скучно и тягостно жить». (П. Флоренский). Ну и сам блестяще формулировал свои наблюдения над творящимся: «Безоглядная модернизация жизни, безумный отход от традиций с каждым веком увеличивают число неприкаянных, выброшенных из круга жизни людей, не сумевших приспособиться. И они станут могильщиками прогресса».

           «У пьяного народа и господь — пьяница».

          В разгар завываний правозащитников, поставивших право на свободное перемещение по миру, на эмиграцию, особенно на историческую родину, чуть ли не главным правом человека в огромной нищающей стране, где большинство и не помышляют быть гражданами мира, Гаврилин с презрением записывает: «Если бы люди начали бегать по земному шару в поисках свободы и колбасы (вместо того, чтобы…), то не образовалось бы ни одного народа, ни одного государства, ни одной культуры, ни одной цивилизации». В этой фразе опущены понятные для него вещи: «вместо того, чтобы…» — созидать, думать о ближних, ставить высокие цели, терпеть ради общего блага и родной страны.

           «Русская литература!!! Какой могучий, развернутый, глубоко эшелонированный в веках фронт, наступающий в постоянно одном направлении — к братству, добру, свету».

           В книге попалась обнадеживающая запись: «Сегодня видел — маленький мальчик, сын композитора К., стоял под моими окнами около часу, пока я играл, и никакими уговорами нельзя было увести его домой. Когда его увели силой, так он заплакал и успокоился только от обещания родителей играть ему дома».

  Прочтение записок Валерия ГАВРИЛИНА — Александр БОБРОВ.