Мистический опыт
После того, как в 1911 году Юнг написал в журнале, что мифологическое содержание во снах или психотических симптомах его пациентов является подтверждением филогенетического или «коллективного» бессознательного пласта в человеческом разуме, он уже никогда не допускал иной интерпретации.
В декабре 1913 года Юнг намеренно и неоднократно вызывал у себя состояние транса, используя методы, которым он научился во время своих занятий спиритизмом. Эта техника, которую он впоследствии назвал «активным воображением», инициировала серию интенсивных визуальных переживаний, истолкованных Юнгом как своё однозначное посвящение в один из древнейших языческих мистериальных культов эллинистического мира. В ходе экстатических видений у него появилась львиная голова, и он превратился в бога. Юнг стал львиноголовым богом, который известен нам как Аион, и изображение которого было обнаружено в святилище мистериального культа Митры (I-IV вв. н.э.).
После того, как в декабре 1913 года Юнг пережил мистерию обожествления, значительные изменения претерпела его профессиональная и личная жизнь. Он ушёл с поста президента психоаналитического движения и отказался от должности преподавателя в университете. Он продолжал заниматься частной практикой, а его сексуальные отношения с Тони Вольф стали более интенсивными.
К 1916 году он начал учить своих последователей тому, что анализ является посвящением в мистерии надличностного, трансперсонального или коллективного бессознательного. А к 1917 году те фантастические существа, с которыми он повстречался в своих видениях, были трансформированы им в элементы его новой редакции аналитического психоанализа. Он создал для своего собственного движения такую модель, которая поставила его особняком от всех прочих форм психоанализа, психотерапии. Благодаря Юнгу его последователи научились принимать участие в древнейших мистериях.
Видения Юнга были опытом посвящения в мистерии языческой античности. Они находятся на глубочайшем уровне бессознательного разума, доступного лишь тем, кто намерен спуститься в бессознательное предков или отправиться в героическое «ночное морское странствие» сквозь мрачные глубины. Там их поджидают боги. Кульминацией посвящения в мистерии была «мистерия обожествления», дававшая «уверенность в аморальности».
Юнг и христианство
Анализ для Юнга стал процессом посвящения, погружением в бессознательный разум с целью вызвать процесс индивидуального изменения с помощью непосредственного столкновения с трансцендентальным царством богов. Тем, кто пережил столкновение с богом (или богами) у себя внутри, Юнг обещал возрождение в качестве подлинного «индивида», свободного от репрессивных механизмов суеверий относительно семьи, общества и веры. Те, кто успешно пережил подобное языческое перерождение, становились вторично рожденными – существами, «достигшими индивидуализации» и обладающими более высокой духовностью. Существо из бесовского мира действительно освобождает человека от «репрессивных» догм христианства, возвращая его в язычество.
Лучше многих знал Юнга Альфонс Медер – коллега и союзник Юнга в годы психоаналитического движения. Его сперва привлекла, но затем оттолкнула именно юнговская установка по отношению к религии.
Юнг рассматривал бессознательное как имеющее пророческую функцию, т.е. как способное предугадывать будущее развитие личности. Оперируя подобными предложениями, аналитик оказывался своего рода пророком или ясновидцем, способным рассказать пациенту его будущее. Это ставило аналитика в положение, аналогичное тому, в котором находится духовный советчик или гуру, и психоаналитик явно переходил на позиции магии и религии. А именно это и привлекало к Юнгу такое количество людей.
Медер рассказывал, что «вплоть до самой смерти у него был комплекс против Церкви и ее миссии. Он никогда не мог произнести слово «церковь» без ругани».
В письме к Оскару Шмитцу (писателю и юнговскому ученику) от 26 мая 1923 года Юнг назвал христианство «чужеродным растением», насильно привитым древним германским племенам. В данном письме Юнг говорит о себе как о члене этих племён. «Боги были срублены, подобно дубам Вотана, – причитал он, – а на оставшихся пнях было привито совершенно инородное христианство. Германский человек и по сей день страдает от этого изуверства». Юнг был уверен, что почва, на которой стоит человек, почва, пропитанная кровью поколений людей, живших на ней до него, способна быть определяющим фактором для его души и тела.
Юнг неоднократно предпринимал попытки исследовать собственное подсознание, освободив поток фантазий и образов, как он это делал в детстве. Он «опускался в тёмные глубины», ощущая себя «на краю космической бездны». Здесь он встречался и разговаривал с библейскими персонажами – Илией и Саломией, но важнее всего для него оказалась встреча с персонажем по имени Филемон. «Он возник передо мной во сне – старик, с бычьими рогами, держащий связку из четырех ключей, из которых один был наготове, чтобы открыть какой-то замок. У него были крылья зимородка».
Филемон и Юнг совершали прогулки по саду и вели философские беседы. Кем или чем был Филемон? С психиатрической точки зрения Филемон являлся фантазией, психотическим симптомом, подобным зрительным и слуховым галлюцинациям, которыми страдают шизофреники. Но поскольку это Юнг, у него, разумеется, было «духовное видение духовного гуру», которого послали, чтобы направить Юнга на «духовный путь». Нужно быть совершенно убежденным, грубым материалистом, чтобы не увидеть в Филемоне всё того же древнего беса, который морочит род людской со времен грехопадения Адама и Евы.
Последствия юнговского отречения от фрейдизма и христианства были суровыми. Дикие видения изнутри и оскорбительные нападки извне начали наносить ему тяжелый урон. Юнг стал временами параноидальным, эмоционально неустойчивым, склонным к внезапным припадкам гнева и ярости. Многие его последователи с ним порвали. Он держал около своей постели заряженный пистолет и торжественно поклялся размозжить им мозги, стоит ему только почувствовать, что он окончательно потерял свой рассудок.
В 1916 году он говорил торжественно и с осторожностью, ибо речь шла о сокровеннейших переживаниях, священных ритмах его души. Он показал, что вступил на путь посвящения, самообожествления и исцеления, а в настоящий момент впервые публично делится со своими последователями собственной формулой перерождения. Однако подробно, полностью он не решался это сделать вплоть до 1925 года.
Тем не менее, в частном порядке (в замкнутом пространстве аналитических сеансов со своими наиболее поверенными пациентами) Юнг без сопротивления признавался в содержании своих видений. Иногда он демонстрировал пациентам свой волшебный рукописный том с разукрашенными страницами, на которых его видениям и снам придавалась конкретная форма; в этом томе содержалось изобилие (почти на шестистах страницах) его бесед с Филемоном и другими бесплотными существами. (Эта языческая библия, названная впоследствии «Красной книгой», была начата в 1914 г. и завершена в 1930 г.). Такая доверительность только усиливала веру учеников в то, что Юнг действительно был святым человеком, пророком новой эры, и они были счастливы тем, что находятся рядом с ним.
Здесь уместно подробнее остановиться на содержании знаменитой «Красной книги». Почти 50 лет после смерти Юнга его семья хранила эту книгу от исследователей, показывая её лишь избранным юнгианцам. Книга была издана только в 2009 году, и стало понятно, почему родственники не спешили обнародовать откровения своего знаменитого предка. Сам Юнг назвал эту книгу «первичной материей» своих творений, которой пропитаны все его работы. В 1957 году, за четыре года до смерти, он так писал о «Красной книге»: «Таинственное начало, содержащее всё». Иллюстрирована книга самим автором, который неплохо рисовал.
Записи своих «тогдашних фантазий» Юнг назвал «Черной книгой», которую позже переименовал в «Красную книгу». «Черная книга» – это маленький томик в черном кожаном переплёте; «Красная книга» – своего рода фолиант в сафьяновом переплёте, напоминающий по форме средневековые рукописи. И шрифт, и язык стилизованы в нём под готику. Это записи поиска, экспериментов и первых находок человека, который в возрасте 40 лет имел, по своему собственному мнению, всё, что считается счастьем для человека: уважение, власть, богатство и знания, и при этом что-то утратил в своей душе. «Душа моя, душа моя, где ты?» – горестно вопрошает Юнг в «Черной книге».
Всё началось в 1913 году, когда Юнг порвал с Фрейдом. Внутренние переживания направили Юнга к пониманию, что не всё в жизни зависит от интеллекта. Были сны, которые он не понимал, а потом и повторяющиеся дневные видения страшных наводнений, разорённой Европы, реки крови и внутренний голос, который сказал: «Это сбудется». «Я думал, что сошёл с ума», – написал Юнг. Он начал проводить психологическое самоисследование, однако завяз в нём. Чтобы подключиться к лежащему в основе видений материалу, он разработал «скучный метод», который со временем превратился в «активное воображение» – один из краеугольных методов его психологии. Такие спонтанные состояния достигаются упражнениями на создание вакуума в сознании, чтобы из бессознательного разума могли проступить образы. Тем же способом можно было обнаружить собственный внутренний голос, а также, подобно медиуму, начать с ним говорить, а впоследствии и установить длительный диалог с этим выразителем более высокого интеллекта, находящегося в бессознательном (независимо от времени и пространства). Автоматическое письмо, которое Юнг называл также «письмом из бессознательного», стало одним из его характерных предписаний для пациентов. «Активное воображение» могло также принять форму черчения и рисования, изготовления вещей своими руками или же (подобно асконским танцорам) использования телодвижений для передачи посланий из бессознательного.
Юнг прекратил работу над «Красной книгой» в 1930 году, когда столкнулся с китайским алхимическим текстом «Секрет Золотого Цветка», принёсшим ему «невоображаемое подтверждение» своих идей и связи между Востоком и Западом.
Приведём некоторые цитаты из «Красной книги», которые говорят сами за себя.
Когда «дух глубин» начал говорить внутри Юнга, он написал о нём: «Дух глубин беременен льдом, огнём и смертью. Ты прав, боясь духа глубин, т.к. он полон ужаса» (стр. 45-46).
Вот что вещал «дух глубин» устами Юнга: «Христос полностью преодолел искушение дьявола, но не искушение Бога к добру и смыслу. Так Христос предался проклятию. Тебе нужно этому научиться, не предаваться искушению, но поступать только по собственной воле; так ты станешь свободен и превзойдешь христианство» (стр. 29-30).
«Не судите! Подумайте о белокурых дикарях в германских лесах, которые должны были предать гром, размахивающий молотом, ради бледного ближневосточного Бога, которого пригвоздили к дереву, как курицу… Они предали своих прекрасных диких Богов, свои святые деревья и своё благоговение перед германскими лесами» (стр. 73).
«После смерти на кресте Христос пошёл в преисподнюю и стал Адом. Таким образом, он принял форму Антихриста, дракона» (стр. 73).
В главе 19 «Дар магии» Юнг пишет: «Я хочу чёрный жезл, потому что это первая вещь, которой меня одарила тьма. Я не знаю, что он означает, не знаю, что он даёт – я лишь чувствую, что он забирает (утешение себе и людям). Я хочу преклонить колени и принять этого посланца тьмы. Я принял чёрный жезл и теперь держу его, загадочный, в руке; он холоден и тяжёл, как железо. Вся тьма всех древних миров сгущается в тебе, ты крепок, черный кусок стали… Где мне разместить тебя в своей душе? В сердце? Станет моё сердце твоим святилищем, твоей святая святых? Так выбери себе место. Я принял тебя. Какое сокрушительное напряжение ты принёс с собой. Не ломается ли натянутый лук моих нервов? Я принял посланца ночи».
В главе 21 «Маг»: «Что тебе нужно, о Филемон? (видение старца с бычьими рогами и крыльями зимородка, который обучал Юнга. – Е.Д.). Тебе нужны люди ради маленьких вещей, ведь всё более великое и величайшее – в тебе. Христос испортил людей, ведь он учил, что они могут быть спасены только одним, а именно Им, Сыном Бога, и с тех пор люди требовали великие вещи от других, особенно их спасение; и если овца где-то терялась, она винила во всём пастуха. О, Филемон, ты человек, и ты доказал, что человек – не овца. Ведь ты ищешь величайшее в себе, и потому оплодотворяющая вода течёт в твой сад из неистощимых кувшинов».
«Где Бог? Что случилось? Как пусто, как совершенно пусто! Должен ли я объявить людям, как Ты исчез? Изречь евангелие опустошительного одиночества? … Я верю и принимаю, что Бог есть нечто отличное от меня.
Он взлетел в ликующей радости.
Я остаюсь в ночи.
Больше не с Богом, а наедине с собой».
Цитируемые выдержки из «Красной книги» не требуют даже комментариев, настолько всё открыто и ясно сказано. Обратим внимание читателя лишь на две вещи: совершенно сознательное посвящение себя силам тьмы и признание, что Бог есть на самом деле, и это не проекция нашего подсознания.
В большинстве своих работ Юнг, описывая свой богатый мистический опыт, набрасывает на это вуаль в виде психоаналитической и психиатрической терминологии. Так это гораздо охотнее воспринималось нашим просвещенным сообществом. Но вот незадача, периодически Юнг проговаривается, пишет прямым текстом, называя вещи своими именами. Почему? Думаю, чувственно проходя через глубокие мистические переживания, сталкиваясь в этих переживаниях с реальными силами инфернального мира, он должен был хотя бы иногда называть их имена, воздавать им хвалу, преклоняться перед ними, как происходит с каждым культом. Его заставляли так делать, это был не его выбор. Ещё раз сошлёмся на самого Юнга: «В основе архетипических утверждений лежат инстинктивные предпосылки, не имеющие никакого отношения к разуму – их невозможно ни доказать, ни опровергнуть с помощью здравого смысла. Область их практического бытия – сфера религии, причём, в той степени, какой религию в принципе можно рассматривать с точки зрения психологии.
У меня было много проблем с моими идеями. Во мне сидел некий демон, что в конечном итоге определило всё: он переборол меня, и если иногда я бывал безжалостен, то лишь потому, что находился в его власти. Я никогда не умел остановиться на достигнутом, я рвался вперёд, чтобы поспеть за своими видениями. И поскольку никто вокруг не мог видеть то, что видел я, меня считали глупцом, который вечно куда-то спешил. Я многим причинил боль. Едва я замечал, что меня не понимают, я уходил – мне нужно было идти вперёд. Демон творчества преследовал меня неумолимо и безжалостно».
В 1952 году Юнг заявил о намеренной двусмысленности его работ: «Язык, которым я говорю, должен быть двусмысленным, то есть неопределённым, чтобы быть справедливым к психической натуре с её двойным аспектом. Я применяю сознательно и преднамеренно двусмысленные выражения, потому что это выше недвусмысленности и соответствует природе существа».
В науке ясность, чёткость и определённость мысли всегда считались её непременным условием. В оккультизме же полно тёмных, туманных, двусмысленных рассуждений. Любят они «наводить тень на плетень». Техники, которые помогают установить диалог между сознательным и бессознательным разумом, помогают, по мнению Юнга, созданию Нового Человека, которому предстоит искупить остальное человечество.
В 1922 году Юнг приобрёл поместье в Боллингене на берегу Цюрихского озера (недалеко от своего дома в Кюснахте) и на протяжении многих лет строил там знаменитую Башню. Имея в первоначальной стадии вид примитивного каменного круглого жилища, после четырех этапов достройки, к 1956 году, Башня приобрела вид небольшого замка с двумя башнями, кабинетом, огороженным двором и причалом для лодок. Приватность – главная идея крепости. Вид на прекрасное озеро загорожен стенами внутреннего двора и крышами. Туалет – во дворе, комнаты – с печным отоплением. Многое в Башне построено Юнгом собственными руками: он клал каждый камень, вырезал на них надписи, делал фрески на стенах. Над входом в Башню он выбил латинскую фразу: «Святилище Филемона – покаяние Фауста». Доступ в замок и по сей день закрыт для публики.
Появление Башни Юнг объяснил потребностью «перенести непосредственно в камень мои сокровенные мысли и мои знания». Задумаемся, почему, будучи уже в преклонном возрасте, имея достаточно денег, Юнг сам таскал и укладывал камни, выполняя весьма тяжёлую работу. Специалисты могли всё это сделать быстрее, красивее, качественнее. Несомненно, для Юнга это было не просто строительство – он строил Святилище, совершал сакральный акт. Это храм Филемону, фреска с изображением которого украшает потолок Башни, это уединенное место для глубоких, трансовых погружений в свои видения, это место поклонения Филемону.
Приостановка критической функции сознания с целью возможно большей активизации подсознания в виде зрительных образов, внутреннего голоса, автоматического письма, спонтанных телодвижений и т.п. является крайне опасным занятием. Это может привести к нарушениям психики, когда вышеотмеченные явления будут навязчиво проявлять себя помимо воли человека. Но это, так сказать, еще половина беды, если произошло «просто» нарушение психики. Как известно, параллельный, инфернальный мир действует извне на наше сознание, и далеко не всегда человек это может почувствовать. А подсознание, где нет критического разума и спасительной молитвы, является полем почти неограниченных возможностей действия бесовских сил. Поэтому все безбожные «техники раскрепощения подсознания» почти наверняка ведут к встречам с Филемоном, Абраксасом и прочей нечистью.
В православной литературе, в письменных творениях тридцати восьми отцов Церкви IV-XIV веков, вошедших в сборник «Добротолюбие», очень много говорится о постоянном трезвении, о внимательном отношении к своим мыслям и чувствам, о ясном сознании, которое постоянно должно стоять на страже, чтобы «различать входящих» (имеются в виду мысли) во время молитвы.
Давайте вникнем в оставленные нам драгоценные советы, основанные на тысячелетнем аскетическом опыте умного деяния, напьёмся из этих неиссякаемых источников живой воды. И мы увидим, что очищение ума заключается не просто в нахождении проникших в него помыслов, но и в их отвержении, которого можно добиться не логическим рассуждением, не «процессом индивидуализации», но только покаянием, смирением, терпением, молитвою Иисусовой, соблюдением заповедей Христовых.
Когда святые отцы говорят о помыслах, они имеют в виду не просто мысли, но образы и представления, за которыми каждый раз следуют соответствующие им мысли. Образы в сочетании с мыслями и называются помыслами.
По словам Филофея Синайского, человеку следует строго блюсти свой ум. Заметив помысел, следует воспротивиться ему и тотчас призвать Христа. «Сладчайший же Иисус, когда ты ещё будешь говорить, скажет: «Се с тобою я, чтобы подать тебе заступление» (Добротолюбие, т.3, с. 414).
Преподобный Исаак Сирин учил, что «движение помыслов в человеке бывает от четырёх причин: во-первых, от естественной плотской похоти; во-вторых, от чувственного представления мирских предметов, о каких человек слышит и какие видит; в-третьих, от прежних впечатлений и от душевной склонности, какие человек имеет в уме; в-четвёртых, от приражения бесов, которые воюют с нами» (Исаак Сирин. Соч., с.23-24).
Основная причина помыслов – брань дьявола, и большинство помыслов являются дьявольскими. Какою бы силой не обладал разум, ему не справиться с силою дьявольского помысла самостоятельно. Ведь сражаясь с помыслом, мы в действительности ведём брань не только с ним, но и с дьяволом.
Православная аскетика прямо нацеливает подвижника на неустанную, осознанную борьбу с воображением. В святоотеческой литературе дьявола нередко называют первым фантазёром и живописцем.
Мир человеческой воли и воображения – это мир призраков истины. Так говорится в книге Сахарова «Старец Силуан». Этот мир у человека – общий с падшими демонами, и потому воображение есть проводник демонической энергии. Корень мечтательности – в гордости, мечтательность угасает от смирения.
«Учат, что человек может достичь самопознания при помощи самоанализа и психоанализа. Но это – прелесть, способная довести человека до ужасных последствий. Используя описанные в аскетике приёмы хранения ума, его очищение и обращение на сердце при помощи покаяния и умной молитвы, а также соблюдения заповедей Христовых, мы стараемся освободить ум от внешних образов и порабощения чувственными вещами и, обратив его, таким образом, на сердце, заставить увидеть своё внутреннее запустение. Познание самого себя при этом достигается действием Святого Духа. Только тогда, когда Благодать Божья при содействии нашего собственного деяния просветит душу, мы можем познать своё бытие до мельчайших подробностей» (Митрополит Иерофей Влахос).
«Сам от себя не строй воображений, – увещевает святой Григорий Синаит, – и которые сами строятся, не внимай тем и уму не позволяй напечатать их в себе. Ибо все сие, со вне будучи запечатлено и воображено, служит к прельщению души».
Отсутствие молитвы у человека святые подвижники считают настолько ненормальным, что именуют его «болезнью души, крайней бедой и пагубой» (Святой Антоний Великий).
«Нерадящий о молитве во время кончины своей нестерпимо страдать будет», – предупреждает всех святой Марк Подвижник.
Святой авва Евагрий, святые Каллист и Игнатий душу, не движущую себя на молитву, душу без молитвы называют «мёртвой, окаянной и злосмрадной».
Вот восторженное восклицание святого Григория Паламы:
«О, ни с чем не сравнимая благодать умной молитвы! Она поставляет человека в положение всегдашнего собеседования с Богом. О, дело, воистину дивное и предивное! Телесно обращаешься с людьми, а умно беседуешь с Богом».
Таким образом, «активное воображение» Юнга, упражнения на «создание вакуума в сознании», чтобы «из бессознательного разума могли проступить образы», является либо визуализацией собственных страстей, либо бесовским обольщением. Сам Юнг является ярким примером сознательного принятия служения силам зла. В некоторых местах своих произведений он говорит об этом прямо, отодвигая в сторону привычную психоаналитическую риторику. Мы видим, как постепенно меняется жизнь человека – от сына пастора реформаторской церкви до активного богоборца и христоненавистника.