7. Субъект диалектического мышления

Теперь перед нами встаёт последняя задача, которую необходимо решить, чтобы наши размышления не оказались всего лишь мертворождённой матрицей, которую исследователь накладывает на живую реальность. Задача заключается в том, чтобы определить субъекта диалектического мышления. Если мы анализируем взгляды Фомы Аквинского, предполагая, что он пользуется диалектическим методом, то не является ли на самом деле этот метод всего лишь принадлежностью нашего личного мышления? Надо ответить на вопрос: действительно ли изучаемый нами автор применял диалектические мыслительные действия системно и продуктивно, или это мы с помощью диалектики пытаемся придать концепции данного мыслителя несвойственную ему, иную структурность? И мы даже вынуждены усилить данную проблему: а, может, эти самые отношения противоположности привносятся не нами и не Фомой Аквинским в данном случае, а реально существуют в изучаемых объектах, составляют их сущность, и тогда Аквинат просто описывал реальность как она есть? Итак, рассмотрим возможные варианты.

Предположим, что диалектические структурные отношения являются принадлежностью самой природы исследуемого объекта, в данном случае, человеческой души. Тем более что именно это и следует из нашего анализа, произведённого в начале данного параграфа. То есть некоторые психологические реальности структурированы изначально как диалектические проблемные ситуации, о которых говорит Н.Е.Веракса. Но, согласно представлению о диалектическом мышлении, оно есть некоторый способ рассмотрения объекта как развивающегося. С помощью структурно-диалектического метода можно изучать формально-логические ситуации, с помощью формальной логики – те, что внешне структурированы по принципу выделения противоположностей. При рассмотрении внутренне противоречивого объекта с помощью формальной логики, отношения противоположности, заключённые в нём, не будут видеться как противоположности, а примут вид рядоположенных свойств, каждое из которых является всего лишь одним из аспектов реальности, не связанное по существу с другими. Внешне это будет проявляться в том, что в исследовании объект будет рассматриваться не как развивающийся, а как статичный, не как единый, целостный, а как сложный, разнородный. Кроме того, при диалектическом способе рассмотрения, психолог вводит объяснительную схему, которая должна соединять в себе оба противоречащих друг другу свойства в едином объекте. Иначе никакая объективная диалектика природы проявиться не сможет.

Значит, мы можем сделать вывод о том, что Фома Аквинский действительно применяет диалектический метод исследования психологических явлений, если обнаружили в его концепции опосредствующие понятия, которые снимают противоречие между основополагающим значением

чувственного познания и главенством познания интеллектуального, выявили переход одного вида познания в другой и позволили описывать душевную жизнь человека как развивающуюся.

Но не привнесли ли мы сами в теорию Фомы Аквинского того, чего в ней не было, не увидели ли именно мы в его теории рассмотрения явлений, как внутренне противоречивых, в то время как он сам рассматривал эти явления как рядоположенные? Данная ситуация была бы возможна только в том случае, если бы опосредствующие понятия, включающие в себя изначально отрицающие друг друга утверждения, вводились бы нами, а не Аквинатом. Итак, если опосредствующие понятия конструируются в самой концепции Фомы Аквинского, то может идти речь об использовании им структурно-диалектического метода.

Но, согласно логике разрешения первой проблемы, когда мы доказывали, что недиалектическим способом увидеть диалектику в объекте невозможно, мы должны признать, что и наш исследовательский метод должен быть адекватен предмету исследования, в данном случае творчеству Фомы Аквинского. С помощью диалектического метода можно рассмотреть бинарно-неструктурированнный объект, как базирующийся на отношениях противоположности, но нельзя посредством формальнологического метода усмотреть взаимоисключающие отношения, так как они не будут видеться в единой структуре.

Тогда получается, что в данном случае при выполнении вышеназванных условий можно вести речь о тройственном соответствии диалектического метода и изучаемой реальности. Диалектический метод Фомы Аквинского адекватен тем взаимоисключающим отношениям, которые составляют сущность исследуемого объекта (человека, его души, познавательных способностей); мы при этом также использовали диалектический метод для понимания рассмотренной психологической концепции.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Спасибо всем, кто помог нам в понимании диалектической психологии:

• Николаю Евгеньевичу Вераксе, психологу, человеку;

• Нине Багдасаровой, Людмиле Вержиковской, Елене Самсоновой, Ольге и Игорю Шиянам, диалектикам первого призыва;

• Ларисе Баяновой (Амировой), с которой мы писали в восемьдесят пятом году у Николая Евгеньевича курсовые про Лейбница и Локка;

• Дмитрию Панасевичу, читавшему Гегеля;

• Людмиле Аркадьевне Адамской и коллективу московской школы №1716 «Эврика-Огонёк», принявшим на себя нелёгкое бремя воплощения диалектических задумок в образование;

• Татьяне Васильевне Непомнящей, Татьяне Ивановне Прокопорской и коллективу педагогического колледжа № 2 города Красноярска, создавших островок диалектической психологии на территории развивающего обучения;

• Сергею Зададаеву, прочитавшему лучшую лекцию о диалектике, которую я слышал, и ещё одну очень хорошую, занимающую второе место после его же первой;

• Дмитрию Масленникову, соавтору эпохального доклада «Психология глазами геометра»;

• Денису Сырчеву, Анне Шабад, Вере Бирич, Юлии Цветковой, участникам «Психологического кружка имени Зейгарник»;

• Кристине Сибилевой, Анне Бакановой, Ирине Павловой, Екатерине Паршевой, Римме Зинуровой, Виктории Карановой, Сергею Горохову, Екатерине Глядешиной, Елене Рачковой, Анастасии Белолуцкой, Марине Филоник, Марии Самыличевой, Екатерине Богдановой, Елене Воробьёвой, Ирине Дубининой, оторвавшим от своих молодых лет часы или годы на собственное диалектическое мышление.