6. Психический образ как средство познания реальности

Для Фомы Аквинского как для характерного представителя христианского Средневековья, проблема познания человеком окружающего мира во всей его полноте была важнейшей, так как именно познание истины и выстраиваемое на его основе правильное поведение были средством достижения вечной жизни. Развитие человека – это, в первую очередь, развитие его когнитивных структур, позволяющих исследовать как материальную, так и духовную реальность.

Согласно философской концепции Фомы Аквинского в душе человека не может быть ничего, кроме того, что поставляют ему внешние чувства: зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. Человек с помощью органов чувств познаёт внешние объекты, предметы, вещи. Но насколько такое познание является истинным? Для этого необходимо понять, что же появляется в душе человека в процессе восприятия. Для Аквината результат ощущения однозначно не является копией, дубликатом реальной вещи. Это невозможно, исходя из того описания способа, которым человек видит или слышит. В процессе смотрения или слушания человек может воспринять нечто только потому, что в его органах чувств нет этого свойства: на синем не будет видно синее, в звоне не услышишь другого звона. Значит, в душе не может появиться тот же самый предмет, который находится за её пределами, в реальности. Но познание с помощью чувств должно доставлять истинную информацию о познаваемом объекте. Смотря на дерево, человек видит именно дерево во всей полноте его материальных свойств. Данное противоречие, неразрешимое средствами формальной логики, Фома Ак-

винский опять-таки разрешает путём применения диалектического метода исследования. Он вводит новое понятие, являющееся диалектическим опосредствованием содержания реального предмета и органа чувств. Человек воспринимает «познаваемую форму», образ предмета. Этот образ является некоторым подобием реальной вещи, но уже превращённым, живущим по законам души человека, освобождённым от материи.

Проблему появления психического образа необходимо рассмотреть подробнее, так как в данном случае легко подставить на место понятия, введённого Аквинатом, нечто подобное, похожее, но не имеющее отношения к его концепции и даже противоречащее ей. Дело в том, что в понятие образа могут включаться разные идеи, которые затем повлекут за собой противоположные его понимания. И как раз здесь важно помнить о том, что взгляды средневекового мыслителя-доминиканца в спорной ситуации необходимо исследовать, исходя из его целостного мировоззрения. Образ вещи можно трактовать как копию реальной вещи; можно предполагать в образе, в первую очередь, наличие некоторой субъективности, привносимой самим человеком в восприятие; можно описывать образ, используя внешнюю диалектическую форму, как некий третий элемент, находящийся между объектом и субъектом восприятия. Но ни один из этих вариантов не мог бы удовлетворить средневекового христианского исследователя человеческой души. Предположение о том, что образ является продуктом человеческого сознания, противоречит идее наличия объективной истины и познаваемости её человеком. Если человеческое, субъективное начало создаёт образ или даже просто оказывает влияние на его формирование, то речь будет идти не об адекватном отражении объективной реальности, а всего лишь о более или менее приближенном к ней понимании. Но для христианского взгляда на мир и назначение человека недостаточным является приблизительное знание истины; человек должен получать точное и абсолютное знание о мире, иначе вся его дальнейшая, в том числе и посмертная судьба, окажется под угрозой. С другой стороны, образ не может быть простым дубликатом реальности, потому что христианская идея целостности и единства мира предполагает не совпадение разных реальностей, не сведение одних явлений к другим, а как раз наоборот: множественность явлений мира, сосуществующих друг с другом в едином пространстве и времени. Так как человек принципиально отличается от объектов неживой и живой природы, то это человеческое начало обязательно должно присутствовать во всех его проявлениях, тем более в таком принципиальном, как познание мира. Но и формальный выход из сложившейся ситуации (хотя внешне и напоминающий диалектическое опосредствование, но не являющийся им), заключающийся в описании образа как некоего третьего элемента, соединяющего в себе свойства и человека и познаваемого объекта, также отрицается самим мировоззрением Аквината, ибо, если мы действительно ведём речь о третьем элементе, не совпадающим ни с объектом, ни с субъек-

том, то получается, что, в данном случае, человек опять-таки не познаёт нечто объективно существующее в мире, а создаёт что-то иное. Причём это не просто искажение мира, какое могло бы быть при признании приоритета субъективной стороны в познании человеком окружающего; здесь речь идёт о появлении того, чего в принципе не было в природе: ни в познаваемых объектах, ни в самом познающем субъекте. И тогда, получается, что речь идёт не о познании, а о каком-то другом процессе (например, фантазии), что, в принципе, возможно, но не является решением проблемы именно познания человеком окружающего мира.

Как видно из вышеизложенного, даже ещё не зная конкретных взглядов Фомы Аквинского по данному вопросу, мы уже можем ограничить число возможных версий, исходя только из его общемировоззренческой позиции. Идея Фомы Аквинского состоит в следующем. Образ для него не является чувственным представлением. Психический образ – это не зрительный или обонятельный образ; психический образ лишён чувственных свойств. Образ в данном случае является средством, с помощью которого человек может принять в себя внешний объект, оставаясь при этом самим собой.

Согласно Фоме, когда мы видим некий предмет или мыслим о нём, то в человеке присутствует именно данный реальный предмет, иначе бы этот процесс не был бы реальным познанием. Для Фомы очевидно ложным представляется мнение, что мы не ощущаем ничего, кроме того, что происходит в самих ощущающих органах. Но ведь и сам реальный предмет не может находиться в душе человека, так как он материален, а душа нематериальна. Тогда необходимо вспомнить положение философии Аквината о том, что материальный предмет состоит не только из материи, но из формы, которая как раз и является его сущностью, то есть тем, что он есть на самом деле. Психический образ является принадлежностью самого предмета познания, но такой его частью, которая устроена по законам человеческого восприятия. Чтобы человек мог воспринять внешние вещи, не только его органы чувств должны определённым образом соответствовать воспринимаемому, но и эти вещи должны содержать нечто тождественное человеку. Если не считать образ принадлежностью вещи, то получалось бы, во-первых, что человек познаёт не реальный мир, а нечто иное, а, во-вторых, никакое общение между людьми было бы невозможно, так как каждый в любом предмете видел бы только что-то своё. Согласно Аквинату, образ есть то общее, единое, что объединяет и человека и окружающие предметы.

Но для построения такого образа недостаточно только ощущений. Из ощущений, с помощью которых можно воспринять всё, что есть в мире, нельзя составить целостного представления о нём, нельзя понять взаимосвязи и взаимозависимости между свойствами и объектами реальности, а, значит, и понять настоящее значение этих объектов. Данное ограничение коренится в самой природе ощущений, которые способны воспринять только единичные свойства объектов, соответствующие строению воспри-

нимающего органа. Зрительное ощущение может отличить один цвет от другого, вкус – кислое от сладкого, но они не могут дать целостного представления об объекте, который является носителем этих свойств, потому что не могут сравнить соответствующее им ощущение с ощущениями, поставляемыми другими органами чувств.

Поэтому человеку для построения реального образа необходимы другие способности, чтобы человек мог жить не в мире разрозненных чувственных впечатлений, цветовых пятен, запахов самих по себе, исходящих из неизвестных объектов, звуков, хаотически заполняющих пространство и т.п. Ведь и в реальности эти свойства не существуют сами по себе, а являются свойствами конкретных предметов. Здесь опять возникает проблема истинности познания. Фома Аквинский утверждает, что ощущение не ошибается по отношению свойственного ему предмета. Обоняние всегда правильно воспринимает чувствуемый запах, зрение – цвета и т.п. Но это не есть правильное восприятие реальной вещи; это есть правильное восприятие пятна цвета, которого самого по себе не существует; эти свойства являются свойствами предметов. Значит, для получения истинного знания о мире не хватает только ощущений: необходимо развитие других когнитивных способностей, позволяющих получать целостное знание об объекте.

Но активность познания заключается не только в процессе диалектического превращения реальности. Этот воспринятый образ сам является по своему существу новой возможностью человеческой активности. Каждая новая воспринятая «познаваемая форма» может теперь участвовать в процессе познания. Человеческая душа, обогащённая новыми формами, отличается от прежней души, новые формы вступают в контакт со старыми, преобразуются и позволяют воспринять новое содержание, которое до этого было недоступно познанию. В этом главное отличие души, обладающей познанием, от простых материальных объектов. У материальных вещей только одна форма, человеческая же душа способна к обладанию формами и других объектов. Именно поэтому человеческое познание безгранично, так как душа, в принципе, может включить в себя формы всех и любых предметов. А так как, согласно концепции Аквината, познаётся только то, что имеется в реальности, то, значит, человек способен познать всё, в том числе и реальность духовную, так как её объекты, не имея материи, обладают «познаваемой формой». При этом духовная реальность всё равно будет познаваться человеком в форме образов, и даже Бог познаётся через свои действия, сведения о которых человек получает, наблюдая их следствия в окружающей действительности.