6. Структура развивающей нормы

Подводя итоги, ещё раз сформулируем те основные черты, которые являются необходимыми и достаточными для того, чтобы нормативное пространство стало пространством развития.

• Абсолютность нормы. Она должна быть непререкаемой догмой.

• Всеобщность нормы. Она должна относиться ко всем случаям.

• Конкретность нормы. Она является двигателем поведения, её необходимо реализовать.

• Открытость нормы. Она не имеет заранее заданного способа воплощения.

• Динамичность нормы. Она проявляется по-разному в различных ситуациях.

• Обратимость нормы. Она предоставляет возможность исправления её ошибочного толкования.

При отсутствии любой из вышеперечисленных характеристик нормативное пространство перестаёт быть пространством разнообразия и свободного развития человеческого интеллекта и поведения.

Если норма не абсолютна, то можно и не мучаться, чтобы её выполнить.

Если норма не всеобща, то всегда можно рассчитывать, что в конкретном случае есть исключение, и можно поступать как угодно, не изыскивая новых средств для её осуществления.

Если норма не конкретна, то тогда она вообще не имеет отношения к моей реальной жизни, а является предметом околонаучных спекуляций философствующих психологов, а я живу, как жил, и мыслю, как мыслил.

Если норма не открыта, то тогда лично мне, как субъекту, в ней нет места: я всего лишь механизм её воплощения, робот, автомат, дроид.

Если норма не динамична, то достаточно найти один раз ответ, а потом только действовать по шаблону, одинаковым способом.

Если всё же все эти черты имеются в наличии, но норма необратима, то тогда я, осознавая всю важность принимаемых решений, всегда понимаю, что могу безвозвратно ошибиться с ужасающими последствиями, и тогда лучше ничего не буду предпринимать, чтобы хотя бы не растрачивать силы.

При наличии же всех названных характеристик нормативное пространство будет развивающим: есть важнейшая для моей жизни норма, которую необходимо воплотить во всех своих поступках, но этот способ конкретного воплощения нужно найти самому, понимая, что ошибиться нельзя, но надеясь на возможность благоприятного исхода даже в случае ошибки.

Значит, пора развивать интеллект.

II. Вера и разум

1. Целостность или двойственность мышления?

Не мы первые обратили внимание на то, что при анализе взглядов какого-либо физика или химика (или психолога) христианского вероисповедания исследование делится на две очень чётко разграниченные части. Пока мы изучаем его отношение к сфере науки, мы предполагаем, что это разумный и вполне рациональный человек (иначе как бы он мог сделать свои открытия?). Но как только мы вступаем в область его философских и религиозных взглядов, то тут же забываем о том, что этот учёный вполне адекватно и современно воспринимал окружающую реальность, и начинаем говорить о нём либо как о человеке со странностями (ну у кого не бывает!), либо стараемся всячески отделить эту сферу от всей остальной его жизни: мол, пока человек исследует вулканы или звёзды или зрительное восприятие, он мыслит одним способом, а как только начинает говорить о «вечном», включается другое мышление, причём эти две сферы никак не пересекаются в его сознании. И при этом не просто получается некоторое раздвоение сознания, но и постулируется преимущество одной его части, близкой и понятной нам, над другой, преимущество одного способа познания над другим.

Простое признание, что в одной области учёный пользовался мышлением, а другую он постигал с помощью веры, не решает поставленной проблемы. Одно дело, когда верующий человек утверждает наличие некоторых объектов познания, существование которых нельзя доказать рациональным путём. Но здесь мы сталкиваемся с иным случаем: учёный предполагает, что всё, что он делает именно как учёный, объясняется одними и теми же принципами и исследуется одной и той же логикой: будь то изучение орбит планет или бытия ангелов. Признавая божественную реальность, он не отказывается от своего разума и богословские работы пишет в том же стиле, что и работы по физике. Достаточно посмотреть труды Ньютона, Коперника или Лейбница, чтобы убедиться, что с точки зрения структуры, логики изложения и способа доказательства их естественнонаучные трактаты идентичны богословским.

Такой учёный не просто говорит, что есть сфера, которая непознаваема. Нет, он как раз утверждает её принципиальную познаваемость (хотя границы этого познания могут быть шире или уже). Но выводы он начинает делать странные для человека современной культуры, опирается на факты, которые для нас фактами не являются, так как противоречат всей устоявшейся картине мира. Самое интересное, что при этом он остаётся в рамках логики, с помощью которой успешно доказывал ложность и сомнительность разных противоречащих принципам научности теорий.

При этом недостаточным является объяснение, что другой способ исследования просто соответствует другой реальности (новый объект – новый способ). Для того чтобы сделать такой вывод, нужно уже заранее предположить наличие реальности, живущей по другим законам, чему противится реальный опыт материального мира и никак это не обосновывается нашим логическим мышлением.

Здесь возможно два подхода, которые изначально противоречат друг другу, но с помощью любого из них можно попробовать решить поставленную проблему.

Один подход предполагает, что возможны разные типы мышления. Согласно другому подходу надо уловить общее и единое в совершенно несовместимых на первый взгляд мыслительных действиях.

Рассмотрим эти варианты.