Глава III модальная характеристика вопросительных предложений вторичной функции

Отрыв интеллектуальной стороны

нашего сознания от его аффективной стороны –

один из основных и коренных пороков <…>

Л.С. Выготский

Предварительные замечания

Структура и семантика вопросительных предложений весьма сложна и многообразна, что нашло свое отражение в выделении в системе вопросительных предложений двух основных функционально-семантических типов, объединяемых на основе первичных и вторичных функций [Русская грамматика 1980: 394]. При этом если в случае с вопросительными предложениями первичной функции наблюдается соответствие между вопросительной семантикой, направленной на поиск информации – т.е. на получение ответа, и вопросительной формой, то в случае с вопросительными предложениями вторичной функции речь идет о явном несоответствии формы и содержания, когда «вопрос не является по своей коммуникативной цели подлинным вопросом» [Шатуновский 2004: 24]. Структурно-грамматическое построение вопросительных предложений определяется интенцией субъекта речи и коммуникативной ситуацией, тем не менее между интенцией и формальной организацией вопросительных конструкций иногда наблюдается неоднозначное соответствие, асимметрические отношения, которые проявляются в том, что, с одной стороны, вопросительное предложение может служить средством выражения не только вопроса, но и других коммуникативных функций, а с другой – вопросительное значение может реализоваться не только вопросительными конструкциями, но и невопросительными. Это происходит в случае, когда вопрос употребляется в своих вторичных функциях и «направлен не на поиск информации, а на ее передачу, на непосредственное сообщение о чем-либо» [Русская грамматика 1980: 394]. Как справедливо отмечает Л.В. Федорова, «отношения между формальной и содержательной стороной таких вопросительных конструкций не являются строго симметричными: семантика может частично или полностью не соответствовать вопросительной форме» [Федорова 1996: 8]. На отсутствии соответствия между коммуникативной интенцией и языковой структурой ее выражения основывается явление косвенных речевых актов, которое является результатом «речевой транспозиции» [Воспитанник 1997: 58]. По мнению С.Т. Шабат, «использование вопросительных конструкций для выражения невопросительных значений осуществляется на основе нейтрализации вопросительной семантики» [Шабат 2000: 127]. Ситуация таких речевых актов, как отмечает Л.В. Чайка, должна рассматриваться как невопросительная, или как залог отсутствия условий успешности вопросительной ситуации [Чайка 1998: 11]. Однако вопросительное значение не исчезает и не вытесняется полностью косвенным из-за того, что оно сосредоточено в самой структурной схеме вопросительного предложения. И хотя значения вопросительных предложений вторичной функции (или значения «неискренних», по удачной терминологии Л.В. Цуриковой, вопросов – Е.Р.) составляют периферию категории вопросительности, в то время как ее ядром выступает «искренний» информативный вопрос [Цурикова 1992: 12], вопросительные конструкции во вторичных функциях используются коммуникантами в речевых ситуациях так же часто и разнообразно, как и асимметричные им вопросительные предложения в первичной функции.

Кроме того, существует еще одна категория, которая позволяет говорить о существенном различии вопросительных предложений первичной и вторичной функции (собственно-вопросительных и несобственно-вопросительных – в иной терминологии [см., например: Федорова 1996; Шабат 2000]). Речь идет о категории вопросительной модальности и проявлении ее составных значений в конструкциях обеих функций. Исследователи, в частности Л.В. Федорова, отмечают, что «типы вопросительных предложений (собственно-вопросительные и несобственно-вопросительные) имеют более глубокие, существенные отличия, нежели просто отличия в структуре или в целеустановке. Они отличаются проявлением в их структуре модальных значений» [Федорова 1996: 9]. Речь идет о соотношении субъективной и объективной модальности. Дело в том, что основу модальной семантики вопросительных предложений первичной функции составляет объективная модальность. Субъективная модальность накладывается на объективную, в результате чего возникает бесконечное разнообразие основных и второстепенных модальных значений в рамках каждой отдельной репрезентации. В основе же семантики вопросительных предложений вторичной функции лежит явление экспрессии: «В своих вторичных функциях вопросительные предложения ориентированы не на получение ответа, а на передачу позитивной информации, – всегда экспрессивно окрашенной» [Русская грамматика 1980: 395]. Благодаря акценту на эмотивность – «семантическое свойство языковых единиц, способных отображать эмоции и выражать оценку» [Трофимова 2004: 42], – в предложениях происходят различного рода трансформации семантического содержания, в результате которых вопросительные конструкции начинают использоваться в несвойственных им функциях. С позиции модальности утрата вопросительными предложениями прямых функций и переизбыток эмотивности в их содержательной семантике становятся причиной очевидного «перевеса» субъективности в соотношении субъективность/объективность. Основным модальным значением вопросительных предложений вторичной функции, таким образом, становится субъективная модальность, на которую накладываются значения пропозициональной модальности, составляющие периферию.

Наблюдение над функционированием этих конструкций в текстах различной жанровой принадлежности позволяет выявить закономерность проявления специфики значений объективной, ситуативной и субъективной модальности в рамках основных семантических групп вопросов, традиционно выделяемых внутри вопросительных предложений вторичной функции. Существующие же в научной литературе варианты данной классификации представляют, на наш взгляд, лишь изменение терминологии для обозначения разнообразных случаев функционирования этих конструкций. Так, например, классификация «основных коммуникативно-функциональных типов несобственно-вопросительных предложений», предложенная С.Т. Шабат и содержащая «риторические и активизирующие, эмоциональные и авторизовано-оценочные, фатичные и контактные вопросы, а также вопросно-побудительные предложения» [Шабат 2000: 128], практически полностью соответствует классификации вопросительных предложений вторичной функции, представленной в «Русской грамматике – 80», согласно которой выделяются:

- «вопрос, в котором заключено уверенное экспрессивно окрашенное утверждение;

- вопрос, в котором заключено уверенное экспрессивно окрашенное отрицание;

- вопрос-уяснение;

- вопрос - побуждение к чему-либо;

- вопрос, выражающий эмоциональную реакцию говорящего;

- вопрос, имеющий целью активизировать внимание» [Русская грамматика 1980: 394 – 396].

Однако некоторая общность в семантике, функционировании и выражении модальных значений ряда вопросов изложенной классификации позволяет нам сгруппировать их (оставив все имеющиеся первоначально группы) несколько иным образом. Соглашаясь с теми исследователями, которые указывают на возможность функционирования вопросительных предложений в их вторичной функции или как повествовательных, или как побудительных [см. подробнее, например: Федорова 1996: 8], мы выделяем две основные функционально-семантические группы вопросительных предложений в их вторичной функции:

1. вопросительно-повествовательные предложения, передающие не вопрос, а сообщение. В состав этой группы входят риторические вопросы (обозначенные в классификации «Русской грамматики» как вопросы, в которых заключены уверенные экспрессивно окрашенные утверждение и отрицание) и эмоциональные вопросы (обозначенные в классификации «Русской грамматики» как вопросы-уяснения и вопросы, выражающие эмоциональную реакцию говорящего);

2. вопросительно-побудительные предложения, выражающие просьбу, призыв, приглашение совершить действие (обозначенные в «Русской грамматике» как вопрос-побуждение к чему-либо).