4. Специфика социальной дифференциации в традиционном китайском обществе.

В период правления династиии Юань прослеживались: 1) Тенденция дискриминации кит. населения. 2) Ассимиляция монголов и китайцев. Юаньцы делили китайцев на 4 категории по этнич, религ принципам. 1) Монголы (самый верх соц.лестницы) Рук-во администр аппаратом, командование войсками. 2) Выходцы из др старн, кот монголы привлекали в управленческий аппарат. Как «временщики» помогали монголам удерживать власть, контроль над китайцами. 3) Китайцы-северяне 4) Китайцы-южане (на юге было долгое сопротивление). Дискриминация:  1) Китайцы не могли появляться по ночам на улицах городов 2) Запрещалось собираться большими группами 3) Запрещалось изучить языки и военное дело. Различие соц статусов было направлено на разделение китайцев, чтоб монголам было легче удержать власть.

Китай в эпоху Минской династии. 1368 -1644

ПРЕДЫСТОРИЯ:

Система дамб на Хуанхэ давно пришла в негодность. Великая река то и дело прорывала дамбы и широко разливалась по долине, затопляя поля и жилища. В 1334 г. прорыв оказался настолько мощным, что река вновь, в очередной раз изменила русло, уничтожая на своем пути сотни тысяч жизней. В стране резко возросло недовольство монголами. Усилилось патриотическое движение, набиравшее силу и проявлявшееся как в литературе (юаньская драма, патриотические романы типа «Троецарствия»), так и в политике. Вскоре страну охватило мощное народное движение, тут и там вспыхивали с трудом подавлявшиеся восстания. Власти попытались было в 1351 г. восстановить систему дамб и заставить реку вернуться в старое русло. Но было уже поздно. Объединение в районе строительства сотен тысяч людей лишь подлило масла в огонь: восстания вспыхнули с новой силой, причем во главе их оказались вожди тайного общества «Бай‑ляньцзяо». Буддийская по своей религиозной основе, эта секта «Белого лотоса» существовала в Китае издавна, по меньшей мере с V в. Однако в XIV в. она превратилась в тайное общество, выдвинувшее на передний план эгалитарные крестьянские идеалы и предрекавшее скорое наступление века будды грядущего Майтрейи и соответственно новой династии Мин (свет), которая покончит с мрачным господством монголов.

Покрыв свои головы красными повязками (символ грядущего царства Света), восставшие сорганизовались в отряды «красных войск», которые начали решительную борьбу с монгольскими угнетателями. Восстание приняло не столько сектантско‑крестьянский, сколько национально‑патриотический характер. И хотя первая его фаза закончилась в 1363 г. поражением красных войск, антимонгольское движение разгоралось в стране со все большей силой. Особенно когда во главе его стал Чжу Юань‑чжан.

Родом из крестьян, хлебнув в молодости горя, Чжу Юань‑чжан (1328–1398) был послушником в буддийском монастыре. Когда сторонники секты подняли восстание, он примкнул к нему и, проявив недюжинные способности, быстро выдвинулся в первые ряды вожаков. После разгрома первой фазы движения именно Чжу оказался во главе восставших. Опираясь на примкнувших к нему конфуцианцев, ученых знатоков китайской истории и культуры, он успешно действовал и в конечном счете, разгромив монгольские войска, провозгласил себя императором новой династии – Мин. Кроме названия, от эгалитарно‑буддийских основ первоначального движения осталось к этому времени не так уж много. И это в общем понятно. Оставаясь вождем восставших крестьян, Чжу Юань‑чжан, как и его далекий предшественник Лю Бан, с готовностью воспринял давным‑давно апробированную конфуцианскую систему управления государством и обществом, конфуцианские принципы и порядки. Хотя как личность новый император был далек от конфуцианского идеала мудрого и справедливого правителя и скорее был деспотом типа Цинь Ши‑хуанди и суйского Ян‑ди, он тем не менее последовательно проводил конфуцианскую политику, в том числе в организации администрации, столь подорванной за время правления монголов. И это, безусловно, сыграло немаловажную роль в деле упрочения Мин.

Взойдя на престол, Чжу Юань‑чжан немало сделал для укрепления центральной власти. Сущность его аграрной политики, в частности, сводилась к увеличению доли крестьянских дворов в клине земель минь‑тянь и к усилению строгого контроля за распределением казенных земель гуань‑тянь. Раздача земли безземельным и малоземельным, переселение крестьян на пустующие земли, создание различного рода специализированных, т. е. опекаемых казной, поселений, как военных, так и гражданских, наконец, создание всекитайских налогово‑земельных реестров, Желтого и Рыбьечешуйчатого, – все это означало, что вся система аграрных отношений в империи вновь берется под строгий контроль центральной администрации.

Было введено фиксированное налогообложение со сравнительно невысокими налогами, а некоторые категории дворов подчас вообще от налогов освобождались, как то бывало и прежде. Система повинностей была всеобщей, но реализовывалась поочередно, по мере надобности, по разверстке. Поочередным было и выполнение функций старост, отвечавших перед властями за соблюдение порядка и выполнение государственных указов. Что касается частных владений, т. е. тех случаев, когда земли категории минь‑тянь в сравнительно большом количестве скапливались в руках богатых и реализовывались в форме сдачи их в аренду, то таких земель в начале Мин было, видимо, немного, да и арендная плата должна была быть умеренной хотя бы потому, что любой арендатор имел альтернативу: государство активно предлагало всем безземельным и малоземельным наделы на весьма необременительных условиях.

Аграрная политика Чжу Юань‑чжана имела успех и способствовала созданию сильной централизованной империи. Правда, наделение родственников императора уделами, в которых они чувствовали себя почти независимыми владыками, – дань традиционной норме, последняя в этом роде в истории Китая, – привело было после смерти основателя империи к смуте, но она была сравнительно быстро ликвидирована одним из сыновей Чжу Юань‑чжана, Чжу Ди, правившим под девизом Юнлэ (1403–1424). Чжу Ди восстановил пришедший в некоторый упадок аппарат центральной власти, построенный его отцом по классической конфуцианско‑танской модели (высшие палаты; шесть центральных ведомств в системе исполнительной власти; провинциальные управления с разделением власти на гражданскую и военную; система экзаменов и др.), после чего около столетия эта система действовала достаточно эффективно, что сказалось, в частности, и в сфере внешней политики.

Успешно изгнав монголов с территории империи (они были оттеснены на север, где и стали после этого активно осваивать степи современной Монголии), минская армия провела несколько успешных военных операций и на юге, в районе Вьетнама. Кроме того, китайский флот, возглавлявшийся Чжэн Хэ, с 1405 по 1433 г. совершил несколько престижных морских экспедиций в страны Юго‑Восточной Азии, в Индию и даже к восточному побережью Африки. Экспедиции были весьма внушительными: они состояли из нескольких десятков многопалубных фрегатов с командой из сотен человек на каждом из них. азиатским государственным командно‑административным строем, для которого значение имели прежде всего престиж, демонстрация величия и всесилия власти.

Аналогичной была ситуация и в сухопутных внешних связях, особенно торговых. Эти связи в императорском Китае издревле организовывались в форме так называемой даннической торговли и официально воспринимались в Китае как приезд варваров с дарами для принесения дани китайским императорам. Официальные дары¹ принимались торжественно и согласно древним нормам реципрокно‑престижного обмена требовали от императора ответных даров, причем объем и ценность императорских наград и пожалований должны были во столько же раз превышать «дань», во сколько престиж китайского императора ценился самими китайцами выше престижа любого из тех правителей, кто присылал упомянутую дань. Отсюда и результаты: торговля была крайне выгодной для иноземцев, перед которыми стояла легко разрешимая задача представить караван в виде официальной миссии. Это вело к тому, что китайские власти были вынуждены вводить официальные лимиты на подобного рода караваны для каждой из стран. Однако даннические связи подобного типа не прекращались, ибо они способствовали самоутверждению китайцев в их представлениях о том, что весь мир состоит из потенциальных данников и вассалов императора Поднебесной империи.

В минское время, когда торговля расцветала, такого рода соображения доминировали и одно время чуть было не привели Китай к драматическим событиям. На рубеже XIV–XV вв. было послано официальное послание самому великому завоевателю Тамерлану с предложением и ему засвидетельствовать свое почтение китайскому императору. Получив подобное предложение и негодуя на наглость его авторов, владыка полмира начал было готовиться к карательному походу на Китай, и только неожиданная смерть Тимура в 1405 г. спасла только что оправившуюся от мятежа удельных князей империю от планировавшегося нашествия.

В целом на протяжении первого века своего существования династия Мин проводила успешную политику, как внутреннюю, так и внешнюю. Случались, конечно, и накладки. Так, в 1449 г. один из монгольских ханов, предводитель племени ойратов Эсен, сумел совершить удачную экспедицию в глубь Китая вплоть до стен Пекина. Но это было лишь эпизодом; практически столице минского Китая ничто не угрожало, как и империи в целом. Однако с конца XV в. положение страны стало гораздо хуже: Китай, как это было характерно для второй половины династийного цикла, начал медленно, но верно вступать в полосу затяжного кризиса. Кризис был всеобщим и всесторонним, причем начался он, как и обычно, с изменений в экономике и социальной структуре страны, хотя наиболее наглядно проявил себя в области внутренней политики.

Все началось, как не раз случалось, с усложнения аграрных проблем. Росло количество населения, увеличивалось число крестьян, не имеющих земли либо имеющих ее в недостаточном количестве. Параллельно с этим шел обычный процесс поглощения крестьянских земель минь‑тянь: богатые понемногу скупали или отбирали за долги земли разорявшихся крестьян, которые после этого либо уходили с насиженных мест, либо оставались на них в новом социальном качестве арендаторов. Те, кто менял местожительство, нередко приходили к тому же итогу. Все это вело к уменьшению доходов казны по уже упомянутой причине: взять равный утерянному налог с богача было практически невозможно, ибо немалая часть богатых имела льготы, подчас налоговый иммунитет, а другие нередко были в числе шэньши, которые играли важную роль в местном самоуправлении, имели влияние при канцелярии уездного начальника и достигли виртуозного искусства в деле уменьшения своих налогов. Правда, при этом формально налоговый груз перекладывался на плечи остальных, но этот выход тоже был невыгодным для казны, ибо ухудшал положение земледельцев и постепенно приводил экономику страны в критическое состояние. Недобор же налогов, бывший следствием описанного процесса, вынуждал казну прибегать к различным дополнительным мелким, местным, чрезвычайным и иным поборам и пошлинам, что в совокупности опять‑таки ложилось тяжелой ношей на налогоплательщиков и тоже вело к кризису.

Создавался своего рода заколдованный круг. В годы предшествовавших династий (Тан, Сун) этот круг разрывался посредством решительных реформ. Династия Мин этого сделать не смогла, ибо требование реформ встретило жесткую оппозицию со стороны двора. В этом, собственно, и заключался тот затяжной кризис, который доминировал в минском Китае на протяжении почти полутора веков и привел в конечном счете династию к гибели.

Минские императоры после Чжу Ди, за редкими исключениями вроде реставрировавшего Великую стену Вань Ли, были в основном слабыми правителями. Делами при их дворах обычно заправляли временщики из числа родни императриц и евнухи – картина, очень похожая на ту, что была полутора тысячелетиями ранее в конце Хань. Неудивительно, что на рубеже XV–XVI вв. в стране сформировалось мощное оппозиционное движение во главе с наиболее влиятельными конфуцианцами, среди которых едва ли не самое видное место занимали члены палаты цензоров‑прокуроров, обличавшие в своих докладах императору произвол временщиков и административные упущения в стране, а также требовавшие реформ. Послания такого рода встречали суровый отпор, сопровождавшийся репрессиями, но оппозиция не прекращала своих обличений, скорее даже наращивала усилия в этом направлении. В конце XVI в. она официально организовалась вокруг академии Дунлинь в Уси, возникшей на базе местного училища, которое готовило кадры знатоков конфуцианства, будущих чиновников. К этому времени движение за реформы и выступления за добродетельное правление уже получили всеобщее признание в стране. А такие видные чиновники, как знаменитый Хай Жуй, не только демонсгративно, в пределах их власти, шли на обострение отношений со ставленниками двора, с протеже временщиков, не останавливаясь перед суровыми наказаниями казнокрадов и иных провинившихся, но и были готовы, снискав популярность в народе, буквально требовать от императора реформ.

С начала XVII в. сторонники реформ значительно усилили свои позиции. В отдельные моменты им даже удавалось одержать верх, заполучив влияние на того или иного очередного императора. Правда, этот склонный к реформам император вскоре быстро устранялся дворцовой кликой, а на дунлиньцев обрушивались гонения. К их чести следует заметить, что гонения их не страшили и не заставляли предавать убеждения. Не раз и не два очередной влиятельный чиновник подавал на имя императора доклад с обличениями и требованиями реформ и одновременно готовился к смерти, ожидая от императора приказа удавиться (символом такового обычно являлась присылка виновному шелкового шнурка). Власть евнухов и временщиков была свергнута лишь в 1628 г. Но было уже поздно. Страна в это время была охвачена пламенем очередного мощного крестьянского восстания, возглавлявшегося крестьянином Ли Цзы‑чэном.

Минский китай. (светлый) 8 вопрос. с 1368  важное лицо - чжу юаньчжэн 1. разрушенное хозяйство после монголов. (свергли- активность белых лотосов и красный войск по борьбе с монголами ) 2. увеличение наделов крестьянам  3. перепись населения 1370г. 4. индоктринация население(пропаганда идеологии) 5. репрессии в отношении чиновников 6. трудовые повинности (прямые(отец семьи- 1 раз в 10 лет глава десятидворки, специализированные(по профессиям), смешанные(крестьяне выполн обществен работы и трудились на госуд землях)  7. общественные работы и экзамены на чин! класс шэньши образованные 8. налоговые послабления чиновникам. в результате казна испытывала недоимки. Кризис династии в правлении чжу ди .расцвет евнухов!!! Реформы. Чжан Цзюйчжэн. масштабные проверки, пересчет бюджета.  Внешние экспансии : в Африку, Индию, Персидские страны,  Набеги манчжуров (их император фулинь) 27 мая 1644 г. Ли Цзычхэн (минец) с крестьянским восстанием проиграл. Пекин взят манчжурами. (помог У Сэнгуй, перешедший на сторону захватчиков) Китайцы до сих пор чтят Чэн Хуна, который вернул китаю тайвань, выбив голландцев.

Маньчжурское завоевание Китая.

В начале XVII века у северо-восточных границ Китая возник новый и могущественный противник. Вождь потомков чжурчжэней Нурхаци в 1616 г. объявил себя ханом и основал династию Цзинь. Таким образом, была создана маньчжурская империя, типично приграничная империя, однако Нурхаци в гораздо большей степени использовал китайский опыт в административной и военной областях для укрепления собственного господства. За сравнительно небольшой срок он успел добиться больших успехов. Преемник Нурхаци Абахай (годы правления: 1626-1643) провозгласил себя императором, изменив название династии на Цин и установив на всей территории Южной Маньчжурии и захваченных им ханств Южной Монголии централизованную администрацию по китайскому образцу. С этого времени маньчжурская конница и стала совершать регулярные набеги на Китай, грабя и увозя в плен, превращая в рабов сотни тысяч китайцев.

Антиманьчжурская борьба продолжалась в Китае довольно долго. Но ослабленная длительными внутриполитическими неурядицами и только что пережившая крестьянскую войну страна оказалась легкой добычей для хорошо вооруженного и по-боевому организованного войска завоевателей с их высоким потенциалом пассионарности. Маньчжуры же довольно быстро поставили на службу себе уцелевшие китайские войска, ядром которых была армия У Сань-гуя. Два-три десятка лет ушло на то, чтобы подавить сопротивление, едва ли не последним отчаянным актом которого было восстание 1673 г., которое возглавил все тот же У Сань-гуй, бывший к тому времени наместником юго-западных провинций страны. Восстание было подавлено, а Китай на долгие века стал империей Цин, возглавлявшейся маньчжурскими правителями.

Манчжуры, подобно монголам, не противопоставляли себя китайцам в плане культурном, напротив, охотно впитывали китайскую культуру, становились конфуцианцами.

Внутренняя политика первых императоров Цинской династии в Китае.

Начиная с Канси (годы правления: 1662—1723), маньчжурские императоры были конфуцианцами. Они управляли страной, следуя древним заветам и внимая советам конфуцианских ученых-чиновников. Были сохранены традиционная китайская административная система, как и механизм воспроизводства бюрократии, т.е. система экзаменов. Были проведены аграрные мероприятия, направленные на упорядочение землепользования и налогообложения. Казенные земли гуань-тянь щедро раздавались маньчжурам, и правительство строго следило за тем, чтобы не слишком привязанные к земле вчерашние воины-кочевники не продавали своих наделов. А если такое все же случалось, правительство время от времени выкупало проданные земли и возвращало их маньчжурам. Императоры строго следили также и за порядком в крестьянской общинной деревне, за эффективностью отвечавших за налоги и связанных круговой порукой низовых ячеек — пятидворок, десятидворок. Все эти меры в общем давали свои результаты. Китай под властью династии Цин на протяжении первых двух веков развивался достаточно интенсивно, что отражается на невероятно быстром росте народонаселения (на рубеже XVIII—XIX вв. в Китае насчитывалось около 300 млн. человек, тогда как на протяженихи предшествующих двух тысячелетий средняя численность населения страны колебалась на уровне 60 млн.

Бурный рост населения имел и плюсы, и минусы. Минусом была явная нехватка земли, аграрное перенаселение. Но демографическое давление вызвало к жизни феномен все возраставшей интенсификации и увеличения производительности труда. Улучшались агротехнические приемы, использовались севообороты, принимались во внимание местные условия для выращивания наиболее выгодных культур и реализации их на рынке. И во всем этом активное участие принимало государство — ведь оно было в конечном счете ответственным за все, включая хозяйство страны. Положение в земледелии для него не могло не иметь значения.

В соответствии с классическим тезисом китайской древности: «земледелие — ствол, основа; торговля, ремесло и иные занятия — ветви, второстепенное» — маньчжурское правительство и весь аппарат его администрации обращали внимание именно на состояние землепользования, так как положение в этой сфере экономики не только гарантировало основную часть доходов казны, но и обеспечивало внутреннюю стабильность империи. Маньчжуры обеспечили покорность китайского населения (символом его была коса, которую под страхом смерти обязаны были носить китайцы мужского пола), но, добившись этого, весьма активно заботились о процветании экономики страны и благосостоянии ее населения, вполне всерьез воспринимая при этом классический конфуцианский тезис о том, что высшая цель верхов — благо народа, на которое опирается благополучие государства. Если не считать земель категории гуань-тянь, которые раздавались маньчжурской знати и солдатам, за счет которых существовали императорский двор и храмы, а также выделялись служебные наделы чиновникам, то все основные земли страны были, как и обычно, землями минь-тянь. Было бы неточным считать эти земли частными, даже если они почти свободно переходили из рук в руки. Ведь перемещение земельных участков из одних рук в другие — феномен, с которым Китай был знаком всегда, по меньшей мере с Чжоу. И для китайского государства, которое, впрочем, было озабочено тем, чтобы каждый пахарь имел свое поле, в принципе было не так уж важно, у кого земля; важно только, чтобы за ее использование аккуратно выплачивалась рента-налог. Все земледельцы-налогоплательщики для китайского государства всегда были единым недифференцированным сословием, вне зависимости от их имущественного состояния или имущественных и иных социальных различий. Существенное перемещение земель во владение богатых всегда так или иначе ударяло по казне, и именно поэтому государство то и дело предусматривало в своих реформах препятствия для такого перемещения или заново предоставляло земли всем нуждающимся в них. Из источников явствует, что основным контингентом богатых землевладельцев были шэньши и разбогатевший городской люд, ремесленники и торговцы. Связи между этими категориями владельцев, как и между ними, с одной стороны, и разбогатевшими деревенскими землевладельцами — с другой, издавна были самыми тесными. В богатых деревенских кланах всегда были свои шэньши, а богатые горожане не упускали случая породниться с обедневшими шэньши и тем повысить свой статус. Все это в конечном счете влекло за собой, как и обычно, перекачивание всей тяжести налогов на средних и мелких землевладельцев. В земельных отношениях, увеличившееся население и резкая интенсификация земледельческого труда с соответствующим ростом производства заметно ослабили заботы государства о регулярном поступлении налогов в казну. Вместе с увеличением производства объективно возникала возможность и роста налогов. Хотя значительная часть земель оказывалась в руках богатых и они не очень-то торопились платить в казну налоги, на общей массе налогов с данного уезда это не сказывалось слишком заметно, ибо возросшее количество дворов возмещало потери. Дело в том, что с 1713 г. налоговая квота с каждого уезда надолго была жестко фиксированной. Практически это значило, что казна довольствовалась сбором точно означенной суммы, тогда как все остальное могло едва ли не беспрепятственно оказываться в распоряжении местной власти, т. е. уездного чиновника и окружавших его богатых земледельцев и шэньши, на которых этот чиновник, а вместе с ним и вся власть, надежно опирались. Мало того, из этих собранных сверх квоты налоговых сумм свою долю получали и чиновники более высоких рангов, вплоть до столичных. Государство знало об этом и, видимо, даже не всегда считало это коррупцией. Просто это была форма дополнительной оплаты власть имущих, форма подкормки шэньши, число которых в XVIII—XIX вв. в цинском Китае исчислялось, с семьями, в несколько миллионов человек.

Таким образом, на первых порах, в XVII-XVIII вв., маньчжурское правление в Китае было не слишком разорительным для китайцев. Если не иметь в виду чувство попранного национального достоинства китайцев в первые десятилетия правления цинской династии - маньчжурское правление, начиная с Канси, было временем сравнительно благополучного существования для страны. И это время продолжалось достаточно долго. В частности, оно охватило и долгие годы правления Цяньлуна (1736-1796), когда в империи достаточно быстрыми темпами развивались города, ремесло и торговля, а внутренняя стабилизация была настолько очевидной, что создавала весьма благоприятные условия для активной завоевательной внешней политики.

17 Внешняя политика Китая в эпоху Цинской династии.

Предупреждение №1: активная внешняя политика Цинской династии начинается с императора Канси, поскольку до этого периода китайцам было не до внешней политики (вторжение маньчжуров). Про само вторжение маньчжуров написано в отдельном билете. Про отдельных императоров (в том числе и Канси) можете почитать на Википедии или где-нибудь еще.

1. Цинская империя после урегулирования ситуации в стране была вынуждена укреплять свои северные границы. Выход русских казаков, служилых людей и переселенцев в бассейн среднего течения Амура вынудил правительство к созданию плацдарма для противостояния экспансии Московского государства. В 1674 году на Сунгари рядом с военными верфями была основана крепость Гирин. Через два года сюда из Нингуты была переведена ставка нингутинского военачальника.

С окончанием войны в Китае и присоединением Тайваня, Канси особое внимание стал уделять войне с Московским государством в Приамурье. Маньчжурский двор пытался организовать против российских войск походы ханов Халхи, но после поражения Тушэту-хана под Селенгинском он окончательно вышел из войны.

В 1685 году маньчжурская армия во главе с князем Пэнчунем после осады овладела Албазином, но вскоре казаки вновь заняли и отстроили крепость. В 1686 году цинские войска опять атаковали Албазин, но после пятимесячной осады и больших потерь отступили, блокировав его со всех сторон. Русское правительство направило на Амур посольство Ф. А. Головина с предложением переговоров, и блокада Албазина была снята. В 1689 году в Нерчинске, под давлением большой цинской армии, окружившей город, Ф. А. Головин подписал Нерчинский договор. По этому договору была определена граница России с Цинской империей в верхнем течении Амура, крепость Албазин подлежала срытию, устанавливались мир и торговля между обоими государствами. Это был большой военный и дипломатический успех Канси. Однако на оставленной русскими территории Канси, в соответствии с подписанным договором, запретил кому бы то ни было селиться, и она превратилась в безлюдную буферную зону.

Предупреждение №2: дальше речь будет идти о Монголии и существовавших там в то время ханствах. Не удивляйтесь, названия и имена сложные и противные.

Также внимание маньчжуров было сосредоточено на ситуации в Халхи и Джунгарии. Особо опасным для маньчжуров было укрепление Джунгарского (Ойратского) ханства как возможной основы объединения монгольских племён под руководством ойратов. Канси всячески противодействовал стремлению джунгарских ханов и верховных лам Тибета создать единое государство. Он умело поддерживал сепаратизм халхаских ханов и разжигал междоусобицу в Северной Монголии, выжидая удобный случай для присоединения её к Цинской империи.

Во время халхаско-джунгарской войны 1687—1688 годов Канси разыграл роль независимого арбитра. Не выступив на стороне халхасцев вопреки договору о взаимопомощи с ханами Халхи, он дождался разгрома их войск правителем Джунгарского ханства Галданом. Разгромленные Галданом ханы, князья и церковные иерархи Халхи в панике бежали под защиту Канси. Галдан предложил Канси мир, в обмен на выдачу Тушэту-хана (о нем упоминалось немного упоминалось выше в части про Россию), но Канси решил начать войну. Благодаря ослаблению Галдана волнениями в Джунгарии, а также его дезинформированности, Канси смог навязать ему генеральное сражение и выиграть в 1690 году в битве при Улан-Бутуне, в результате чего Галдан отступил.

Военные действия возобновились в 1696 году. В решающем сражении близ Чамдо Галдан понес сокрушительное поражение. Вскоре Галдан покончил с собой, а Канси захватил всю территорию Китая и Монголии.

После смерти Галдана правителем Джунгарии стал Цэван Рабдан, который потребовал от Канси возвращения захваченных им земель. Но в Пекине отвергли эти требования, и начал назревать новый конфликт. В 1715 году началась вторая война между Цинской империей и Джунгарским ханством, которая велась с переменным успехом, не давая явного перевеса ни одной из сторон.

Цэван Рабдан силами своего вассала Цэрэн Дондуба-старшего в 1717 году захватил Тибет. Воспользовавшись этим, Канси в 1720 году направил в Лхасу две колонны войск. Потерпев поражение, ойраты ушли из Тибета, что усилило влияние Цинской империи в Центральной Азии. После разгрома и изгнания ойратов маньчжуры оставили в Лхасе двухтысячный монгольский гарнизон. Тибетское правительство до 1723 года оставалось в сильной зависимости от маньчжурского резидента.

2. После императора Канси на престол вступил его сын Юнчжэн (Айсиньгёро Иньчжэнь). При Иньчжэне были завершены очередные меры по укреплению северных рубежей Цинской империи. В связи с постепенным заселением земель к северу от Ивового палисада, в 1726 году была образована новая провинция — Гирин. Для защиты этих земель со стороны монгольских кочевий в начале XVIII века была создана новая укреплённая линия, получившая название «Граница ивовых тычин».

С Россией в результате переговоров в 1728 году был заключён Кяхтинский договор. В 1731 году в Москву и в 1732 году в Петербург прибыли китайские посольства от Иньчжэня. Россия была первым европейским государством, которое посетили китайские послы.

Иньчжэнь также всемерно усиливал свой контроль над Тибетом, хотя с 1723 по 1727 годы осуществлял отвод цинских войск из Лхасы. С его завершением в Тибете началась междоусобица. Для подавления начавшегося восстания Иньчжэнь направил во второй поход в Тибет, в результате чего Тибет вернулся под контроль Иньчжэна. Также в 1724 году было захвачена территория Цинхая, из-за чего существенно ослабело Джунгарское ханство (так как Цинхай – один из четырех аймаков этого ханства)

Предупреждение №3: Аймак – что-то наподобие княжества в Монголии в тот период. Запоминать по желанию (хотя запомнить это вообще почти нереально)

В 1729 году возобновилась война между Цинской империей и Джунгарским ханством. Эта война нанесла большой урон цинской казне. В 1734 году Иньчжэнь был вынужден принять предложение Галдан-Цэрэна (не запоминайте, хан Джунгарии того времени) и начать мирные переговоры, затянувшиеся на ряд лет.

3. После Иньчжэня в 1736 году на престол вошел Цяньлун (Айсиньгёро Хунли). При нем влияние на Тибет достигло максимума, хоть он и не стал частью империи Цин. Джунгария в результате Третьей ойратско-маньчжурской войны была полностью подчинена Цяньлуню (там очень много всего, поэтому просто запомните, что Джунгария была разорена и утоплена в крови).

Также Цяньлун захватил Кашгарию и совершил походы в Мьянму, Вьетнам, Тибет и Непал.

4. В феврале 1796 года, на шестидесятом году своего правления, в возрасте 85 лет император Хунли отрёкся от престола и передал власть своему пятнадцатому сыну Юнъяню. Его правление ознаменовало борьба Англии с Францией и ее союзниками за колонии в этом регионе.

Постепенно захватывая колонии своих противников, Лондон вознамерился руками Ост-Индской компании отнять Макао у Португалии, попавшей с 1801 года под эгиду Наполеона. Когда весной 1802 года английская эскадра подошла к Макао, местные португальские власти обратились за помощью в Пекин. Боясь, что в случае военных действий цинское правительство прекратит торговлю с компанией в Гуанчжоу, англичане в мае 1802 года вывели свою эскадру из китайских вод. В обмен на мирное содействие императора Юнъяня власти Макао письменно обязались не допускать в колонию войска третьих стран.

Вторую попытку захвата Макао Англия предприняла в сентябре 1808 года. Несмотря на решительный запрет властей, на территории наместничества Лянгуан был высажен английский десант. На этот раз реакция Китая была энергичней. В октябре цинские власти прекратили морскую торговлю в Гуанчжоу, а затем приказали всем китайцам — слугам, переводчикам и компрадорам английской фактории — покинуть её пределы. Торговый бойкот вынудил контр-адмирала У.Дрюри в декабре вернуть солдат на суда и уйти в море, после чего власти Лянгуана разрешили возобновить торговлю с «английскими варварами».

В период наполеоновских войн Российская империя стремилась активизировать экономические и дипломатические связи с Китаем. В начале 1806 года в Ургу прибыло посольство графа Ю. А. Головкина для дальнейшего следования в Пекин. Цинские помощники наместника в Урге и маньчжурский двор своими требованиями к послу исполнить унизительный обряд коутоу (троекратного коленопреклонения с земным поклоном) сорвали переговоры и вынудили Головкина вернуться в Россию. Столь же неудачной оказалась попытка морской экспедиции И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского в конце 1805 года завязать русскую торговлю в Гуанчжоу.

К установлению регулярных дипломатических отношений с Пекином и «открытию» китайского рынка для британской коммерции стремился и Лондон, втянутый к этому времени в войну с США (1812—1814). Отголоском этой войны стал в 1814 году захват коммерческого корабля США британским фрегатом в устье реки Сицзян. Представитель Ост-Индской компании проигнорировал требование властей Лянгуана удалить фрегат из китайских вод. В ответ на это была прекращена торговля с англичанами в Гуанчжоу до тех пор, пока военный корабль не покинул берега Срединной империи.

Между тем английское правительство не теряло надежды на мирное «открытие» китайского рынка. Новое посольство, отплывшее в Китай, возглавил дипломат лорд Амхерст. Его главной задачей стало учреждение в Пекине постоянного английского представительства. Прибыв осенью 1816 года в Тяньцзинь, Амхерст был встречен как посланник из обычного «варварского государства» — «данника» богдохана. В столице, а затем в загородной императорской резиденции Юаньминъюане от посла потребовали исполнения традиционной унизительной церемонии коутоу. Попытка Амхерста под любым предлогом избежать троекратного вставания на колени вызывала гнев Юнъяня. Император приказал выдворить посольство из Китая и предложил английскому правительству больше не присылать своих послов

55. «Опиумные» войны, их место и значение в истории Китая

Два военных конфликта между Китаем и западными державами, вошедшие в историю

как «опиумные войны» (1839-1842 и 1858-1860), привели к страшному национальному позору

Китая, полной потере политической самостоятельности и расчленению страны на зоны влияния

между иностранными державами.

Первоначально основной причиной конфликта являлась закрытость огромного

китайского рынка для западной торговли. Все иностранные державы должны были торговать

только через уполномоченные китайские фирмы и только в портовой зоне в южной провинции

Гуандун, не заходя в города, и таким образом не имели возможности самостоятельно выходить на

китайский рынок, а китайские компании-монополисты диктовали свои цены. Не меньшие

неудобства представляю и то, что иностранцам было запрещено селиться в китайских городах и

прежде всего в Гуанчжоу – столице провинции Гуандун (Кантон), открывать там свои консульства,

гостиницы, а поэтому иностранцам приходилось жить в портовой зоне, а то и вообще на кораблях.

Конечно, с точки зрения западной торговли середины XIX в. такие порядки не могли не считаться

дикими и архаичными, тормозящими развитие как торговых, так и дипломатических отношений,

Китай же по-прежнему смотрел на иностранцев как на «варваров» и высокомерно не считался

ни с какими предложениями по упорядочиванию торговли.

Активнее всего торговлю вела Англия, закупая у Китая чай и шелк, по северным рубежам в

Маньчжурии активно развивалась русско-китайская торговля. Китай, как гигантская страна с

огромным и практическими неосвоенным рынком, был очень нужен западным державам, прежде

всего Великобритании, Франции, США и Германии. Китай же не шел ни на какие уступки, в то

время как рынки большинства других азиатских стран были уже открыты.

В XIX в. технологическая и военная отсталость Китая от западных стран была

поразительной, армия страны, подарившей миру порох, была по-прежнему вооружена

средневековыми мечами и копьями. Лишь небольшая часть китайских солдат имели на вооружении

мушкеты с фитильным замком и должны были каждый раз насыпать порох вручную. У Китая,

являвшегося центром торговли по всей Восточной и Южной Азии, отсутствовал военный флот с

современными пушками. Все это не могли не заметить военные разведки западных стран, которые

активно искали ключ к китайским рынкам.

Одним из самых ходовых товаров на юге Китая был опиум, который привозили сюда

англичане из Индии – тогда британской колонии и продавали в Китае за серебряную монету,

поскольку медь их мало интересовала. Серебро же можно было обменять на векселя лондонских

банков или закупить на него чай для отправки в Англию. С 10-20 гг. XIX в. поставки опиума стали

столь огромны, а отток серебра с китайских рынков столь велик, что серебряная монета

практически целиком «вымылась» из оборота, медные деньги обесценились, на рынок

приходилось приходить с мешками медных монеток – в стране назревал торговый кризис.

Китайцам стало невозможно платить налоги, поскольку они взимались именно в серебре, но как раз

именно этого серебра в экономике с 1830 г. почти не осталось

Было и более страшное последствие: опиумокурение распространилось настолько

широко, что этот наркотик вошел в повседневный обиход, им одурманивала себя целые деревни,

люди забрасывали работу, многие высшие чиновники не забывали хотя бы пару раз в неделю

заглянуть в модные в те времена опиокурильни. 95

С опиумной проблемой пытались бороться, но в основном безуспешно, в 1800 г.

императорским указом была запрещена торговля опиумом, через 13 лет – опиокурение вообще,

нарушителей же наказывали ста ударами. Но количество опиокурильщиков не только не

уменьшалось, но даже увеличивалось с каждым днем.

Опиумная проблема становилась все серьезнее и серьезнее. Император Даогуан,

назначивший официальное расследование в 1831 г., был в ярости, узнав, что в торговле опиумом

участвуют не какие-то мелкие преступники и пираты, но многие чиновники местного и центрального

аппарата, императорские цензоры, командиры военных гарнизонов, - практически все слои

управления Китаем! Около 150-200 судов опиоторговцев бороздили прибрежные воды провинции

Гуандун, между ними разворачивалась настоящая «война цен», наркотик продавался по бросовым

ценам, что приводило к еще большей популярности.

Император Даогуан был шокирован результатами обследования приморских провинций

– миллионы и миллионы опиокурильшиков, заброшенные деревни, тотальная коррупция! При

дворе в Пекине развернулись дебаты, часть чиновников считала, что единственный выход –

легализовать торговлю опиумом и собирать с нее налоги, что лишь пополнит казну. Но тут

прибавился другой фактор – традиционная нелюбовь к иностранцам, поэтому видный чиновник

Линь Цзысюй предложил, что вместо того, чтобы наказывать потребителей опиума, необходимо

покарать самих продавцов – англичан. И в 1838 г. император приказывает Линь Цзысюю решить

опиумную проблему. Приехав на юг в Гуанчжоу, Линь первым делом арестовал несколько сот

китайских мелких торговцев и перекупщиков, захватив 70 тысяч тюков опиума. И тотчас потребовал

от англичан передать ему все их запасы опиума, в ответ же обещал все компенсировать чаем.

Англичане была поражены столь жесткими требованиями и ответили решительным отказом, и тогда

Линь приказал запретить все торговлю с иностранцами в порту, поставив охрану вокруг

складов. Через шесть недель иностранцы сдались – китайской стороне было передано более

миллиона тон опиума, который пятьсот китайцев в течение 22 дней, смешав его с солью и лимонным

соком, смывали в море.

Британцы расценили все это как «нецивилизованное поведение», противоречащее

правилам свободной торговли. На защиту британских интересов из Индии была послана военная

экспедиция в 42 корабля. Началась Первая опиумная война.

Линь Цзысюй предполагал, что англичане могут атаковать город Гуанчжоу, и собрал в его

стенах большой гарнизон. Но британские корабли обошли Гуанчжоу и нанесли удар по ближайшему

порту Нинбо, а затем и по городу Тяньцзинь, находящемуся в опасной близости от Пекина.

Оказалось, что у Китая вообще нет военно-морского флота! Все что могли противопоставить

китайцы – послать против британской армады, горящие плоты, которые должны были поджечь

корабли противника, но борта тех были окованы металлом – китайские войска, отстав на столетия от

западных военных технологий, проиграли сражение. Линь Цзысюй вынужден был пойти на

переговоры. Он дал предварительное согласие выплатить англичанам компенсацию за

уничтоженный опиум, и к тому же передать остров Гонконг – важный торговый порт –

англичанам.

Линь Цзысюй четко осознавал, что у Китая нет шансов выиграть прямое столкновения с

англичанами, но император Даогуан в гневе отстранил ретивого Линь Цзысюя, отправив его в

ссылку, и издал указ, что любые чиновники, которые пойдут на переговоры с англичанами, будут96

рассматриваться как преступники.

Но англичане уже они поняли слабость и недальновидность китайцев, отныне надо было

действовать стремительно. Теперь уже в Гуанчжоу была послана вторая военная экспедиция,

которая в несколько мощных ударов взяла Гуанчжоу, а также ряд других крупных портов, в том

числе Шанхай. Далее иностранные войска вошли в русло реки Янцзы и подошли к стенам Нанкина.

Техническое и тактическое превосходство англичан было подавляющим. Например, за один

лишь день паровой военный корабль англичан с дальнобойной артиллерией на борту смог

уничтожить девять китайских боевых лодок, пять береговых укреплений, два капонира и береговую

батарею! Десятки китайских чиновников покончили жизнь самоубийством в страхе перед

императорским наказанием за то, что не сумели остановить англичан.

Но и императорский двор, наконец, начал реально оценивать положение – шансов у китайской

стороны не было. Первая опиумная война завершилась в августе 1842 г. подписанием

Нанкинского договора – одного из первых в длинном списке договоров, которые до сих пор в

Китае называют «неравноправными» (в том числе и с Россией). Дабы еще больше унизить

проигравшую сторону, договор был подписан на борту британского военного корабля. По этому

соглашению пять китайских портов открывались для иностранной торговли, (Гуанчжоу,

Сямэнь, Фучжоу, Нинбо и Шанхай), тарифы на импорт теперь составляли не более 5% (раньше

китайские чиновники устанавливали их намного выше), остров Гонконг официально отходил под

британскую юрисдикцию. К тому же Китай должен был выплатить 21 млн. серебряных долларов

Англии в качестве компенсации. Для иностранцев были установлены права

экстерриториальности – они могли быть судимы только по законам своей страны и не подпадали

под китайское законодательство, а это в свою очередь давало им полную свободу действий в Китае,

ведь их не могли даже наказать. Англичане также получали официальное право селиться в самом

городе Гуанчжоу – то, с чего и начался конфликт. Они также получали еще целый ряд привилегий и

статус «нации с наибольшим благоприятствованием для торговли» Чуть позже в 1844 г. под угрозой

применения военной силы подобные же договоры были подписаны с Францией и США,

которые получили все аналогичные привилегии кроме территориальных уступок.

Так в результате Первой опиумной войны начался раздел Китая иностранцами. И как

следствие – стремительный рост китайского национализма и ненависти к иностранцам.

Но, как оказалось, Китай не спешил выполнить все обязательства, которые были навязаны ему

по итогам Первой опиумной войны. В Китае бушевал целый ряд народных восстаний, восстали

мусульманские кланы, в самом центре Китая разворачивалась одно из мощнейших в истории Азии

восстание Тайпинов. Одним словом, выполнение соглашений с иностранцами было далеко не

основной проблемой для Китая в тот момент.

После смерти императора Даогуана его приемник дал понять, что не собирается и дальше

подчиняться желаниям «длинноносых варваров», из ссылки возвращен был Линь Цзысюй,

желавший продолжить борьбу с иностранцами, а западных послов прекратили принимать при дворе

в Пекине. Императорский двор недооценивал серьезности положения, к тому же не мог уже

контролировать целиком южные китайские провинции. На юге же местные кланы в провинциях

Гуандун и Фуцзянь делали все, чтобы торпедировать выполнение соглашений. Англичан так и не

пустили в сам город Гуанчжоу, формально открытый для них с июня 1843 г., контрибуция

выплачивалась очень медленно. 97

Более того, южные власти организовали местное ополчение для противодействие

англичанам по всей провинции Гуандун. В деревнях создавались вооруженные отряды, в то время

как центральные власти, негласно поддерживая это движение, всячески давали понять иностранцам,

что не имеют к этому никакого отношения. Антииностранные настроения были очень сильны,

британцы боялись выходить за пределы портового района, охраняемого английским флотом.

Первое открытое столкновение произошло в южном городе Фошань, когда британцев

избили и вытолкали за переделы города. Официальные китайские власти, дабы не накалять

атмосферу, пообещали, что все обязательства будут выполнены к 1849 г., и даже сменили

губернатора провинции, но когда подошел срок, не только не пустили англичан в Гуанчжоу, но даже

негласно поддержали антибританскую демонстрацию. Конфликт нарастал, и британцем пришлось

отступить. Стало понятно, что Китай не собирается выполнять никаких обязательств. Внезапно

генерал-губернатор Гуандуна открыто призвал жителей уничтожать англичан. В известной мере это

было даже на руку представителям западных держав – получив в результате стремительной первой

войны целый ряд привилегий, они хотели большего и искали лишь повод, чтобы окончательно

раздавить заносчивую империю.

И такой повод вскоре нашелся – в октябре 1856 г. в Гуандунском порту по обвинению в

незаконной торговле и пиратстве было арестовано судно «Эрроу» («Стрела»), которое

принадлежало китайцам, но ходило под британским флагом. Этот незначительный инцидент и

послужил формальному началу Второй опиумной войны, которая также получила название «Война

Эрроу».

Англичане отреагировали мгновенно – британский консул приказал выдвинуть английский

флот и блокировать Гуандун, сюда же была послана картельная экспедиция под командованием

лорда Элгина. К операции вскоре присоединились и французские силы под предлогом того, что двое

французских миссионеров были казнены в южной провинции Гуанси. Операция была проведена

стремительно: к концу 1857 г. объединенные англо-французские силы захватили Гуанчжоу и

удерживали город под своим полным контролем в течение трех лет. Но не это было конечной

целью военной кампании, вскоре удар был нанесен и по Северному Китаю – в марта 1858 г.

иностранные войска захватили мощный форт Дагу, прикрывавший подходы к Пекину, и двинулись

на крупный город Тяньцзинь, расположенный в 70 км. от китайской столицы.

В мае 1858 г. генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Муравьев-Амурский в момент

атаки англо-французских войск на Тяньцзинь от имени России заключил Айгуньский договор

о разграничении территории по Уссури и хребту Хинган, вернув, таким образом, России

несколько сот тысяч квадратных километров, отторгнутых Цинским правительством по

Нерчинскому договору 1689.

Лишь после атаки Тяньцзиня Цинский двор осознал, что проиграна не только кампания, но и

весь Китай – к представителям иностранных держав на переговоры были посланы придворные

чиновники. Иностранцы же выставили ряд требований, в том числе открытие еще десяти

портов для торговли, компенсацию в 4 млн. унций серебром британцам и 2 млн. - французам,

передачу части территории западным державам и создание посольских кварталов в Пекине. В

июне 1858 г. все эти требования были закреплены в Тяньцзиньском договоре, подписанном

китайскими властями с иностранными державами.

Именно требование создание посольских кварталов в Пекине больше всего возмутило98

императора – Пекин священный город, а все иностранные послы – не более чем шпионы! Теперь

уже 11 тыс. британских и 67 французских солдат двинулись на столицу. Франко-британские

силы ворвались на территорию одной из святынь китайской имперской культуры – летний

императорский дворец Ихэюань, расположенный тогда в нескольких километрах от Пекина (сегодня

он находиться в черте города). Начался грабеж, сокровища, которые собирались столетиями –

лакированная и инкрустированная мебель, фавор и расшитые золотом одежды, - все это было в

одночасье разграблено самым варварским образом, а затем часть зданий была подожжена.

Тем временем Посол России Николай Игнатьев, который уже находился в Пекине, выступил

в качестве посредника, уговорил императора принять требования иностранных держав. Вторая

опиумная война закончилась.

А в октябре 1860 г. был заключен ряд соглашений, получивших обобщенное название

«Пекинский протокол». По сути, Китай целиком утрачивал право на политическую

самостоятельность в торговле и внешних отношениях. Полуостров Кволун (Цзюлун – ныне часть

Гонконга) отходил к англичанам, французы получали возможность «покупать или арендовать землю

и строить на ней все, что они захотят», а военные компенсации были еще больше возросли и

составили по 8 млн. серебряных унций каждой сторонне, то есть в три раза больше, чем полагалось

по Тяньцзиньскому договору. По дополнительному соглашению к России возвращалось около 400

тыс. кв. км. по реке Уссури. В 1864 г. между Россией и Китаем был подписан Чугучакский

протокол, по которому регулировались территориальный отношения в районе озера Балхаш и

Центральной Азии.

Опиумные войны стали страшным национальным унижением для Китая, который до этого

времени считал себя единственным центром цивилизации. Впрочем, была и другая сторона

последствий опиумных воин – Китай стал открываться для западных технологий и инноваций,

западной системы образования и медицины, по всей стране начали создаваться современные

миссионерские школы и больницы, но цена за такой прогресс была заплачена очень высокая.99