2. Понятие научного факта. Фактуализм и теоретизм о соотношении теории и факта

В современной эпистемологии можно выделить две основные точки зрения на отношение "теория — факт":

1. Фактуализм. Научные факты лежат вне теории и совершенно не зависят от нее.

2. Теоретизм. Научные факты лежат в рамках теории и полностью детерминируются ею.

Практически все современные эпистемологи явно или неявно, сознательно или бессознательно склоняются к признанию одной из этих концепций.

Фактуализм.

Указывает на автономность факта, на его независимость от теории. Если под фактом понимают реальное положение дел, то его независимость от теории очевидна. Когда факт истолковывается как чувственный образ, то подчеркивается независимость чувственного восприятия от языка. Если же говорят о фактах как о некоторых предложениях, то обращают внимание на особый характер этих предложений по сравнению с предложениями теории: такие предложения либо выражают "чистое" чувственно данное, либо включают в себя термины наблюдения, либо верифицируются специфическим образом. Во всех случаях фактуализм резко противопоставляет факты и теорию. В частности, фактуализм утверждает инвариантность фактов и языка наблюдения по отношению к сменяющим друг друга теориям. Установленные факты не могут исчезнуть или измениться, они могут лишь накапливаться, причем на ценность и смысл фактов не влияет время их хранения: факты, установленные, скажем, Фалесом, в неизменном виде дошли до наших дней. Это ведет к пренебрежительной оценке познавательной роли теории и к ее инструменталистскому истолкованию. Надежное, обоснованное, сохраняющееся знание — это лишь знание неизменных фактов, а все изменчивое, преходящее в познании имеет значение лишь постольку, поскольку помогает открывать факты. Ценность теории заключается лишь в том, что после себя она оставляет в копилке знания несколько новых фактов. В фактуалистском истолковании факты поглощают теорию.

Фактуализм отводит ученому и его теории довольно пассивную роль. Факты и их комбинации существуют до процесса познания, и задача познающего субъекта заключается лишь в их констатации. Правда, теория может стимулировать разработку новых приборов и инструментов, однако это только расширяет сферу обнаруживаемых учеными фактов или позволяет устанавливать их с большей точностью. Ученый при этом оказывается похож на живописца, который с фотографической точностью копирует природу и все его художественные средства подчинены лишь одной цели: сделать портрет зеркальной копией оригинала.

Теоретизм

И теоретизм понимает под фактами чувственные образы или предложения. Однако он подчеркивает тесную связь фактов с теорией. В концепции Куна парадигма определяет не только стандарты и методы научного исследования, но в значительной степени детерминирует и устанавливаемые на ее основе факты. Хотя Кун использует понятие факта неопределенным образом, все-таки можно понять, что факт, по его мнению, есть некоторый чувственный образ. Однако если фактуализм указывает на независимость чувственного восприятия от языка и мышления, то Кун, напротив, стремится показать, что чувственные восприятия в значительной степени детерминируются концептуальными средствами парадигмы. В одной и той же ситуации сторонники разных парадигм получат различные чувственные образы, следовательно получат разные факты. Именно в этом смысле Кун говорит о том, что научная революция изменяет мир, "в котором живет и работает ученый".

Аналогичные воззрения на природу научного факта развивает Фейерабенд. Для него факт — это сплав чувственного восприятия с некоторым предложением, которое он называет "естественной интерпретацией" восприятия. Например, факт вертикального падения брошенного камня расщепляется на два компонента: некоторое чувственное восприятие и предложение "Камень падает вертикально". Естественные интерпретации чувственных восприятии задаются теорией. Изменяя значения терминов, входящих в естественные интерпретации, исследователь изменяет эти интерпретации и, следовательно, получает другие факты.

Так теоретизм приходит к убеждению о полной зависимости фактов от теории. Эта зависимость с его точки зрения настолько велика, что каждая теория создает свои специфические факты. Ни о какой устойчивости, инвариантности фактов по отношению к различным теориям не может быть и речи. Постольку различия между теориями отражаются в соответствующих различиях между фактами. Это приводит теоретизм к признанию несоизмеримости конкурирующих теорий и к антикумулятивизму в понимании развития научного знания. Сменяющие друг друга теории не имеют общих фактов и общего языка наблюдения. Старая теория ничего не может передать новой и целиком отбрасывается вместе со своими фактами после победы новой теории. В развитии науки нет преемственности. Отвергается накопление знания, признается лишь смена инструментов для решения научных задач. Факты не могут противостоять научной теории и не могут заставить ученых отказаться от нее. В то время как фактуализм полностью отвергает какое-либо влияние теорий на факты, теоретизм доводит это влияние до такой степени, что теория поглощает факты.

Члены отношения "теория — факты" не равноправны: теория — основная, определяющая сторона, а факты целиком зависят от теории и бессильны повлиять на нее.

Теоретизм не признает никаких ограничений активности субъекта познания. Теория практически всемогуща: она создает концептуальный аппарат, детерминирует значения терминов, стимулирует создание приборов и инструментов, подчиняет себе чувственные восприятия и формирует факты. Она создает свой собственный мир, и никакая внешняя критика не способна разрушить его. Так активность субъекта познания доводится до крайнего произвола субъекта по отношению к знанию.

Итоги

Фактуализм и теоретизм в целом неприемлемы, хотя в каждой из этих концепций имеется рациональное зерно. Можно согласиться с фактуализмом в том, что факты в определенной мере не зависят от теории, и именно поэтому для теории важно соответствовать фактам и иметь фактуальное подтверждение. Независимые от теории факты ограничивают произвол ученого в создании новых теорий и могут заставить его изменить или отбросить противоречащую фактам теорию. Для того чтобы факты могли влиять на создание, развитие и смену научных теорий, они должны быть в определенной степени независимы от теории. Но сказать, что факты совершенно не зависят от теории, значит разорвать все связи между теорией и фактами и лишить теорию всякой познавательной ценности. Можно согласиться и с теоретизмом относительно того, что теория в определенной степени влияет на факты, что факты "теоретически нагружены", что теория влияет на наше восприятие мира и на формирование фактов. Если мы признаем познавательную ценность теории, ее влияние на наше восприятие и понимание мира, мы не можем не признать ее влияния на факты. Вместе с тем, лишить факты всякой устойчивости по отношению к теории, сделать их целиком зависимыми от теории — значит отвергнуть их значение для процесса научного познания.

Слабость фактуализма и теоретизма обусловлена тем, что здравые идеи, лежащие в их основе, абсолютизируются и выражаются с излишней резкостью. И фактуализм, и теоретизм лишают значения один из членов отношения "теория — факты".

Нужно ослабить идеи, лежащие в основе фактуализма и теоретизма, и объединить их в следующем тезисе: научные факты до некоторой степени автономны по отношению к теории и до некоторой степени зависят от нее.

ПРИМЕР: установления факта наличия кислорода в атмосферном воздухе.

1. Карл-Вильгельм Шееле нагрел красную окись ртути в небольшой реторте с длинным горлом, на конец которого был надет животный пузырь. Из пузыря воздух был удален. Как только дно реторты накалилось, из нее стал выходить какой-то газ, постепенно заполняя пузырь. Наполнив затем этим газом стакан, Шееле поднес к нему горящую свечку. Свеча вспыхнула ярким пламенем. Шееле назвал этот газ "огненным воздухом".

2. Аналогичный опыт повторил английский ученый Пристли. Только Пристли пользовался пневматической ванной. Пристли: "Я поместил под банкой, погруженной в ртуть, немного порошка. Затем я взял небольшое зажигательное стекло и направил лучи солнца прямо внутрь банки на порошок. Из порошка стал выделяться воздух, который вытеснил ртуть из банки. Я принялся изучать этот воздух. И меня удивило, даже взволновало до самой глубины моей души, что в этом воздухе свеча горит лучше и светлее, чем в обычной атмосфере". Полученный им газ Пристли назвал "дефлогистированным воздухом".

3. Лавуазье занялся повторением опытов и сделал доклад на тему "Об обжиге некоторых металлов в закрытых сосудах и о причине увеличения веса, происходящего во время этой операции". Лавуазье закончил утверждением, что "воздух наиболее чистый, какой можно себе представить, лишенный всякой влаги и всякой субстанции, чуждой его сущности и его составу, отнюдь не является простым существом, элементом, как обычно полагают. Но он должен быть напротив, причислен к классу смесей или, быть может, даже соединений". Пристли назвал газ "оксигеном" ("кислотвором" или "кислородом").

Кун пришел к выводу о том, что на вопрос: "Кто и когда открыл кислород?", — нельзя дать однозначного ответа. Данное открытие, впрочем, как и всякое другое, представляет собой длительный процесс, и мы можем лишь приблизительно указать период его осуществления и назвать ученых, принимавших в нем участие. Рассуждение Куна приводит нас к мысли о том, что данный факт не есть нечто простое, что можно "открыть" сразу, подобно открытию знакомой вещи, которую вы долго ищите и вдруг в некоторый момент внезапно обнаруживаете. Факт наличия кислорода в атмосфере формировался постепенно, и в этом процессе приняли участие несколько ученых, каждый из которых внес в него свою лепту.

Поскольку открытие факта не происходит внезапно, сразу, а представляет собой длительный процесс, постольку можно считать, что факт представляет собой сложное целое, отдельные стороны которого лишь постепенно открываются исследователем. Шееле, Пристли и Лавуазье наблюдали в общем одну и ту же картину: нагревался красный порошок — раздувался пузырь, ярко вспыхивала свеча. Разницы в их чувственных впечатлениях, по-видимому, не было. Однако можем ли мы считать, что факт наличия кислорода в атмосфере был установлен, когда кто-то первым нагрел окись металла и получил воздух, обогащенный кислородом? Конечно, нет. Опыты такого рода были довольно обычным делом. Тот, кто первым наблюдал описанную картину, еще не открыл кислорода. Но вместе с тем эта последовательность действий и чувственных образов явилась одним из необходимых элементов установленного позднее факта.

Шееле отметил, что выделяющийся газ способствует горению, поэтому и назвал его "огненным воздухом". После удаления из обычного воздуха "огненного воздуха" остается "испорченный воздух". Следовательно, обычный воздух представляет собой смесь "огненного" и "испорченного" воздуха. Шееле имел в виду, что имеется два вида воздуха, из которых один поддерживает горение, хорошо растворяется в воде и соединяется с флогистоном, порождая теплоту и свет.

Пристли полагал, что сущностью процесса горения является удаление из тела флогистона. Последний не может существовать сам по себе, поэтому, выделяясь из одного тела, он должен тотчас соединиться с другим телом. Чем меньше в некотором газе флогистона, тем лучше этот газ усваивает флогистон, тем энергичнее поддерживает горение. Пристли обнаружил, что лучше всего поддерживает горение открытий им газ. Он сделал вывод о том, что в этом газе совсем нет флогистона, и назвал его "дефлогистированным воздухом". При этом Пристли имел в виду, что воздух содержит флогистон, может быть лишен флогистона и тогда обнаруживает ряд интересных свойств.

Лавуазье внес две принципиально важные идеи, которые придали понятию "кислород" его современное значение:

1. воздух имеет сложный состав, и кислород является одним из составляющих его элементов;

2. в процессе горения "дефлогистированный воздух" вовсе не соединяется с флогистоном, как считал Пристли, а соединяется с телом, и в этом суть процесса горения

Поэтому, когда Лавуазье назвал газ, полученный до него Шееле и Пристли, "кислородом", мы можем считать, что последовательность действий и чувственных образов, с которой имели дело предшественники Лавуазье, получила современное концептуальное осмысление. Факт наличия кислорода в атмосферном воздухе был установлен.

Совершенствование средств экспериментального исследования и в последующем оказывало влияние на изменение понятия о кислороде и, следовательно, на изменение установленного факта.

Структура научного факта

Научный факт включает в себя три компонента: