Седьмое сообщение

Для того чтобы объяснить, как я научился справляться с голосами, позвольте мне сначала рассказать, как я услышал их в первый раз и как они повлияли на мою жизнь.

После окончания средней школы в 1977 году я начал учиться на трудотерапевта. Чтобы прослушать этот курс, я должен был снять жилье в другом городе. Коротко о себе: я единственный ребенок и, возможно, поэтому превосходно развлекаю себя сам. Может создаться впечатление, что я нелюдим. Я чрезвычайно творческий человек и люблю, кроме прочего, живопись; в моих новых комнатах было достаточно места для этого. Моя подруга осталась там, где я родился, и хотя у меня было мало новых знакомств, я должен сказать, что студенческая жизнь не проходила мимо меня; конечно, я спал очень мало. Впервые в жизни я мог решать сам, что мне есть, готовить самому или питаться в столовой. Короче говоря, я был волен приходить и уходить, когда мне нравилось, не будучи зависимым или стесненным. Но вопрос моего будущего оставался нерешенным.

Через несколько месяцев я вообразил большую белую стену в моей комнате разрисованной; эта стена бросала мне вызов. Я начал рисовать темный лес с рептилиями на переднем плане. Живопись – это нечто, что передается от головы к руке, а я всегда был способен слышать краски: они передаются вибрациями. Я слышу черный, красный и темно-коричневый цвета. Когда я рисовал, в комнате была мертвая тишина, так как у меня не было даже радио. Однако в тишине я чувствовал что-то тревожное, какое-то нарастающее угрожающее парение, и у меня возникло определенное впечатление, что я в комнате не один. Потом я слышал в ушах монотонный шум, который исходил не от меня и который я не мог объяснить. Это было немного похоже на звук, который мы слышим, когда затыкаем уши пальцами, но этот звук был ниже и более монотонный. Было также глубокое чувство, будто что-то ищет меня.

То, что я слышал, было криком группы людей о помощи. Если быть точнее, я бы описал это как звук примитивных голосов, голосов аборигенов: очень угрожающий, жуткий, предвещающий беду звук. Он начинал скулить, потом затихал вдали, многократно повторяясь, дразня и раздражая меня. Что-то хотело овладеть мною и делало это. Я слышал, что говорили не по-голландски (мой родной язык) и не на каком-либо иностранном языке; все выражалось эмоциями. Я не мог произнести ни одного разумного слова в ответ, только звуки. В этом сообщении я буду называть звуки, которые я слышал, голосами.

В прошлом у меня часто были такие переживания, но звук был всегда более удаленным и менее угрожающим. После этого эпизода я чувствовал себя напуганным и затравленным, будто внутри меня было что-то, что могло появиться внезапно в любой момент; это чувство всегда присутствовало сознательно и бессознательно. На самом деле я чувствовал себя помешанным. Я не смел рассказать кому-нибудь о голосах и был слишком напуган, чтобы оставаться одному и выражать свои чувства, например, на бумаге. Я никогда не знал, когда появятся голоса; часто они это делали в самые неподходящие моменты.

Я всегда был верующим – не только по воспитанию, но и по собственному убеждению. Молитва – часть размышления; молитва – общение с силой, которую я называю "Бог", а другие могут давать ей другие названия. Я просил эту силу помочь мне. Как долго это продолжалось, прежде чем у меня появилось мужество сказать голосам "Стоп", я точно не знаю, но помню этот волнующий момент. Мне кажется, это случилось примерно через три года. Немногое изменилось в моем положении; голоса были не так активны, но я продолжал чувствовать себя преследуемым: они могли настичь меня в любое время.

Момент, когда я впервые осмелился сказать "Стоп", я не забуду, пока буду жить. Я ехал в автомобиле на работу. Как раз перед этим у меня состоялся очень волнующий разговор, в котором я полностью раскрылся. Я гнал машину по шоссе и вдруг отчетливо осознал, чего я боюсь: боюсь власти голосов. Именно там и тогда, в машине, я громко выкрикнул: "Я испуган" (не один, а несколько раз). Будучи один в машине, ты можешь вести себя так, как когда тебя никто не слышит, и я сделал это: это было как первобытный вопль. Я как будто выбросил что-то из своего нутра, и это дало мне чувство освобождения, которое сделало меня счастливым; это был момент, когда я почувствовал себя вполне зрелым. Я принял себя таким, каким я был и все еще остаюсь. Я не должен был убегать от голосов, а должен был признать их существование. Я сказал им "Стоп", потому что признал их как независимые души, как нечто вне меня. В процессе, через который я прошел, можно выделить следующие фазы:

• шок;

• испуг и бегство;

• изучение значения голосов;

• признание голосов как независимых духов;

• принятие самого себя;

• исследование причин моего бегства;

• противоборство с голосами;

• компромисс между признанием и отвержением голосов.

Впоследствии это выглядело так, будто бурные пороги исчезли из реки моей жизни. Я был в спокойных водах и мог решать, куда плыть. Я все еще слышу или чувствую голоса, кричащие о помощи, но теперь я отсылаю их прочь, и это меня освобождает. Я принадлежу себе и могу отстаивать свою личность.

Я надеюсь, что могу помочь другим людям стать на этот путь. Вы должны быть готовы сказать: "У меня все в порядке; у вас все в порядке".