Приложение

Э.Б. Тайлор

Первобытная культура

Культура или цивилизация в широком этнографическом смысле слагается в своем целом из знания, верований, искусства, нравственно­сти, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества. Явления культуры у раз­личных человеческих обществ, поскольку могут быть исследованы ле­жащие в их основе общие начала, представляют предмет, удобный для изучения законов человеческой мысли и деятельности. С одной сторо­ны, однообразие, так широко проявляющееся в цивилизации, в значи­тельной мере может быть приписано однообразному действию однооб­разных причин. С другой стороны, различные ступени культуры могут считаться стадиями постепенного развития, из которых каждая является продуктом прошлого и в свою очередь играет известную роль в формировании будущего.

С идеальной точки зрения на культуру можно смотреть как на об­щее усовершенствование человеческого рода путем высшей организа­ции отдельного человека и целого общества с целью одновременного содействия развитию нравственности, силы и счастья человека.

Тайлор Э.Б. Первобытная культура. - М.,1989. - С. 18.

Гердер И.Г. (1744-1803) - немецкий философ и культу­ролог.

Идеи к философии, истории человечества. - М.: Наука, 1977.

Человек воспитывается только путем подражания и уп­ражнения: прообраз переходит в отображение, лучше всего назвать этот переход преданием или традицией. Но нужно, чтобы у человека, подражающего своему прообразу, были силы, чтобы он воспринял все, что сообщают, что передают ему, что возможно сообщить и передать, чтобы он усваивал и преобразовывал в свое существо все это сообщенное. Итак, что, сколько он воспримет, как и что усвоит, применит и употребит - все это зависит только от присущих человеку сил, а в таком случае воспитание человеческого рода - это процесс и генетический, и органический; процесс генетический - благодаря передаче, традиции, процесс органический - благодаря усвоению и применению переданного. Мы можем как угодно назвать этот генезис человека во втором смысле, мы можем назвать его культурой, то есть возделыванием почвы, а можем вспомнить образ света и назвать просвещением, тогда цепь культуры и просвещения протянется до самых краев земли (с. 230).

...Дорога культуры на нашей земле, дорога с поворотами, резкими углами, обрывами и уступами, - это не поток, что течет плавно и спокойно, как широкая река, а это низвергающаяся с покрытых лесом гор вода; в водопад обращают те­чение культуры на нашей земле страсти человеческие. Ясно, что весь порядок нашего человеческого рода рассчитан и на­строен на такие колебания, на такую резкую смену. Мы хо­дим, попеременно падая в левую и правую стороны, и все же идем вперед, - таково и поступательное движение культуры народов и всего человечества (...).

Все сомнения, все жалобы на хаос, на почти незаметные успехи благого начала в человеческой истории проистекают оттого, что странник, погруженный, в скорбь, наблюдает лишь очень короткий отрезок пути. Если бы он более широко взгля­нул окрест себя, если бы он беспристрастным взором сравнил хотя бы более или менее известные по истории эпохи, а кроме того, проник в естество человека и поразмыслил над тем, что такое разум и истина, то он не стал бы сомневаться в самой достоверной естественнонаучной, истине (с. 444-445).

Пусть этот огромный снежный ком, что прикатили нам времена, содержит сколько угодно мусора, сколько угодно хаоса, - и хаос этот порожден веками и возник только от того, что один и тот же ком неутомимо, неустанно все катили и катили, вперед (с. 447).

Швейцер А. (1875-1965) - немецко-французский мыслитель, протестантский теолог и этик; исходный принцип мировоззрения - «благоговение перед жизнью» как основа куль­турно-нравственного обновления человечества.

Культура и этика./Пер. с нем. М.: Прогресс, 1973.

Идеал культурного человека есть не что иное, как идеал человека, который в любых условиях сохраняет подлинную человечность. Для нас сейчас быть культурным человеком оз­начает оставаться человеком, несмотря на состояние совре­менной культуры. Только понимание того, что относится к подлинной человечности, может спасти нас в условиях самой прогрессивной внешней культуры от заблуждений относитель­но самого понятия культуры.

...Мы знаем, что все мы должны бороться с обстоятельст­вами за свою человечность и заботиться о том, чтобы вновь превратить эту борьбу из бесперспективной в перспективную.

Духовной помощью в этой борьбе является для нас уве­ренность в том, что ни один человек никогда не должен быть принесен в жертву условиям как человек - вещь... (с. 331-332).

Ницше Ф.Г. (1844-1900) - немецкий философ и культуролог.

Человеческое, слишком человеческое // Ницше Ф. Соч: В 2-х т. Т. 1. - М.: Мысль, 1990.

§ 276. Микрокосм и макрокосм культуры. Лучшие открытия о культуре человек делает в себе самом, когда он находит в себе господство двух разнородных сил. Допустим, что человек в одинаковой мере живет любовью к пластическому искусству или к музыке и увлекаем духом нау­ки и что он считает невозможным устранить это противоречие уничтожением одной из названных сил и совершенным разнузданием другой, ему остается теперь только создать из себя столь обширное здание культуры, что обе эти силы могут жить в нем, хотя и на разных концах здания, тогда как меж­ду ними находят себе приют примирительные промежуточные силы, превосходящие их своим могуществом, чтобы в случае нужды прекратить возникшую борьбу. Но такое здание культуры в отдельной личности будет иметь величайшее сходство со строением культуры в целые исторические эпохи и служить постоянным уроком для понимания последней по аналогии. Ибо всюду, где развивалась великая архитектура культуры, ее задачей было принудить к миру противоборствующие силы с помощью накопления, сверхмощного запаса прочих, менее несовместимых сил, не подавляя первых и не налагая на них оков.

§ 277. Счастье и культура. Созерцание обстановки нашего детства потрясают нас: беседка, церковь с могилами, пруд и лес - на все это мы смотрим, страдая. Нас охватывает сострадание к нам самим: ведь сколько мы с того времени перестрадали! Здесь же все стоит еще столь тихо, столь веч­но; лишь мы так изменчивы, так подвижны; мы встречаем даже кое-кого из людей, на которых время оказало не больше разрушительного влияния, чем на какой-нибудь дуб: крестьяне, рыбаки, обитатели леса - они остались прежними. - Потрясение, сострадание к самому себе перед лицом низшей культуры есть признак более высокой культуры, из чего следует, что последняя отнюдь не увеличивает количества счастья. И кто хочет пожинать в жизни счастье и довольство, тот пусть всегда избегает встречи с более высокой культурой.

§ 281. Неизбежное непонимание высшей культуры. Кто вооружил свой инструмент лишь двумя струнами, как ученые, которые кроме влечения к знанию обладают лишь приобретением через воспитание религиозным чувством, тот не понимает людей, способных играть на большем количестве струн. Из существа высшей, более многострунной культуры вытекает, что она всегда ложно истолковывается низшей культурой, как это, например, имеет место, когда искусство считается скрытой формой религиозного чувства. Более того, люди, которые только рели­гиозны, понимают даже науку как искание религиозного чувства, подобно тому, как глухонемые не понимают, что такое музыка, если не видимое, движение.

О. Шпенглер

Закат Европы (Глава II)