2. Судебный приказ ориентирован на добросовестных участников процесса и практически не учитывает возможных злоупотреблений со стороны должника.

Так, выдача судебного приказа полностью исключается в случае заявления должником своих возражений против требований заявителя. Соответственно, недобросовестные должники, желая затянуть процесс, не преминут воспользоваться предоставившейся возможностью пресечь вынесение судебного приказа. Судебный приказ, как он закреплен в законе, может успешно защитить нарушенное право кредитора лишь при условии порядочности и добросовестности должника, что значительно снижает его эффективность и действенность. Авторы (Решетняк В.И., Черных И.И.) [2, С. 68] связывают озвученную ими проблему с тем, что в законе принудительный характер судебного приказа не нашел своего отражения.

Сивак Н.В. [17] рассматривая приказное производство, также озвучивает проблему злоупотребления, связывая это с отсутствием в действующем процессуальном законодательстве требований к обоснованию заявленных должником возражений, выход видит в механизме трансформации.

Полагает, что «… такой подход, с одной стороны, позволяет избежать злоупотреблений со стороны истца путем легкой отмены приказа, с другой - допускает злоупотребление со стороны ответчика с целью затягивания процесса при отсутствии материально-правовых оснований для заявленных возражений. В этом смысле представляется достаточно интересным механизм трансформации всего производства, закрепленный в Европейском приказе на оплату в случае поступления возражений ответчика. Отечественное приказное производство немало упрекалось в отсутствии перехода к исковому в аналогичной ситуации. Европейская доктрина такой переход задействовала, причем не в качестве факультативной возможности, а в обязательном порядке и независимо от волеизъявления истца. Представляется данная норма вполне оправданной в качестве меры, позволяющей избежать злоупотребления как со стороны истца, предъявляющего заведомо неосновательный иск, так и со стороны ответчика, пытающегося от указанных требований уклониться при отсутствии реальной возможности свою позицию отстаивать.

Очень наглядно механизм трансформации продемонстрирован Сахновой Т.В. [18, С. 283] в рассуждениях о переносе бремени доказывания с истца на ответчика на примере института Mahnverfahren в Германии. Так, если должник имеет возражения против требования кредитора, заявленного как бесспорное, именно он (но не кредитор) вправе подать исковое заявление о защите своего права. Доказывает утверждающий, и неважно, кто этот утверждающий: истец или ответчик. Соответственно и «тяготы» процесса берет на себя тот, кто на него претендует. В этом смысле положения ст. 129 ГПК кажутся не вполне корректными: возражения представляет должник, но бремя доказывания падает на потенциального истца (взыскателя), хотя его право на момент возбуждения судебной процедуры юридически предполагалось бесспорным. Институт Mahnverfahren в данном отношении выглядит более логичным. «Оправдание» правилам ст. 129 ГПК РФ автор находит только в том, что приказное производство в России лежит за рамками процесса и не является «предпроцессом», тогда как Mahnverfahren вписан в процесс и потому подчинен его принципам.

С.К. Загайнова [14] ссылаясь на опыт Германии, также предлагает предусмотреть специальные правила перехода из приказного производства в исковое в случае отмены судебного приказа: «Аналогичные процедуры с учетом принципа диспозитивности процесса могли бы послужить примером трансформации приказного производства в исковое. На это же был обращено внимание в экспертном заключении французских ученых на проект ГПК. В частности, они указали, что система, установленная в ГПК (возвращение, отмена, возможное обращение истца в суд для рассмотрения дела по существу), отяжеляет процесс, побуждает стороны использовать право возражения, а также удлиняет сроки решения дела. Поэтому следует предусмотреть процедуру обращения в суд сразу после заявления возражения».

Однако данное предложение автор высказывает в связи с необходимостью ускорения судебного процесса, а не с проблемой злоупотребления. Наличие временного промежутка между окончанием приказного производства и началом нового искового производства, по мнению С.К. Загайновой не соответствует задачам, которые стоят перед судом в гражданском процессе: рассмотрение и разрешение дела в разумные сроки.