Формирование социологических центров

Социологические центры стали складываться в конце 50-х – начале 60-х годов в Москве (Г.В. Осипов), Ленинграде (В.А. Ядов, А.Г. Здравомыслов), Свердловске (Л.Н. Коган), несколько позднее в Новосибирске (Т.И. Заславская, Р.В. Рывкина, Ф.М. Бородкин), а в 70-е годы в других городах и весях.

Мне придется более подробно остановиться на формировании московского центра во главе с Г.В. Осиповым, с которым меня связывают около тридцати пяти лет очень сложных отношений. В настоящее время мы занимаем диаметрально противоположные позиции, однако это не означает, что я не в состоянии дать объективную оценку серьезному положительному вкладу Г.В. Осипова в развитие социологии. Этот вклад можно оценить по следующим направлениям:

а) очень большая организационная работа по созданию ядра московского центра (сектора новых форм труда и быта , затем отдела конкретных социальных исследований в Институте философии, критики буржуазной социологии в ИСИ), руководство ССА (1966–1972 годы), представительство в МСА, общее руководство эмпирическими исследованиями (Горький, 60–61 годы).

б) теоретическая и просветительская работа по анализу и популяризации современной мировой социологии – книги "Техника и общественный прогресс" (1955), "Современная буржуазная социология" (1961), организация переводов и изданий видных зарубежных социологов, книги по применению количественных методов в социологии, по методике и технике социологических исследований ("Рабочая книга социолога", 1-е изд. – 1976, 2-е изд. – 1985).

в) организация обзорных выпусков и первых периодических изданий "Социология в СССР" (1965), "Социальные исследования" (1965–1970), Информационный бюллетень ИКСИ и ССА (1968–1972).

Из простого перечня следует, что это был очень большой и напряженный труд, общественно необходимый и общественно полезный именно в тот конкретный период. Однако в науке (как и в любом другом роде деятельности) существенно не только что делается, но и как. Г.В. Осипов исторически был обречен действовать применительно к законам тоталитарной системы, пускать в ход все дозволенные и недозволенные средства, для того чтобы уцелеть в борьбе и сберечь то детище, которое он взращивал. Объективно – он был стенобитным тараном, который взламывал бастионы и фортеции партийно-государственной догматики; субъективно – в значительной степени оставался ее продуктом, носителем и адептом, он приспосабливал и перелицовывал социологию под эту догматику, перенимал методы и нравы у собственных противников. Отсюда сочетание самых кричащих противоречий в отношении и к науке, и к коллективу, и к товарищам. Это постоянно обнаруживалось в конкретных ситуациях, заставляя людей разочаровываться в Осипове и отходить от него. Тем не менее – при всех недостатках, противоречиях и карьеристских устремлениях – объективно он был лидером, вокруг которого происходила интеграция социологов периода "бури и натиска" (с начала 60-х до начала 70-х годов).

Московский социологический центр начинался с сектора новых форм труда и быта в Институте философии. Директор Института академик П.Н. Федосеев в ту пору благоволил Осипову, стремительно проведя его за пять лет от секретаря комитета ВЛКСМ до ученого секретаря и своего заместителя. Сектор также был дарован "с барского плеча" (с попутным освобождением от обязанностей зама) и первоначально насчитывал порядка десяти сотрудников. Это Н.В. Новиков (очень знающий социолог, позднее работал в ФРГ), экономист А.А. Зворыкин (социология науки), А.М. Гелюта (та же проблематика), экономист И.И. Чангли (социология труда), аспиранты Н.Ф. Наумова, Г.А. Слесарев, В.Б. Ольшанский, пришедший из экономики Ю.Н. Козырев (социология образования), В.Н.Шубкин (социология деревни), М.С.Айвазян и Э. Петров (организация исследований), Н. Валентинова (впоследствии — социология спорта) и секретарь сектора А. Кудинова. Таков, насколько помню, весь "списочный состав". Главным объектом было горьковское исследование, затем "Копанка" (повторное исследование после румынских социологов), а также подготовка обзорных трудов ("Социология в СССР" и т. д.).

Я был привлечен к работе сектора, совмещая ее с должностью ученого секретаря ежегодника ССА. Моим "шефом" был академик Юрий Павлович Францев (Г.П.Францов, как мы узнали, когда он стал членом ЦК КПСС на "историческом" XXII съезде). Это был блестящий во всех отношениях человек – и по своей подготовке у последних могикан санкт-петербургской науки, и по диапазону знаний в области истории религии, дипломатии, философии и социологии, и по своей государственной практике (директор МГИМО и ректор АОН, член коллегии МИД, редактор "Правды" и шеф-редактор "Проблем мира и социализма"), и по тому остроумию, с которым он высмеивал своих кондовых собратьев-философов. Однако длительное пребывание в Системе и адаптация к ней не прошли для него бесследно. Внешне он держался как ее правоверный функционер (и это проявилось в его активной поддержке наиболее утопической и мифологической третьей Программы КПСС 1961 года); но то, что накапливалось внутри, оборачивалось повышенной капризностью и раздражительностью, барственной вельможностью, требовавшей, чтобы молодые социологи составляли его "двор" и повседневно пребывали "в приемной". Он оказал активную поддержку И.С.Кону при защите им докторской диссертации, но поскольку тот не обивал его пороги, очень скоро расстался с ним. Он был титульным редактором книги "Исторический материализм и социальная философия современной буржуазии" (1960), где была опубликована наша совместная с Осиповым статья; основную и очень большую редакторскую работу проделал Л.Н. Митрохин, однако Францев (не уловив должного почтения к себе) высказывался в том смысле, что Митрохин "сыграл реакционную роль" при подготовке книги.

Остается сожалеть, что мое сотрудничество с этим интереснейшим человеком прервалось, едва начавшись. Дольше всех с ним поддерживал контакты В.С. Семенов. Наиболее крупным событием, связанным в моей памяти с Ю.П. Францевым, осталось общее собрание Советской социологической ассоциации (март 1961 года), где он выступал с заглавным докладом; доклад о классовой структуре делал В.С.Семенов, о количественных методах – известный статистик П.П. Маслов.

Эмпирическое исследование в Горьком проводилось параллельно с исследованиями в Свердловске ("Культурно-технический уровень рабочего класса") и в Ленинграде ("Человек и его работа"). Именно потому, что оно было одним из первых, а его участники выступали как неофиты в области программы, методики и техники социологического исследования, к нему сегодня можно было бы предъявить массу самых серьезных методологических претензий. Вместе с тем оно было достаточно полезным для своего времени. Имелись две, к сожалению, нереализованные возможности для улучшения качества информации.

Первая состояла в унификации нашего и ленинградского инструментария. Весной 1962 года мне пришлось присутствовать на первой встрече Г.В. Осипова и В.А. Ядова. К этому времени Ядов получил солидную социологическую подготовку в Англии, разработал серьезнейшую программу и инструментарий для своего исследования. Он искренне предлагал сотрудничество и объединение сил. Осипов выслушал его весьма сдержанно, инстинктивно угадал будущего возможного соперника и конкурента и от сотрудничества отказался. Методический уровень и значение книги "Человек и его работа" оказались неизмеримо выше, и социологи следующей за нами генерации обучались на этом примере, как надо грамотно и культурно начинать, проводить и повторять социологическое исследование.

Вторая возможность состояла в сохранении полученных в Горьком массивов информации и перфокарт (за последними мне пришлось с альпинистским рюкзаком съездить в Горький к С.Ф. Фролову – в то время начальнику отдела труда и заработной платы завода "Красное Сормово"). Это позволило бы проводить повторные исследования, поскольку Горьковская область давала высокую степень репрезентации для Российской Федерации. К сожалению, массивы информации были утрачены, исчезла база для сопоставления. (Потому исследование ИСИ 1979 года в г.Горьком не могло стать повторным). Более бережливый В.А. Ядов сумел осуществить корректный повтор своего исследования.

Над книгой "Рабочий класс и технический прогресс" активно работали Ю.Н. Козырев, Г.А. Слесарев, А.А. Зворыкин, Н.Ф. Наумова. Общую редакцию в 1965 году осуществили И.И. Чангли, а затем Г.В. Осипов. На мой взгляд, сохраняет ценность лишь ее эмпирическое содержание. Все теоретические выкладки безнадежно устарели. И авторы, и редакторы находились в плену догматических марксистских схем, верили в мифы о гомогенизации классовой структуры, ведущей роли рабочего класса, возрастающем сближении физического и умственного труда, превращении социалистического труда в коммунистический. Одновременно игнорировались опыт мировой социологии и социальный анализ демографических, социальных, профессиональных и иных процессов, происходящих в индустриально развитых странах. Достаточно посмотреть на "Заключение" книги, чтобы понять, насколько реальное социальное развитие разошлось с прогнозируемым, и при том даже не сейчас, а именно в период с середины 60-х до середины 80-х годов, именуемый в публицистике "застоем". Ко многим нашим социологическим работам того периода (за крайне редкими исключениями) можно отнести убийственно-иронические слова А. Галича:

"Я научность марксистскую пестовал,

Даже точками в строчках не брезговал,

Запятым по пятам, а не дуриком

Изучал "Капитал" с "Анти-Дюрингом"...