Новая эстонская литература.

Со второй половины 1980-х ситуация в в литературу входит молодое поколение поэтов, которое привнесло стилевую многополярность – вплоть до антипоэзии, метапоэзии (Хассо Крулль; 1964), панк-поэзии (Тыну Трубецки; 1963), маньеризма и т.п. Во второй половине 1990-х феноменом стало творчество поэта Contra (Маргус Коннула; 1974), опирающееся на новейший городской фольклор.

Многие прозаики среднего и старшего поколения выступили в этот период со значительными произведениями: роман Николая Батурина (1936) Сердце медведицы (1989), представляющий собой переплетение реальности и мифологии, посвящен самостоянью человека в современной зыбкой реальности. Новый роман Я.Кросса Полет на месте (1998) располагается на грани художественного и документального жанров. Широкий резонанс получает эссеистическая по своему складу проза Я.Каплинского Лед и Титаник (1995), Глаз и Гектор (оба 2000).

Прозаики молодого поколения приходят со своими темами и стилистическими новациями. Дебютный роман литературоведа Яана Ундуска (1958) Жара (1990) – это история любви, умело вплетенная в сложную языковую игру. Роман Тыну Ыннепалу (1962) (под псевдонимом Эмиль Тоде) Приграничье (1993) впервые в эстонской литературе касается темы сексуальных меньшинств и ставит проблему национальной идентичности эстонца в новом едином европейском пространстве. Андрус Кивиряхк (1970) в книге Воспоминания Ивана Орава (1995) выступает в роли пересмешника, предлагая альтернативную модель эстонской истории. Пришедший из рекламы Каур Кендер (1972) быстро обретает популярность своими жестокими романами День независимости (1998), Ненормальный и Бог яппи (оба 2000), молодые герои которых, пережив социальную травму в конце 1980-х – начале 1990-х, самоутверждаются за чужой счет, не брезгуя никакими средствами.

В новейшей драматургии следует отметить Яана Тятте (1964) с пьесами Пересечение с главной дорогой (1997), Мост (2000), Поздравляем с будним днем! (2001), где в парадоксальных обстоятельствах проверяется способность человека оставаться человеком.

ЛЕКЦИЯ 4

ГРУЗИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Древнегрузинская литература. Общий обзор.

Первые письменные грузинские памятники известны с 5 в. Однако начало грузинской литературы уходит своими корнями еще глубже. Оно тесно связано со многими факторами, важнейшим из которых было принятие христианства, провозглашенного официальной государственной религией в начале 4 в. в Картли (Восточная Грузия). Отсутствие письменных грузинских источников дохристианской эпохи не позволяет судить о книжной культуре этого времени, хотя богатый археологический материал (включая и данные эпиграфических памятников на греческом и арамейском языках), а также свидетельства иноязычных, в основном греческих, источников выявляют организованное государственное устройство, развитую культуру и высокую цивилизацию дохристианской эпохи как в Восточной, так и Западной Грузии.

Все это создавало благоприятные предпосылки для развития христианской литературы, ставшей абсолютно доминантной в Грузии на протяжении нескольких столетий, вплоть до возникновения светской литературы в 11 в. С христианизацией связано возникновение грузинской письменности (алфавита), что дало возможность широкого развития литературы на родном языке. Грузинские исторические хроники приписывают изобретение грузинской письменности царю Парнавазу, жившему в конце 4 в. до н.э. Однако до начала 5 в. н.э. образцы грузинской письменности неизвестны.

Самым ранним грузинским памятником долгое время считалась надпись на храме в Болниси (60 км от Тбилиси), датированная 493. Обнаруженные в Палестине (в середине 20 в.) во время археологических раскопок грузинские надписи дают основание считать самой ранней одну из них, выполненную, судя по именам упомянутых в ней исторических лиц, в начале 5 в. Начиная с этого времени, грузинский алфавит постепенно видоизменяет свою графическую форму. Ранний мргвловани (букв. «круглое»), сменяется его графической модификацией нусхури, ставшим основным видом письма с 11 в. (хотя возник он намного раньше). Следующий этап его развития – мхедрули («воинское»), являясь опять-таки графической модификацией угловатого нусхури, уже к 13–14 вв. принимает вид, почти полностью совпадающий с современным. Таким образом, эта система, имеющая непрерывную историю по крайней мере на протяжении 15 веков, является единственной для передачи текста на грузинском языке. Моделью для ее построения (расположение и последовательность букв, числовые значения) послужил греческий алфавит, графические же формы являются оригинальными. Сведения о том, что грузинский алфавит, наряду с албанским и армянским, изобретен неким Маштоцем, являются позднейшей интерполяцией в армянских источниках. Принятие христианства и изобретение (либо, возможно, и восстановление старой, по какой-то причине вышедшей из употребления) грузинской системы письма были важнейшими факторами, обусловившими возникновение богатейшей древнегрузинской литературы, как переводной, так и оригинальной. Центрами книжности являлись монастыри в самой Грузии и вне ее рубежей. Прежде всего в Палестине, поскольку христианство проникло в Грузию именно оттуда; затем, в 9–10 вв., когда мусульманское владычество заставило грузинских книжников искать другие убежища, значительным культурно-книжным центром стал монастырь Святой Екатерины на Синае и, наконец, знаменитый Иверский монастырь на Афоне, основанный в 80-х 10 в., стал основным очагом грузинской книжности. Множество подобных культурных центров было и в самой Грузии: особенно выделяются монастыри на юге Грузии, в Тао-Кларджети (ныне в пределах Турции): Ошки, Шатберди, Пархали и др. В грузинских монастырях работали знаменитые писатели и переводчики: Евфимий Святогорец (955–1028), Георгий Святогорец (1009–1065), Ефрем Мцире (ок. 1025–1100) и прочие.