Концепция культуры х. Ортеги-и-Гассета

Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет (1883–1955) – представитель "философии жизни" и философской антропологии, автор концепций "массового общества" и "массовой культуры", "теории элиты", теоретик эстетического модернизма. Основные труды: "Восстание масс" (1930), "Дегуманизация искусства" (1925 г.).

В понятие "культура" философ вкладывает следующее: "Всякая культура – это интерпретация (прояснение, комментарий, толкование) жизни. Жизнь – это вечный текст. Культура – это такой способ жизни, при которой жизнь, отражаясь от самой себя, приобретает ясность и стройность"⁴⁶. Ортега-и-Гассет дал оценку состоянию европейской цивилизации и предложил свое объяснение причин все углубляющегося кризиса. Ему принадлежит открытие феномена "массового человека" и прояснение сути массовой культуры, которую он рассматривал как естественное порождение "фаустовской " цивилизации. Его книга "Восстание масс" произвела не меньший эффект, чем Закат Европы" Шпенглера. Ортега создал собственное учение – рациовитализм, рассматривая его как инструмент, позволяющий вплотную подойти к решению "вечной проблемы" противоположности жизни и культуры.

Признавая существование культуры как результата творческого освоения человеком природного и социального мира, Ортега указывает, что в реальности существует множество культур, отличающихся друг от друга в силу специфики создающих их субъектов. Подобно Шпенглеру и Данилевскому, Ортега использует биологизаторский подход, считая, что каждая культура существует приблизительно 1000 лет, затем угасает, а на ее месте начинается новый цикл на более высоком уровне. Европейскую культуру ХХ века он также считает угасающей, прежде всего в силу того, что рухнула система ценностей, придававшая смысл бытию людей. Причина кризиса – это восстание масс, их экспансия, навязывание своей воли и системы ценностей творческому меньшинству.

Автор считает, что существуют две разновидности рода человеческого – "народ", или масса, являющаяся "косной материей исторического процесса", и элита – особо одаренное меньшинство, творцы подлинной культуры. Предназначение "лучших" – быть в меньшинстве и сражаться с большинством. Все недуги современной Европы автор связывает со стремлением толпы к главенству в обществе. Жизнь выдающихся людей, по мнению Ортеги, сосредоточена в сфере игровой деятельности. Игра противопоставляется обыденности, утилитаризму и пошлости человеческого бытия. Игра обеспечивает установку на высокий уровень эмоций – от трагических до ликующе-праздничных.

Масса – это "средний человек". Ортега отмечает: "Особенность нашего времени в том, что заурядные души, не обманываясь насчет своей собственной заурядности, безбоязненно утверждают свое право на нее и навязывают ее всем и всюду… Масса сминает все непохожее, все недюжинное, личностное и лучшее. Кто не такой, как все, кто думает не так, как все, рискует стать отверженным. И ясно, что "все" – это еще не "все". Мир обычно был неоднородным единством массы и независимых меньшинств. Сегодня мир становится массой. Такова жестокая реальность наших дней"⁴⁷.

Массу отличает то, что она лишена подлинной культуры. Она не стремится к познанию первооснов, не ищет ответов на кардинальные вопросы бытия. Главным аргументом для массы является не моральная норма, а грубая сила. "Там, где нет норм, нет и культуры. Нет культуры там, где нет гражданской законности и где не к кому апеллировать,… где в решении споров игнорируются принципы разума. Культуры нет, если к любым, даже крайним взглядам, нет уважения, на которое можно рассчитывать в полемике… Кто в споре не доискивается истины и не стремится быть правдивым, тот интеллектуальный варвар. В сущности так обстоит дело и с массовым человеком, когда он ведет дискуссию"⁴⁸.

Ортега-и-Гассет так объясняет сложившуюся ситуацию: есть три причины, которые привели к тотальному омассовлению. Первая – изменение материальных условий существования европейской цивилизации, достижение высокого уровня комфорта благодаря научно-техническому прогрессу. Никогда ранее так не удовлетворялись потребности людей, никогда ранее то, что считалось жизненной удачей и рождало смиренную признательность судьбе, не воспринималось как право, которое не благословляют, а требуют. Вторая причина в том, что социальные преграды стали более прозрачными. "Средний человек усвоил как истину, что все люди узаконенно равны". Ортега отмечает, что доступность материальных и социальных благ провоцирует агрессивность, стремление к безграничному накоплению, навязывает мещанство. "Тот мир, что окружает нового человека с колыбели, не только не побуждает его к самообузданию, не только не ставит перед ним никаких запретов, но, напротив, непрестанно бередит его аппетиты, которые могут расти бесконечно… Видя мир так великолепно устроенным и слаженным, человек заурядный полагает его делом рук самой природы и не в силах додуматься, что дело это требует усилий людей незаурядных. Еще труднее ему уразуметь, что все эти легко достижимые блага держатся на определенных и нелегко достижимых человеческих качествах, малейший недобор которых незамедлительно развеет прахом великолепное сооружение"⁴⁹.

Третьей причиной омассовления западного общества Ортега считает бурный рост народонаселения. "В массу вдохнули силу и спесь современного прогресса, но забыли о духе. Естественно, поэтому она и не помышляет о духе, и новые поколения, желая править миром, смотрят на него как на первозданный рай, где нет ни давних следов, ни давних проблем"⁵⁰.

Составной частью теории культуры Ортеги-и-Гассета является концепция природы и сущности современного искусства, которая изложена в его книге "Дегуманизация искусства" (1925 г.). Конец XIX– нач. XX вв. – время возникновения и расцвета авангарда в искусстве. Если в искусстве прежних эпох в центре внимания художника стоял человек, то для деятелей авангарда все существующее в этом мире подлежало расщеплению на первоначальные элементы. Методами эстетического освоения действительности стали логика и анализ, а не интуиция и чувственное восприятие. Философ отмечает, что искусство эпох античности, средневековья и Ренессанса вызывало непосредственный отклик, произведения поэтов и скульпторов становились событиями общественного значения. "Новое" же искусство непопулярно, поскольку дегуманизировано, антинародно по своей сути, оно не объединяет о разъединяет людей. Средства этого искусства предназначены для удовлетворения потребностей узкой группы посвященных, элиты. "Новое искусство – это чисто художественное искусство", отстраненное от живой реальности.

Философ выделяет пять признаков "нового искусства": 1) стремление к тому, чтобы произведение искусства было лишь произведением искусства и ничем иным; 2) стремление понимать искусство как игру, а не документальное (реалистическое) отражение действительности; 3) тяготение к глубокой иронии не только над тем, что оно изображает, но и над самим собой; 4) тщательное исполнительское мастерство; 5) стремление избегать какой-либо трансцендентальности. Если ранее искусство поднимало и решало "вечные проблемы", то теперь перспектива быть пророком пугает художника. "Символом искусства вновь становится волшебная флейта Пана, которая заставляет козлят плясать на опушке леса"⁵¹. Ортега полагает, что будущее принадлежит новому искусству, несмотря на то, что дегуманизация будет нарастать. Оправдание такого искусства он видит в том, что оно говорит "языком чистых эвклидовых форм". Полагая, что эстетические достоинства художественного произведения выше его содержания, философ считает: "искусство, освободившись от человеческой патетики, лишилось какой бы то ни было трансценденции, оно осталось только искусством, без претензии на большее"⁵². Художники, по его мнению, накладывают табу на любые попытки привить искусству "человеческое", поскольку озабоченность чисто человеческим несовместима с эстетическим удовольствием. Ортега приветствует подобное вытеснение "слишком человеческого" из сферы культуры, считая это велением времени.

В основу историко-культурной периодизации философ ставит связь между человеком и технологией. На основании этого он выделяет следующие три периода технологической эволюции: "технология случая", "технология мастерового", "технология техники". Первый период – примитивная технология доисторического и протоисторического "дикого" человека. Ортега называет это время "технологией случая", поскольку "инженером" здесь выступает случай, в результате которого и происходят изобретения. Сам человек пока не отдавал себе отчет в существовании технологии как таковой и, соответственно, возможности преобразовывать природу по его желанию. Технические действия человека были слиты с его природными действиями. Все члены общины находились на примерно одном уровне, различались лишь мужские и женские обязанности (но у них и природные действия различны!). Постоянные и хаотичные манипуляции природными объектами по чистой случайности приводили к полезному изобретению, это вызывало волшебный трепет перед чудом, человек не воспринимал себя как Homo Faber, а потому не чувствовал ответственности за создание новых приспособлений.

Второй период – это технология Древней Греции, доимперского Рима и Средневековья. Набор технических действий значительно возрос, однако соотношение между техническим и природным было пока не в пользу первого – человек еще слишком "природен", по крайней мере, так он себя ощущал. Люди не подозревали о существовании понятия "технологии", у них были лишь представления о неких неприродных действиях конкретных ремесленников. Однажды Сократ спорил с современниками, уверяя их в наличии абстрактной технологии, которая существует независимо от конкретных людей, владеющих ею. В этот период "технологии мастерового" на пошив обуви общество смотрело как на конкретный дар, присущий определенному человеку. Мастеровые были не творцами, а лишь продолжателями традиций, норм. Орудия расценивались как дополнение к человеку с его природными действиями.

Иная картина предстает перед исследователем третьего периода – "технологии техники". На первый план выходит машина, человек лишь обслуживает ее. Приходит осознание того факта, что технология существует независимо от человеческой природы. То, на что способен человек, обладающий даром изобретательства, в принципе не имеет границ.

Не все идеи выдающегося испанского философа были восприняты как бесспорные. Можно упрекнуть Ортегу в излишней драматичности, отсутствии научной беспристрастности, публицистичности его высказываний⁵³. Тем не менее, творческое наследие Ортеги-и-Гассета имеет непреходящую ценность.