52 Вопрос

Допрос подозреваемых и обвиняемых является наиболее распространенным и сложным следственным действием. В комплексе первоначальных следственных действий по делам о захвате заложников допрос подозреваемого занимает особое место. В результате этого следственного действия следователь получает дополнительные доказательства, подтверждающие или опровергающие вину подозреваемого (обвиняемого), поскольку именно ему известны все подробности происшедшего события и обстоятельства, ему предшествовавшие.

На случай возможного ареста и допросов террористы тщательно готовятся к тому, чтобы оказать противодействие следователю. Они решают, какие обстоятельства необходимо скрыть, и заведомо договариваются о возможной линии поведения на следствии. Как показывает криминалистическая теория и следственная практика, представление следователя об этих обстоятельствах бывает обычно неполным. В процессе раскрытия преступления и познания его сущности он как бы отстает от действий террориста. Имея выигрыш во времени, подозреваемый вынуждает следователя действовать в максимально затрудненной обстановке.

Подобного рода столкновение человеческих интересов в конфликтной ситуации* и обусловливает необходимость криминалистической тактики, позволяющей вырабатывать в складывающейся ситуации такую линию поведения, при которой следователь оказывался бы в более выгодном положении при самых неблагоприятных действиях заинтересованных в расследовании лиц. При этом необходимо исходить из сознания того, что противостоящие оперативному работнику, следователю подозреваемые обладают достаточно высокими интеллектуальными и волевыми качествами.

В случаях захвата заложников, несмотря на отсутствие времени, допросу подозреваемого должна предшествовать его тщательная подготовка: изучение материалов, связанных с осмотром места происшествия (планов, схем, фотографий, видеопленок); протоколов осмотра вещественных доказательств и допроса очевидцев; материалов ведомственных технических комиссий и экспертиз и т.п.

Допрос задержанного террориста должен быть своевременным и целенаправленным. Следователь должен четко представлять, какие вопросы необходимо выяснить и в какой последовательности, а также подготовить доказательства. При допросе подозреваемого, который признает себя виновным в совершении террористической акции, выясняется: имеются ли у него сообщники, их установочные данные и приметы внешности, адреса и роль в данном преступлении; какие способы и средства связи обусловлены ими; когда, где и у кого он приобрел оружие, боеприпасы и взрывчатые материалы, а также другие детали ВУ; где еще заложены ВУ и хранится оружие; где и в какое время он выполнял работу по конструированию и снаряжению ВУ или принадлежностей к оружию, применявшиеся при этом инструменты и приспособления; каким образом им был подготовлен и совершен захват заложников; с какой целью и почему был избран именно этот объект захвата и данный способ его реализации; каким способом и по какому маршруту проник на объект посягательства (аэропорт, вокзал, воздушное судно, жилое здание и т.п.).

Если подозреваемый задержан на захваченном объекте или в результате преследования в районе расположения этого объекта, допрос его целесообразно начинать с выяснения следующих вопросов: почему он скрывался с места происшествия? Где был и чем занимался в момент, предшествовавший совершению террористической акции и совпадающий с ним по времени? В целях изобличения целесообразно использовать такие обстоятельства задержания, как необычность места нахождения подозреваемого, попытка скрыться от преследования, оказание им сопротивления и т.д. Находясь в состоянии растерянности от внезапно произведенного задержания и постановки данных вопросов, подозреваемый нередко дает противоречивые и нелогичные объяснения. Это также необходимо использовать для его изобличения имеющимися у следователя доказательствами.

При задержании подозреваемого с поличным (с оружием, ВУ или его деталями) допрос его производится немедленно, сразу же после личного обыска и освидетельствования и, как правило, с применением звукозаписывающей или видеоаппаратуры. При допросе выясняется: прежде всего наличие соучастников, принцип действия изъятого у него ВУ, наличие или отсутствие самоликвидатора; как определяется момент взрыва; должны ли последовать другие взрывы, когда и в каком месте; имеется ли оружие – какое, где, у кого, наличие боеприпасов к нему.

Если по месту жительства террориста производился обыск, его следует допросить в отношении обнаруженных и изъятых предметов, документов, других доказательств, имеющих отношение к делу. В случае обнаружения при обыске оружия, ВУ, боеприпасов или компонентов к ВУ выясняется, с какой целью и на каком основании подозреваемый их хранил у себя, кем они изготовлены, где он их приобрел, у кого, когда и т.д.

По делам о захвате заложников линия поведения подозреваемых обусловливает необходимость их допроса сразу после окончания спецоперации, их задержания и личного обыска, поскольку именно в этот момент у них происходит борьба мотивов «за» и «против» признания. С течением времени острота переживаний у подозреваемых начинает утрачиваться и они вырабатывают для себя защитную позицию. Это обстоятельство оперативным работникам и следователям нельзя не учитывать и принимать меры к тому, чтобы получить правдивые показания от подозреваемых во время их первых допросов. В этих целях для установления психологического контакта могут использоваться такие тактические приемы, как разъяснение значения чистосердечного признания, раскаяния и активного способствования раскрытию преступления, обращение к положительным свойствам личности подозреваемого, постановка уточняющих вопросов и детализация показаний, предъявление доказательств с разъяснением их значения, показ возможности использования в интересах расследования имеющихся улик (показаний их соучастников, заложников и свидетелей – очевидцев, орудий и следов преступления и т.д.).

Дело в том, что получение полных, достоверных и достаточно детализированных показаний при первом допросе затрудняет возможность изменить подозреваемому показания в дальнейшем. Но нельзя забывать, что могут появиться бравада, грубость во взаимоотношениях со следователем, нежелание отвечать на вопросы. Подозреваемый еще не успел осознать перемены в своем положении и продолжает вести себя агрессивно, не считаясь с изменившимися обстоятельствами.

Наблюдается своеобразная инерция установки.

При допросе подозреваемого, полностью отрицающего причастность к совершению террористической акции, подлежат выяснению вопросы, вытекающие главным образом из содержания обстоятельств, послуживших основанием для его задержания. Следователь выясняет прежде всего: почему, например, при нем оказались оружие, боеприпасы или частицы ВВ и другие предметы, имеющие отношение к совершенному преступлению; каким образом на его одежде и на теле оказались следы копоти от выстрела или опалений, повреждений от взрыва; почему по месту его жительства или работы оказались оружие, боеприпасы, ВВ, средства подрыва, аналогичные обнаруженным на месте происшествия; каким образом им была подготовлена террористическая акция, где он находился в момент ее совершения, где, с кем и чем занимался после этого.

Разрешение конфликтной ситуации и изобличение подозреваемого (обвиняемого) во лжи достигаются путем использования различных тактических приемов: демонстрация возможностей установления истины без участия допрашиваемого; детализация показаний, повторный допрос и выявление противоречий в показаниях; оглашение ранее данных показаний допрашиваемого, существенно противоречащих вновь даваемым; при выявлении противоречий в показаниях показать допрашиваемому несоответствие их показаниям других лиц и другим доказанным фактам; побуждение допрашиваемого к действиям в затрудненной обстановке, при дефиците информации, необходимой для принятия правильного, оптимального в сложившихся условиях решения (используя, например, неосведомленность его об арестах соучастников, обнаруженных у них средствах совершения преступлений, откровенные показания сообщников и др.).

При этом решающую роль могут играть тактические приемы создания у допрашиваемого преувеличенного представления об осведомленности следователя об обстоятельствах преступления и личности допрашиваемого, выяснение не основных, а второстепенных деталей происшедшего, что создает у допрашиваемого представление, будто остальное следователю известно; сообщение обвиняемому сведений о его образе жизни, близких связях и т.п.; постепенное, последовательное и со значительными интервалами предъявление имеющихся доказательств, что создает представление об их достаточном объеме.

И еще одно обстоятельство следует подчеркнуть – при допросе подозреваемых по делам о захвате заложников очень важно учитывать и их собственную оценку совершенного. Как показывает следственная практика, лица, осуществившие захват заложников, обычно расценивают свой проступок как справедливый акт (они выдвигают требования вывести войска, предоставить самостоятельность, выпустить соучастников и т.п.). В этой связи тактической и психологической задачей следователя является «поколебать» это убеждение, побудить допрашиваемого раскаяться в содеянном.

Весьма полезным для установления истины бывает использование в ходе допроса подозреваемого (обвиняемого) материалов средств массовой информации, особенно видеозаписей интервью террористов, выступлений, заявлений, в ходе которых называются цели и мотивы захвата заложников, другие объекты, которые намереваются подвергнуть террористическому нападению, и иные существенные обстоятельства.

В заключение отметим, что допрос подозреваемых и обвиняемых в террористической деятельности, связанной с захватом заложников, позволяет получить очень важную информацию из первого источника о механизме подготовки, совершения и сокрытия преступления, целях и мотивах террористов. Но для этого следователям и оперативным работникам необходимо хорошо знать систему тактических приемов и профессионально ее применять на практике.

53

Предъявив обвинение, следователь обязан немедленно допросить обвиняемого (ст. 173 УПК). Допрос обвиняемого имеет важное значение для обеспечения полноты и объективности расследования. Посредством допроса следователь устанавливает отношение обвиняемого к предъявленному обвинению, проверяет правильность сделанных выводов в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, получает сведения об иных обстоятельствах, свидетельствующих о дополнительных фактах преступной деятельности обвиняемых или же лиц, не привлеченных к ответственности. Одновременно объяснения обвиняемого, отрицающего свою вину или указавшего на смягчающие его ответственность обстоятельства, дают возможность следователю тщательно проверить эти объяснения, в совокупности с собранными по делу доказательствами дать им объективную оценку. Это означает, что допрос обвиняемого также служит одним из средств реализации им своего конституционного права на защиту.

Допрос обвиняемого, за исключением случаев, не терпящих отлагательства, производится в дневное время. Обвиняемый допрашивается по месту производства предварительного следствия либо по месту его нахождения.

Допрос обвиняемого производится по правилам ст. ст. 187 - 189 УПК с изъятиями, указанными в ст. 173 УПК. Обвиняемому разъясняются права, предусмотренные ч. 6 ст. 47 УПК.

Если при допросе обвиняемого в деле участвует защитник, он вправе с разрешения следователя задавать обвиняемому вопросы. Следователь может отвести вопрос защитника, но при этом обязан занести отведенный вопрос в протокол. Если допрос производится с участием переводчика, в протоколе отмечается разъяснение переводчику его обязанностей, а также предупреждение об ответственности за заведомо неправильный перевод, что удостоверяется подписью переводчика. В протоколе должно быть отмечено, а обвиняемому разъяснено его право на отвод переводчика и поступившие в связи с этим ходатайства.

В тех случаях, когда требуются специальные знания и навыки, для участия в допросе может быть привлечен специалист.

В допросе обвиняемого вправе принимать участие прокурор, он вправе и лично производить допрос.

Приступая к допросу, следователь удостоверяется в личности обвиняемого и выясняет, признает ли он себя виновным, желает ли дать показания по предъявленному обвинению. При положительном ответе обвиняемому предлагается дать показания по существу предъявленного обвинения. По окончании свободного рассказа следователь в случае необходимости задает обвиняемому вопросы.

Обвиняемый допрашивается по поводу всех обстоятельств предъявленного обвинения. Оставление без проверки показания обвиняемого о том или ином обстоятельстве, указанном в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, неизбежно приводит к неполноте, односторонности следствия.

Показания обвиняемого заносятся в протокол допроса от первого лица и по возможности дословно: в случае необходимости записываются заданные обвиняемому вопросы и его ответы.

Закончив допрос, следователь обязан ознакомить обвиняемого с протоколом. Обвиняемый имеет право требовать дополнения и внесения в протокол поправок. По желанию обвиняемого он может собственноручно записать свои показания.

Дача показаний - право, а не обязанность обвиняемого (п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК). Поэтому при производстве допроса следователь не имеет права домогаться его показаний. Об отказе обвиняемого от дачи показаний составляется протокол с указанием мотивов отказа, если таковые сообщены.

Повторный допрос обвиняемого по предъявленному обвинению производится только по просьбе самого обвиняемого в том случае, если на первом допросе он отказался от дачи показаний (п. 4 ст. 173).

О проведенном допросе составляется протокол с соблюдением требований ст. ст. 166, 167, 174, 190 УПК <*>.

--------------------------------

<*> Приложение 94 к ст. 476 УПК.

Предъявление обвинения и допрос обвиняемого производятся, когда расследование по делу еще не закончено. Поэтому при дальнейшем расследовании могут появиться основания для изменения или дополнения первоначально предъявленного обвинения или частичного прекращения уголовного преследования.

Необходимость изменения или дополнения обвинения может возникнуть в связи с изменением фактической стороны обвинения или юридической квалификации преступления, установлением новых эпизодов в преступной деятельности обвиняемого или отпадением части обвинений, инкриминируемых обвиняемому.

Во всех случаях, когда изменение обвинения вызвано изменением фактической его стороны или юридической квалификации преступления, а дополнение обвинения - установлением дополнительных эпизодов преступной деятельности обвиняемого, следователь выносит новое мотивированное постановление, включает в него все эпизоды преступной деятельности обвиняемого с их прежней или новой квалификацией, предъявляет это постановление обвиняемому и производит его допрос по новому обвинению. Вынесение нового постановления только по дополнительному обвинению означало бы наличие в следственном производстве двух самостоятельных постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, что препятствует полному представлению обвиняемого о том, в чем его обвиняют, получению от обвиняемого новых объяснений и тем самым нарушает осуществление им права на защиту <*>. Если предъявленное обвинение в какой-то степени не нашло подтверждения, следователь своим постановлением прекращает в этой части уголовное преследование.

54

Свидетели и потерпевшие обязаны давать показания по расследуемому уголовному делу. До их вызова на допрос следователь выполняет такие организационно-подготовительные действия:

1) изучает материалы дела для решения вопроса о наличии оснований вызова конкретного субъекта на допрос в качестве свидетеля (потерпевшего);

2) определяет предмет показаний;

3) принимает решение о способе вызова, месте и времени допроса;

4) подготавливает средства фиксации показаний;

5) составляет план производства допроса.

Следователь вправе вызвать на допрос в качестве свидетеля любого гражданина, которому известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению по расследуемому делу (ст. 56, 79 УПК РФ), за некоторыми исключениями. В частности, не подлежат допросу в качестве свидетеля лица, которые в силу своих физических или психических недостатков не способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них адекватные показания а также:

а) судья, присяжный заседатель об обстоятельствах дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному делу;

б) защитник подозреваемого, обвиняемого об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по уголовном уделу;

в) адвокат об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи;

г) священнослужитель об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди;

д) член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия об обстоятельствах, ставших им известными в связи с выполнением ими своих полномочий (ч. 3 ст. 56 УПК РФ).

В качестве свидетелей могут быть допрошены граждане, наблюдавшие событие преступления или его отдельные обстоятельства либо знающие о них со слов других лиц. Возможен также допрос граждан, которые участвовали в производстве осмотра, освидетельствования, обыска, выемки, предъявления для опознания, следственного эксперимента в качестве понятых и могут рассказать о проведении этих процессуальных действий.

Следует помнить, что необоснованный вызов свидетеля на допрос влечет бесполезную трату времени как следователя, так и граждан, причиняет им неоправданное беспокойство, а в конечном итоге порождает предвзятое отношение к следственным органам. Поэтому, принимая решение о вызове гражданина, следователь обязан заранее определить круг вопросов, которые он ему задаст. В противном случае показания будут неполными, потребуется повторный допрос свидетеля, что мало кому может понравиться.

Свидетель (потерпевший) вызывается на допрос повесткой, вручаемой под расписку. Свидетель может быть вызван также телефонограммой или телеграммой. По делам о бандитизме, преступлениях, совершенных организованной группой и т.п., при решении вопроса о вызове свидетеля (потерпевшего) следователь должен обеспечить его безопасность (ч. 3 ст. 11, ч. 9 ст. 166, ч. 2 ст. 186 УПК РФ). Это необходимо, поскольку не исключена возможность, что данный гражданин, особенно располагающий важными сведениями, находится под наблюдением субъектов, отнюдь не заинтересованных в раскрытии содеянного.

Свидетелей (потерпевших) обычно допрашивают в месте производства расследования (хотя следователь вправе произвести допрос и в месте нахождения свидетеля). Потерпевшего (свидетеля) рекомендуется допрашивать в рабочем кабинете следователя, поскольку официальная обстановка побуждает к осознанию серьезности предстоящего допроса, способствует установлению деловой атмосферы. Однако в ряде случаев допрос свидетеля (потерпевшего) в кабинете следователя невозможен по объективным причинам или нецелесообразен по тактическим соображениям.

Определяя время явки свидетеля (потерпевшего) на допрос, необходимо учитывать следующие соображения:

1) вызов на допрос в удобное для допрашиваемого время способствует установлению с ним психологического контакта;

2) время явки свидетеля (потерпевшего) должно быть выбрано так, чтобы он не ожидал вызова на допрос и не томился в коридоре;

3) вызывая свидетелей по одному и тому же уголовному делу, следователь должен принять меры, чтобы они не смогли общаться между собой.

Выполнение последнего правила обеспечивается вызовом свидетелей (потерпевших) в разные часы, а иногда и дни. Первыми рекомендуется допрашивать тех из них, которые могут дать наиболее полные и точные показания, либо такие, которые необходимы для пресечения преступлений и задержания виновных лиц. Вместе с тем следует учитывать возможную заинтересованность свидетелей в исходе дела, а также вероятность их сговора или оказания на них воздействия со стороны обвиняемого (подозреваемого), его друзей и сообщников.

2. Допрос свидетеля (потерпевшего) включает три стадии: подготовительную, свободный рассказ и ответы на вопросы.

На подготовительной стадии следователь, удостоверившись в личности свидетеля (потерпевшего), составляет вводную часть протокола, фиксирует в ней его анкетные данные. Затем следователь обязан разъяснить допрашиваемому положение ст. 51 Конституции РФ о том, что "никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом". Однако следует заметить, что данное положение не запрещает давать показания относительно причастности свидетеля к преступлению, а также об участии в его совершении супруга или близких родственников. Заявление свидетеля о согласии или несогласии давать показания по этим вопросам заносится в протокол.

На данной стадии следователю весьма целесообразно получить дополнительные сведения о психологических характеристиках свидетеля (потерпевшего). Выясняя его анкетные данные, рекомендуется уточнить сведения о личности свидетеля (потерпевшего), завязать с ним беседу на отвлеченные темы. С одной стороны, это поможет следователю уточнить свое предварительное мнение о допрашиваемом, составить более полное представление о психологических характеристиках его личности. С другой стороны, беседа способствует снятию у свидетеля (потерпевшего) внутреннего напряжения, неизбежно возникающего при контакте с представителем правоохранительных органов.

В ходе беседы следователь, не заостряя внимания допрашиваемого, исподволь должен выяснить характер взаимоотношений между ним и потерпевшим, подозреваемым (обвиняемым). Это важно как для выбора дальнейшей тактики допроса, так и для правильной оценки полученных показаний.

Чтобы установить психологический контакт с допрашиваемым, следователь должен избрать тактически правильную форму предупреждения свидетеля (потерпевшего) об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Граждане, настроенные рассказать все полно и правдиво, такое предупреждение чаще всего воспринимают как недоверие к ним со стороны следователя, поэтому, с тактической точки зрения, целесообразнее разъяснить допрашиваемому, что оснований сомневаться в его искренности нет, но необходимо выполнить предписание закона. Если же следователь полагает, что свидетель (потерпевший) не хочет давать полные и правдивые показания, целесообразно, напротив, акцентировать возможность наступления уголовной ответственности.

Стадия свободного рассказа начинается с предложения допрашиваемому рассказать все, что ему известно об обстоятельствах расследуемого преступления. При этом свидетеля необходимо вкратце проинформировать о деле, по которому он вызван на допрос, чтобы ему было понятно, что именно интересует следователя. Иногда целесообразно разъяснить допрашиваемому порядок дачи показаний: сообщить известные ему обстоятельства в определенной последовательности, со ссылками на их источники.

Во время свободного рассказа свидетеля (потерпевшего) не следует перебивать его, даже если он говорит слишком пространно. Иногда это побуждает допрашиваемого сообщить факты, о которых он и не собирался рассказывать. При допросе не нужно давать оценку показаниям, а тем более выражать недовольство, ибо это может привести к тому, что свидетель (потерпевший) замкнется.

Полученные показания подлежат обязательной проверке, потому их важно детализировать. Для этого рекомендуется задать свидетелю вопросы, чтобы выяснить источник сообщенных сведений, почему он их запомнил, чем могут быть подтверждены его показания и т.д.

Тактика допроса свидетеля и потерпевшего имеет как сходство, так и различия, обусловленные процессуальным положением. Кроме того, свидетель воспринимает преступное событие как сторонний наблюдатель, которого происходящее прямо не касается. Потерпевшему же этим событием причиняется физический, моральный или имущественный ущерб, что и накладывает эмоциональный отпечаток на его восприятие происходящего.

3. Татика допроса свидетеля. Если свидетель дал полные ответы на поставленные вопросы, то следователю достаточно задать дополняющие, уточняющие и контрольные вопросы для конкретизации сведений и проверки их достоверности. При наличии в показаниях пробелов и неточностей необходимо их устранить, применив тактические приемы, содержание которых зависит от причин этих дефектов: забывчивости допрашиваемого или его нежелания рассказать всю правду.

Причинами неполноты показаний могут быть:

а) непонимание того, каких именно сведений от него ждет следователь;

б) ошибки восприятия, запоминания и воспризведения информации;

в) негативное психологическое состояние во время допроса и др.

Непонимание обычно устраняется постановкой уточняющих, дополняющих или напоминающих вопросов. Устранение противоречивости и неполноты показаний, вызванных ошибками восприятия, запоминания и актуализации воспринятого, требует от следователя понимания процесса формирования показаний и действия мешающих факторов, а также использования тактических приемов для оказания допрашиваемому помощи в припоминании фактов, интересующих следствие.

Процесс формирования свидетельских показаний состоит из восприятия, запоминания и воспроизведения на допросе обстоятельств расследуемого преступления. Восприятие представляет собой процесс отражения в человеческом сознании события преступления или его отдельных деталей на основе зрительных и слуховых, реже обонятельных, осязательных и вкусовых ощущений. Запоминание еще более сложный процесс образования в памяти свидетеля образов (представлений), связанных с воспринятыми фактами. Воспроизведение состоит в том, что свидетель на допросе, оживляя в своей памяти образы (представления), запечатлевшиеся в результате восприятия и запоминания, сообщает соответствующие сведения следователю.

Свидетельские показания формируются под влиянием различных факторов. Их нельзя учесть заранее, однако из основных и наиболее часто встречающихся одни связаны с индивидуальными свойствами самого свидетеля, другие с внешними условиями и обстоятельствами, в которых происходило восприятие, сохранение в памяти и воспроизведение. К таким факторам относятся:

1) Свойства восприятия и памяти свидетеля: состояние органов зрения и слуха, обоняния и осязания. Разная память накладывает специфический отпечаток на показания свидетелей, в которых одни события (факты) изложены полно и точно, а другие в общих чертах.

2) Физическое и психическое состояние в момент восприятия. Болезненные ощущения, нервное расстройство, усталость, опьянение, сильное душевное волнение и другие факторы неблагоприятно влияют на процесс формирования свидетельских показаний.

3) Направленность внимания обусловливает целенаправленное или непреднамеренное восприятие. В следственной практике чаще встречается второй вид восприятия, поэтому для получения полных показаний следователю нужно применять тактические приемы, призванные помочь допрашиваемому в припоминании забытых обстоятельств. Здесь должна быть задействована эмоциональная память, а также ассоциации по смежности во времени и пространстве, по сходству или контрасту.

4) Патологические дефекты психики и нервной системы могут влиять на процесс формирования свидетельских показаний весьма существенно. В сложных случаях рекомендуется назначить судебно-психиатрическую или комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, но только с согласия свидетеля (ч. 5 ст. 56 УПК РФ).

5) Обстановка восприятия: удаленность от наблюдаемого события, условия видимости, наличие или отсутствие препятствий, которые могут поглощать звуки, состояние погоды и др.

6) Промежуток времени, прошедшего со дня восприятия до момента дачи показаний. Чем он больше, тем выше вероятность искажения, полной или частичной утраты воспринятой свидетелем информации. Поэтому медлить с производством допроса свидетеля крайне нежелательно.

7) Склонность к фантазированию (восполнение пробелов восприятия и запоминания вымыслом). Основная сложность получения показаний здесь состоит в том, чтобы отличить заведомую ложь от фантазии свидетеля, отделить достоверные показания от вымышленных. В этой ситуации от следователя требуется умение формулировать и задавать допрашиваемому контрольные и уточняющие вопросы.

8) Обстановка допроса свидетеля должна быть спокойной и деловой, не нарушаемой внешними раздражителями. Если свидетель отказывается от дачи показаний либо дает заведомо ложные показания, необходимо выяснить причины, по которым это делается. Ими могут быть:

а) страх перед возможной местью со стороны подозреваемого (обвиняемого);

б) ложно понимаемое чувство товарищества;

в) стремление скрыть собственное неблаговидное поведение;

г) негативное отношение к деятельности правоохранительных органов и др.

Соответственно действующим причинам применяются тактические приемы, основанные на разъяснении свидетелю, что:

1) подозреваемый (обвиняемый) станет не опасен, если будет изобличен в совершении преступления и привлечен к уголовной ответственности;

2) его показания имеют важное значение для разоблачения преступников;

3) помогая раскрыть преступление, он помогает укреплению законности и т.п.

В некоторых случаях бывает тактически уместно напомнить об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний; предъявление свидетелю доказательств (оглашение показаний других лиц и заключений экспертов, воспроизведение звуко-, видеозаписи, демонстрация фотографий, предъявление вещественных доказательств и др.); производство очных ставок; предъявление свидетеля для опознания и т.д.

Если в соответствии с п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК РФ свидетель явился на допрос с адвокатом, приглашенным им для оказания юридической помощи, то адвокат присутствует при допросе, но не имеет права задавать свидетелю вопросы и комментировать его ответы. По окончании допроса адвокат вправе делать заявления о нарушениях прав и законных интересов свидетеля, которые подлежат занесению в протокол допроса

55

Некоторые особенности тактики допроса потерпевшего связаны с процессуальным положением данного лица, Поскольку потерпевший несет уголовную ответственность за заведомо ложный донос и уклонение от дачи правдивых показаний, допрос начинается с объявления ему об атом и разъяснения положений закона. Затем предоставляется возможность в форме свободного рассказа изложить, кем, когда и какие действия в отношении него были совершены. Далее следователь путем постановки вопросов уточняет показания, обращая особое внимание на получение сведений, с учетом которых будут осуществляться дальнейшие следственные действия, а возможно, и оперативно-розыскные мероприятия. Потерпевшему не возбраняется высказывать свои суждения относительно личности преступников, мотивов и целей их действий. Эта информация учитывается при выдвижении следственных версий. Важным обстоятельством, которое может влиять на объем и достоверность информации, получаемой при допросе потерпевшего, является его эмоциональное состояние, связанное с совершенным посягательством. Человек может быть слишком возбужден или угнетен, а потому, если не удается снять напряжение, допрос целесообразно перенести, ограничившись получением самых необходимых данных. Нужно, однако, учитывать, что отсрочка допроса иногда может привести и к негативным последствиям. Потерпевший подчас подвергается уговорам или угрозам со стороны преступников либо связанных с ним лиц. Это может существенно затруднить получение у него правдивых показаний. В качестве свидетеля допрашиваются любые лица, которым известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению по делу. Они несут уголовную ответственность за уклонение от дачи показаний и сообщение заведомо ложных сведений. Поэтому в начале допроса им разъясняются положения закона и обязанность говорить правду. На достоверность свидетельских показаний влияет ряд факторов, например, личные отношения с подозреваемым (обвиняемым), наличие обстоятельств, в той или иной мере компрометирующих самих свидетелей. Следователю надлежит выяснить характер взаимоотношений свидетеля с обвиняемым, его возможную причастность к деяниям последнего и принять меры к предупреждению и разоблачению лжесвидетельства. На формирование свидетельских показаний влияют и объективные факторы, затрудняющие восприятие фактов и событий (это могут быть неблагоприятные погодные условия, недостаточная освещенность на месте происшествия, ограниченность времени восприятия и другое). Следователь, чтобы квалифицированно получить и оценить показания, должен выяснить, в каких условиях они формировались, нет ли у свидетеля физических недостатков, мешающих правильному восприятию и воспроизведению событий. Выявленные обстоятельства должны приниматься во внимание при определении тактики допроса. При допросе несовершеннолетних (особенно малолетних) свидетелей обязательно учитываются возрастные особенности их психики. Для них, например, характерна повышенная внушаемость, а иногда и склонность к фантазированию. При постановке наводящего вопроса допрашиваемый часто воспринимает подсказанный ему ответ, домысливает какие-то детали события, а после этого бывает трудно отличить действительность от вымысла. Допрос малолетнего свидетеля (как и потерпевшего) целесообразно фиксировать с помощью звукозаписи. Это позволит суду более точно оценить полученные показания, поскольку протоколирование допроса с учетом особенностей детской речи представляет определенную сложность. Подозреваемые и обвиняемые - это лица, наиболее заинтересованные в исходе дела, а потому склонные к утаиванию или искажению обстоятельств, связанных с преступлением. Уголовной ответственности за отказ от показаний и за дачу заведомо ложных показаний они не несут. Для них дача показаний -законное право и средство защиты от обвинения. Показания подозреваемого (обвиняемого) - обычное рядовое доказательство, не хуже и не лучше других. Законом установлено, что признание обвиняемого, не подтвержденное другими доказательствами, не может быть положено в основу обвинения. Поэтому следователю нужно получить не "признание", а правдивые показания, то есть выяснить фактические данные, полно и объективно отражающие действительные обстоятельства дела. Нельзя вместе с тем не видеть, что обвиняемый, обоснованно привлеченный к уголовной ответственности, лучше многих других осведомлен в обстоятельствах преступления, а потому способен сообщить весьма ценную информацию. Получение ее зависит от того, насколько профессионально владеет следователь тактическим арсеналом ведения допроса. Тактика допроса подозреваемого в основном аналогична тактике допроса обвиняемого. Вместе с тем подозреваемый -это лицо, которому обвинение еще не предъявлено, поскольку данных для этого недостаточно. Не исключено, что подозрение может оказаться необоснованным. Чтобы исключить ошибку и не толкнуть подозреваемого на самооговор, следователь обязан проявить максимум объективности. Одной из важных особенностей допроса подозреваемого является то, что предмет и тактика данного следственного действия определяются с учетом информации, положенной в основу задержания указанного лица, а также особенностей ситуации, сложившейся во время и после его задержания.

56

Допрос свидетеля и потерпевшего лица (совершеннолетнего) относится к числу самых распространенных разновидностей допроса. Свидетелем может быть как человек, непосредственно воспринимавший событие преступления или другие обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, так и тот, кому стало известно об этом со слов других лиц или из документов, а также из других источников.

Потерпевшим является лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. Он так же может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих доказыванию, а также о своих взаимоотношениях с обвиняемым.

Предстоящий допрос свидетеля или потерпевшего требует серьезной и тщательной подготовки. Основой допроса является план, в который включается круг вопросов, подлежащих выяснению. Необходимо тщательно изучить личность свидетеля или потерпевшего, так как характер протекания интеллектуальных процессов (восприятия, памяти, мышления, воображения, обеспечивающих эффективность показаний) зависит от индивидуально-психологических, возрастных особенностей личности допрашиваемого лица, направления профессионализации и т.п. (см. рис. 23, 24).

В зависимости от индивидуальных особенностей личности, от преобладающего участия в работе памяти того или иного анализатора различают зрительный, слуховой, двигательный и смешанный типы памяти. Способность к запоминанию у людей различна: у одних лучше развита зрительная память, у других – слуховая, у третьих – словесно-логическая и т.д. Например, математик запоминает лучше цифры,алгоритмы решения типовых задач, художник – цвета, а музыкант – ноты, звуки. Такая память называется профессиональной.

Искажение истины в свидетельских показаниях может иметь двоякое происхождение. Одно из них – заведомая ложь, другое – добросовестное заблуждение. При кажущейся ясности их принципиальных различий распознавание и различение их на практике – дело не совсем простое. В связи с этим необходимо указать на следующие положения.

1. Объективным основанием смешения этих отношений служит тот факт, что как ложь, так и добросовестное заблуждение являются неадекватным отражением действительности, т.е. искаженной информацией. Противоположность лжи и заблуждения коренится в психике свидетеля, ненаблюдаемой и недоступной восприятию других людей.

2. В отличие от добросовестного заблуждения ложь – это волевой и сознательный акт. Лжесвидетель осознает, что его высказывание не совпадает с действительностью, и желает этого. Добросовестно заблуждающийся свидетель искренен, принимая ошибочно воспринятое за действительность.

3. Принципиальное различие лжи и добросовестного заблуждения заключается также в том, что ошибки в результате добросовестного заблуждения свидетеля могут возникнуть на различных стадиях формирования показаний (восприятие, сохранение информации, передача), т.е. это ошибки в отражении объекта субъектом. Ложные же показания возможны только на стадии вербализации субъективно воспринятой свидетелем действительности при передаче следователю или другому лицу.

4. Лжесвидетель формирует и провоцирует ошибки других лиц, являясь источником, «агентом» лжи. При добросовестном заблуждении «обманут» сам свидетель, у него самого возникло ошибочное представление о действительности в силу различных психических закономерностей.

5. Несмотря на полярно противоположный характер лжи и заблуждения, между ними существует множество очень плавных, постепенных и незаметных переходов (эти явления будут нами рассмотрены ниже).

6. Наконец, сложность их различения обусловлена недостаточной терминологической строгостью понятий ложности и неискренности, истинности и заблуждения в научном и обыденном языке.

57

Очная ставка - следственное действие по одновременному допросу двух лиц, ранее допрошенных, с целью устранения противоречий, ко­торые имеются в их показаниях. Обладая всеми чертами допроса, очная ставка весьма специфична не только в процессуально-тактическом, но и в психологическом отношении. С точки зрения психологии очная ставка - это специфическое психическое общение, которое развивается между тремя лицами. Именно это и служит основанием для самосто­ятельного рассмотрения данного следственного действия в юридичес­кой психологии

Характерной особенностью этого психического общения является то, что в большинстве случаев в начале очной ставки по крайней мере между двумя ее участниками имеют место конфликтное отношение и высокая эмоциональная напряженность. Это обуславливается наличием проти­воречий в их показаниях, которые зачастую носят весьма острый харак­тер. Объективно-конфликтным психическое отношение является в тех случаях, когда участники (чаще всего один из них) совершенно созна­тельно дают показания, не соответствующие истине. Субъективно-кон­фликтным можно назвать такое отношение, где конфликт обусловлен ошибочным пониманием позиции другого человека, ошибочным вос­приятием фактов, свидетельствующих об отношении этого человека.

Целью очной ставки является установление истины, а для этого часто возникает необходимость оказывать воздействие на лицо, дающее лож­ные показания, чтобы изобличить его. Здесь второй ее участник являет­ся специфическим средством воздействия. Непременным условием оч­ной ставки является активное психическое воздействие на дающего ложные показания со стороны другого участника очной ставки. В про­тивном случае очная ставка только усугубит противоречивость показа­ний: недобросовестный участник, применив угрозы, запугивание, уго­воры, поколеблет установку другого участника следственного действия на дачу правдивых показаний.

Весьма сложной и важной является роль следователя на очной ставке. С одной стороны, он обязан объективно отразить в протоколе все основное содержание очной ставки, с другой стороны, для следователя как организатора раскрытия преступления не бывает безразличной по­беда той или иной точки зрения. Он должен уметь подготовить и про­вести очную ставку таким образом, чтобы это в конечном счете привело к торжеству правды над ложью.

Очная ставка осуществляется в условиях значительной эмоциональной напряженности, испытываемой всеми ее участниками (хотя и в неодина­ковой мере). Допрашиваемые волнуются, поскольку дают противоре­чивые показания, и каждый отстаивает свои. Следователь находится в состоянии эмоциональной напряженности потому, что он проводит сложнейшее следственное действие, взаимодействует одновременно с двумя его участниками, стараясь не утратить контроля за их поведением.

Характерной психологической особенностью очной ставки является необходимость постоянного, неотрывного наблюдения следователя за допрашиваемыми. Наблюдение осуществляется и при проведении дру­гих следственных действий, но во время очной ставки оно должно вестись непрерывно, на всем протяжении этого действия, чтобы ис­ключить всякий бесконтрольный контакт между допрашиваемыми (в том числе обмен информацией).

На результаты очной ставки оказывают влияние две группы факторов. К первой относятся факторы, определяющие причину противоречий в показаниях присутствующих на очной ставке лиц с учетом их социаль­но-психологической характеристики. Далеко не всегда лица на очной ставке дают заведомо ложные показания. Причиной противоречия в по­казаниях может быть заблуждение, и в этом случае главная задача следователя - ликвидировать это заблуждение на очной ставке, а не усугублять ею. С другой стороны, причиной могут быть заведомо лож­ные показания одного или обоих участников очной ставки. В этом случае следователю необходимо знать мотивы заведомо ложных показа­ний, а они могут быть самыми разнообразными: стремление избежать уголовной ответственности или смягчить ее; нежелание выдавать со­участников; родственные чувства, боязнь мести, подкуп, стыд, ложно понятое чувство товарищества и т. п.

На очной ставке противоречия могут быть связаны и с прежним преступным опытом допрашиваемого. Следователю в этом случае следу­ет подробно изучить старые уголовные дела и оперативные материалы для установления причины противоречий. Нередки случаи, когда одной из главных причин противоречий на очной ставке являются неприяз­ненные отношения между ее участниками. В этом случае конфликт на очной ставке является продолжением конфликтной ситуации. К прове­дению очной ставки в таких случаях следует подходить очень осторожно и при этом глубоко изучить конфликт и его причины.

Противоречия на очной ставке могут вызываться ролевыми позици­ями ее участников и в этом случае объясняются в значительной степени конфликтом, который связан со статусом той или иной роли (милици­онер и квартирный хулиган, инспектор ГАИ и шофер и т. п.). Проти­воречия в показаниях могут быть вызваны, наконец, темпераментом и состоянием того или иного допрашиваемого.

Ко второй группе факторов, с которыми также связаны противоречия на очной ставке, относятся действия самого следователя.

Немаловажное значение имеет выбор времени проведения очной ставки. С проведением ее можно поспешить и можно безнадежно опоздать. В ряде случаев правильный выбор времени очной ставки может оказаться фактором, определяющим ее успех. Если следователь, изучив особенности личности допрашиваемых, пришел к выводу, что в ходе очной ставки недобросовестный участник вероятнее всего окажет пси­хологическое воздействие на лицо, дающее правдивые показания, про­водить это следственное действие в данный момент нецелесообразно. Преждевременное проведение очной ставки может привести к тому, что допрашиваемые раньше времени узнают об имеющихся у следо­вателя доказательствах, смогут лучше определить линию своего по­ведения.

Если потерпевший пережил сильное душевное потрясение, вызван­ное преступным деянием, не нужно спешить с проведением очной ставки между ним и правонарушителем. С другой стороны, промедление с очной ставкой ведет к опасности забывания ими обстоятельств про­шедшего события, утраты части доказательственного материала. Поэ­тому можно, используя растерянность, замешательство, сильное волне­ние подозреваемого, провести очную ставку не откладывая. Существен­ное значение имеет и уровень подготовки к очной ставке. В подготовку входит техническая готовность следователя и психическая готовность всех ее участников. Так, психологическая подготовка добросовестного (с точки зрения следователя) участника заключается в разъяснении целей, задач очной ставки, порядка ее проведения, сложностей, которые могут при этом возникнуть. Следователь должен, в случае необходимос­ти, успокоить добросовестного участника очной ставки, обещать ему поддержку, дать гарантии исключения каких-либо угроз, других форм неправомерного воздействия со стороны обвиняемого. Нужна психоло­гическая подготовка и участника очной ставки, предположительно даю­щего ложные показания. Ему также должны быть разъяснены цели очной ставки, хотя можно умолчать о некоторых частных задачах этого следственного действия. Дающего ложные показания надо предупре­дить о недопустимости какого-либо психологического воздействия на второго допрашиваемого, о решительном пресечении следователем лю­бых попыток угроз, уговоров с целью заставить другого участника очной ставки отказаться от ранее данных показаний.

Деление участников очной ставки на добросовестных и недобросо­вестных (дающих ложные показания), хотя и основывается на анализе совокупности собранных к данному моменту доказательств, изучении психологических особенностей личности участников очной ставки, про­фессиональном опыте, знаниях следователя, является условным. В свя­зи с тем что к моменту проведения очной ставки следователем обычно собраны еще не все доказательства, его мнение о том, что один из участников дает правдивые показания, а второй - ложные, носит веро­ятностный характер. Поэтому следователь обязан внимательно выслушивать и фиксировать все доводы и объяснения допрашиваемых. У них не должно создаваться впечатления какой-либо необъективности следо­вателя.

Анализ следственной практики показывает, что очная ставка наи­более эффективна, если проводится внезапно для лица, дающего лож­ные показания. Недобросовестный участник, догадываясь о проведении очной ставки, не должен знать о дне и часе ее проведения. В этом случае фактор внезапности усиливает психологическое воздействие на лицо, давшее ложные показания.

При проведении очной ставки по многоэпизодным делам большое значение имеет подготовка для немедленного предъявления всех необ­ходимых материалов: бухгалтерские документы, фотографии, выдержки из протоколов, вещественные доказательства и т. д. Эти материалы должны быть систематизированы таким образом, чтобы в нужный мо­мент следователь мог мгновенно предъявить эти материалы участникам очной ставки, не тратя времени на их поиски. Нужно заранее продумать и решить вопрос о фиксации результатов очной ставки. Лучше если она будет записана па магнитофон или диктофон. При невозможности сделать магнитофонную запись рекомендуется поручить протоколиро­вание очной ставки другому лицу, чтобы эта обязанность не отвлекала следователя от решения основных вопросов.

Следователю необходимо контролировать свое собственное состоя­ние. Острая конфликтная ситуация, высокая эмоциональная напряжен­ность очной ставки требуют от него как ее организатора прекрасного волевого состояния и хорошей эмоциональной устойчивости. Перед очной ставкой у следователя должна быть ясная голова, спокойное настроение и полная уверенность в результатах проводимого меропри­ятия. Если такое состояние отсутствует - очную ставку следует от­ложить, ибо в противном случае сам следователь может ее провалить.

К факторам, влияющим на устранение противоречий, относится пла­нирование очной ставки. В плане следует предусмотреть различные позиции ее участников и различные варианты ее проведения в зависи­мости от этих позиций. Нужно решить вопрос о порядке постановки первых вопросов участникам, в частности кого первым и по каким эпизодам следует выслушать. Необходимо также предусмотреть допол­нительные вопросы, их формулировку, вопросы участникам очной ставки друг другу, предъявление им дополнительных материалов и т. д. Планирование очной ставки производится с учетом анализа всех факто­ров, всех материалов, имеющихся у следователя.

Подход следователя к участникам в течение всей очной ставки должен быть глубоко индивидуальным, основанным на всестороннем анализе личности каждого из них, занимаемой им позиции, анализе причин такой позиции с учетом всех материалов уголовного дела.

По одному из уголовных дел свидетель - очевидец убийства в драке К. дал показания, которые имели существенные противоречия с по­казаниями двух других очевидцев, с материалами дела. Не проанализи­ровав глубоко личность этих свидетелей и причины противоречий следователь приступил к производству очных ставок. В ходе первой из них свидетель Н. вначале высказал сомнение в правильности своих ранее данных показаний, затем полностью подтвердил показания К., которые противоречили другим материалам дела. Прежде чем проводить очную ставку с третьим свидетелем М., следователь, правда с опоздани­ем, занялся исследованием личностей К., Н., М. Оказалось, что К. - человек чрезвычайно самоуверенный, болезненно самолюбивый, с большим самомнением, он страдает некоторыми дефектами зрения, которые особенно обостряются в сумерки (время совершения данного преступления), но очень не любит, когда другие обращают внимание на эти недостатки. К. - авторитарная личность, легко подчиняющая свое­му влиянию внушаемых людей, Н., с которым проводилась очная став­ка, был человеком робким, мнительным, легко подпадающим под чужое влияние, так как постоянно сомневался в правильности своих собствен­ных наблюдений и выводов из них, хотя никаких дефектов органов чувств у него нет. М. - человек спокойный, уравновешенный, наблюда­тельный. Обычно он совершает обдуманные поступки и с чужим мнени­ем считается только тогда, когда считает его правильным.

С учетом изложенных данных следователь таким образом спланиро­вал очную ставку между К. и М., что в ходе ее К. вынужден был аргументировать все свои утверждения, правильность которых раньше подкреплялась лишь высоким эмоциональным накалом. Никаких до­водов у К. не было. Затем последовал подробный и аргументированный рассказ М., после чего К. были заданы вопросы о состоянии здоровья. К. вынужден был признать, что в сумерках он действительно плохо видит, однако продолжал настаивать на ранее данных показаниях, заяв­ляя, что «так говорит не он один». Но в голосе К., в его мимике уже не было того апломба, той уверенности в себе, которые отмечались вна­чале. После этого был проведен следственный эксперимент с участием К., М. и Н. В ходе этого эксперимента было установлено, что К. не был в состоянии воспринять и запечатлеть ту картину происшествия, ко­торую он воспроизводил на допросах и очных ставках. Показания М. и первичные показания Н. с точки зрении результатов следственного эксперимента сомнений в своей достоверности не вызывали.

На другой день к следователю явился Н. и заявил, что он дал непра­вильные показания на очной ставке с К. под влиянием последнего. На вопрос, в чем выразилось это «влияние», Н. ответил, что К. «говорил очень громким и уверенным голосом и это сбило его с толку». После этого Н. была дана очная ставка с К., на которой Н. полностью подтвердил свои первоначальные показания, а К. в общих чертах подтвердил показания Н. Анализируя свои ошибки, К. заявил, что у него "такой характер, что он везде желает быть первым и не любит, чтобы ему противоречили". После драки и убийства К. дождался приезда работ­ников милиции и потребовал, чтобы они его допросили. Поскольку происшествие из-за плохого зрения видел смутно, он говорил на до­просе не только о том, что видел, но и о том, что должно было, по его мнению, происходить с дерущимися.

58

Нравственные требования к деятельности судебной власти

Судебную этику следует рассматривать как учение о нравственных началах судебной и связанной с ней деятельности, о специфическом преломлении общих нравственных принципов и норм в этой деятельности, а не как учение о профессиональной морали юриста вообще. Развитие судебной этики должно идти в направлении  внедрения общих нравственных принципов в судопроизводство.

В настоящее время в судебной этике четко выделяются общая и особенная части. В общей части возможно рассматривать

предмет, методы, систему, задачи, историю, значение судебной этики; специфику нравственных отношений в судопроизводстве и исправительно-трудовой деятельности; учение о служебном, нравственном долге лиц, занимающихся  судебной и связанной с ней деятельностью.

В особенной части следует рассматривать:

нравственные начала предварительного расследования; судебного разбирательства; процессуальной деятельности прокурора и адвоката; экспертного исследования; нравственные качества субъектов судопроизводства.

Нравственные цели судей связаны с построением демократического правового общества. Их добросовестная деятельность направлена на всеобщее благо и благо каждого гражданина. Признаком этой добросовестности выступает точное и неуклонное исполнение законов.

Основой нравственных норм поведения субъектов правосудия выступает объективная необходимость сочетания общественных и личных интересов. В ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, например, моральные конфликты между личным и общественным возникают довольно часто. Нравственные нормы выполняют важные задачи социального управления, помогая юристу успешно осуществлять уголовно-процессуальные функции и правильно выбирать линию поведения в различных ситуациях предварительного расследования и судебного разбирательства уголовных дел.

Судьи должны быть максимально выдержанными, тактичными, корректными, хладнокровными в отношении, как преступников-рецидивистов, так и бытовых хулиганов, скандалистов, а также в отношении обвиняемого и потерпевшего, свидетеля, мужчины и женщины, старика и подростка.

В то же время недопустимы обман, грубость, ложь, угрозы, психологическое давление. Проявление одних и сдерживание других, указанных нами профессионально-нравственных качеств, укрепляет и повышает престиж  судебных органов.

Главной нравственной проблемой является установление объективной истины. Объективная истина, устанавливаемая по делу, представляется нравственной ценностью. Ее поиск является процессом творческим, трудоемким, требующим добросовестности. Актуальна задача выработки путей преодоления обвинительного уклона и укрепления такого качества как объективность.

Достигается объективная истина только законными и высоконравственными средствами. За незаконные меры дознания предусмотрена уголовная ответственность.

Гарантией установления истины служит оценка доказательства по внутреннему убеждению, т.е. по профессиональной совести. На формирование внутреннего убеждения влияют чувства, эмоции. Их нельзя переоценивать. Интуиция не всегда безошибочна.

Нравственные требования к деятельности судебной власти

Судебную этику следует рассматривать как учение о нравственных началах судебной и связанной с ней деятельности, о специфическом преломлении общих нравственных принципов и норм в этой деятельности, а не как учение о профессиональной морали юриста вообще. Развитие судебной этики должно идти в направлении  внедрения общих нравственных принципов в судопроизводство.

В настоящее время в судебной этике четко выделяются общая и особенная части. В общей части возможно рассматривать

предмет, методы, систему, задачи, историю, значение судебной этики; специфику нравственных отношений в судопроизводстве и исправительно-трудовой деятельности; учение о служебном, нравственном долге лиц, занимающихся  судебной и связанной с ней деятельностью.

В особенной части следует рассматривать:

нравственные начала предварительного расследования; судебного разбирательства; процессуальной деятельности прокурора и адвоката; экспертного исследования; нравственные качества субъектов судопроизводства.

Нравственные цели судей связаны с построением демократического правового общества. Их добросовестная деятельность направлена на всеобщее благо и благо каждого гражданина. Признаком этой добросовестности выступает точное и неуклонное исполнение законов.

Основой нравственных норм поведения субъектов правосудия выступает объективная необходимость сочетания общественных и личных интересов. В ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, например, моральные конфликты между личным и общественным возникают довольно часто. Нравственные нормы выполняют важные задачи социального управления, помогая юристу успешно осуществлять уголовно-процессуальные функции и правильно выбирать линию поведения в различных ситуациях предварительного расследования и судебного разбирательства уголовных дел.

Судьи должны быть максимально выдержанными, тактичными, корректными, хладнокровными в отношении, как преступников-рецидивистов, так и бытовых хулиганов, скандалистов, а также в отношении обвиняемого и потерпевшего, свидетеля, мужчины и женщины, старика и подростка.

В то же время недопустимы обман, грубость, ложь, угрозы, психологическое давление. Проявление одних и сдерживание других, указанных нами профессионально-нравственных качеств, укрепляет и повышает престиж  судебных органов.

Главной нравственной проблемой является установление объективной истины. Объективная истина, устанавливаемая по делу, представляется нравственной ценностью. Ее поиск является процессом творческим, трудоемким, требующим добросовестности. Актуальна задача выработки путей преодоления обвинительного уклона и укрепления такого качества как объективность.

Достигается объективная истина только законными и высоконравственными средствами. За незаконные меры дознания предусмотрена уголовная ответственность.

Гарантией установления истины служит оценка доказательства по внутреннему убеждению, т.е. по профессиональной совести. На формирование внутреннего убеждения влияют чувства, эмоции. Их нельзя переоценивать. Интуиция не всегда безошибочна.

59

60

Нравственное значение конкретных уголовно-процессуальных норм может быть полнее уяснено на основе ознакомления с более общими, принципиальными положениями уголовно-про­цессуального права. Это важно потому, что нравственный ас­пект того или иного процессуального института или же отдель­ной нормы далеко не всегда очевиден, если рассматривать их изолированно, вне всей процессуальной системы. Здесь умест­но напомнить справедливую мысль М. С. Строговича, писавше­го, что "... было бы упрощением и вульгаризацией искать нрав­ственное содержание в каждой отдельной процессуальной нор­ме, например, в норме, определяющей структуру обвинитель­ного заключения, или в норме о судебных издержках и т. п. " *. Но даже эти примеры могут получить иное толкование. Так, нормы УПК о судебных издержках исходят из необходимости возмещения расходов в связи с производством по делу за счет виновного в преступлении, повлекшем это производство, что справедливо. В то же время они принимаются на счет государ­ства при оправдании, прекращении уголовного дела, а также при несостоятельности лица, с которого они должны быть взы­сканы. Суммы, выплаченные переводчику, не могут быть взы­сканы с осужденного.

Но если рассматривать законодательство об уголовном су­допроизводстве и уголовно-процессуальную деятельность как единую функционирующую систему, то нравственные начала уголовного судопроизводства выявляются достаточно отчетливо.

Уголовно-процессуальное законодательство и основанная на нем процессуальная деятельность проникнуты нравствен­ным содержанием.

Особенностью уголовно-процессуального права, характери­зующей его в целом, является гуманизм, ориентированность на создание системы гарантий личности.

Итальянский юрист Ферри (1856-1929), подчеркивая специ­фику уголовно-процессуального права, утверждал, что уго­ловный кодекс пишется для преступников, а уголовно-процессуальный - для честных людей. Этот афоризм не лишен рационального зерна. В уголовном законодательстве домини­рует карательное начало, в законодательстве о судопроиз­водстве ведущая роль принадлежит гарантиям личности и правосудия.

Уголовно-процессуальное право призвано обеспечить справедливость при расследовании и разрешении уголовных дел.

Требование справедливости означает в уголовном процес­се исключение случаев осуждения невиновных, привлечения их к уголовной ответственности. Обвинительный приговор в отношении невиновного - проявление несправедливости, по­прание прав, свобод, достоинства человека той самой государ­ственной властью, которая обязана их защищать.

Справедливость в уголовном процессе означает раскры­тие преступлений и привлечение к ответственности винов­ных. Положение, при котором около половины преступлений, а по некоторым видам их преобладающая часть остается не­раскрытой, противоречит требованию справедливости. Зло, причиненное преступником, остается без должного воздая­ния, а сам преступник получает возможность совершать но­вые преступления.

Справедливость в правосудии по уголовным делам выра­жается в строгом соблюдении принципа индивидуализации от­ветственности, требований уголовного закона о назначении на­казания с учетом обстоятельств дела и личности виновного. Уголовно-процессуальный закон относит к числу задач уголов­ного судопроизводства справедливое наказание виновных в пре­ступлении. Именно с соразмерностью наказания действующий УПК связывает понятие справедливости приговора (ст. 347).

Справедливость обязывает в уголовном процессе обеспе­чить возмещение вреда, причиненного преступлением, восста­новить полностью или в максимальной степени ущерб, причи­ненный потерпевшему. Заметим, что там, где преступление ос­талось нераскрытым, возмещение причиненного преступлени­ем ущерба в соответствии со ст. 52 Конституции России обеспе­чивает государство.

Справедливость в уголовном процессе означает, далее, обес­печение равенства всех граждан перед законом и судом, запрет какой-либо дискриминации или каких-либо привилегий в зави­симости от различия людей по их происхождению или положе­нию в обществе и по иным признакам.

Основополагающие правовые принципы правосудия про­никнуты нравственным содержанием. Они базируются на нрав­ственных требованиях справедливости, гуманности, охраны чести и достоинства человека.

61

Для этнолога ритуал является символическим или религиозным актом, призванным оформить общение людей с оккультными силами, либо актом напоминания о важном событии, мифическом или реальном. Семиолог, со своей стороны, видит в ритуале некую форму. Но в любом случае ритуал не следует считать исключительной принадлежностью традиционных обществ. Нашим современным обществам знакомы весьма разнообразные ритуалы: политические, семейные, судебные. Что такое судебные ритуалы? Мы смутно чувствуем, что в них проявляется некий высший авторитет, но a priori мы ничего не можем добавить к этому. Поскольку ритуалы – это чистый вид формы, наполнить ее смыслом может только анализ, выходящий за рамки нашего восприятия: тот факт, что судьи, как и университетские профессора, носят специальные мантии, может иметь великое множество значений, из которых лишь некоторые будут истинными. Выдающиеся труды А. Гарапона[1] послужат для нас путеводителем в этой области.

Судебный ритуал и категория принуждения. А. Гарапон полагает, что судебный ритуал может быть определен как совокупность всех действий, поведений, предписаний и символов, исполнение которых, санкционированное или не санкционированное догматическим правом, носит обязательный характер, хотя в этом и

Рулан Н. Юридическая антропология. – М.: Издательство НОРМА, 2000. С. 286

не усматривается непосредственная связь с исходом дела, и которые в целом образуют тот мир, в котором протекает процесс и реализуется право.

В частности, важно отметить, что если определенный ритуал присущ любой юрисдикции, то этот ритуал приобретает все большую значимость по мере продвижения вверх в судебной иерархии: кассационный суд использует его в значительно большей степени, чем суд высшей инстанции. Но и в другом случае ритуал имеет большой смысл: мы имеем в виду суд присяжных. И все же роль ритуала больше в уголовных судах, нежели в гражданских. Отсюда можно заключить, что судебный ритуал напрямую связан с категорией принуждения, а категории договора он чужд. В самом деле, он появляется тогда, когда осуществление технических функций вместе с применением права берет верх над диалогом, и развивается по мере того, как право преобладает над фактом. Напротив, ритуал отсутствует в примирительных судебных заседаниях при разводах, или же когда судья рассматривает дело несовершеннолетнего в присутствии его семьи.

Таким образом, символизм, порождающий ритуал, связан с правом теснее, чем с понятием урегулирования конфликта, в том смысле, что в категории принуждения конфликт не может быть разрешен иначе, как с помощью применения права. И здесь кроется тот смысл, который видят в ритуале этнологи. Поскольку ритуал в целом дает тому, кто возглавляет его, возможность использовать некие силы, постольку судебный ритуал признает за судьей право использовать ту власть, которая дана ему законом.

Иными словами, смысл символизма кроется в авторитете закона больше в качестве принципа, чем в виде его содержания. Как писал Ж. Карбонье, «текст закона, поведение судьи, жест регулировщика, абстрагированные от их содержания, являются первоначальными юридическими феноменами. Это – вместилище, это – футляр. Содержание – положения законов, осуждение, оправдание или штраф за нарушение правил движения – это вторичные феномены. Таким способом можно анализировать отношения между двумя видами феноменов как отношения причинные»

Итак, судебный ритуал и категория принуждения, похоже, очень тесно взаимосвязаны, поскольку мы знаем, что закон – святая святых категории принуждения, а в категории договора он играет лишь второстепенную роль. Однако повторим, что в рамках категории принуждения ритуал сильнее в области уголовной, нежели в гражданской.

Рулан Н. Юридическая антропология. – М.: Издательство НОРМА, 2000. С. 287

Судебный ритуал в уголовных юрисдикциях. Уголовные нормы самым прямым образом связаны с контролем общества. Отсюда – особенное развитие ритуала в уголовных юрисдикциях, так как очевидно, что тяжести содеянного должна противостоять сила закона. И здесь ритуал является организующим звеном при переходе от беспорядка к порядку. В самом деле, любой уголовный процесс начинается с «возврата к хаосу», с напоминания о преступлении с целью его устранения. Зритель невольно ассоциирует себя с обвиняемым и с его помощью снимает с себя бремя собственной «преступности», подобно тому, как в античных цирках, упиваясь зрелищем смерти гладиаторов, публика как бы заклинала свою собственную смерть: не по этой ли причине громкие процессы собирают толпы народа.

Но этот хаос не должен затягиваться. Воскресив его в памяти, участники процесса приступают к делу. Они облачены в мантии, которые отнюдь не являются просто одеждой. Почти целиком скрывая фигуры тех, кто в них облачен, эти одеяния подчеркивают особую роль вершителей уголовного процесса: судья представляет государство и его законы, прокурор является гарантом закона, адвокат выступает от имени права. (В этом смысле платье, носимое «представителями доктрины», то есть профессорами права во время лекций, не символизирует обладание властью, оно является лишь формой.) На завершающем этапе процесса произнесение приговора восстанавливает порушенный порядок; и если обвиняемый признается виновным, то символическое удаление его из зала суда означает исключение из общества с отсылкой в место наказания, где он отныне будет содержаться.

Судебный ритуал в гражданских юрисдикциях. Хотя и гражданский, и уголовный процесс прибегают к категории принуждения, равно как и к применению закона, логика их при этом существенно различается. Краеугольный камень уголовного процесса – угроза исключения из общества: если дебаты приведут к выводу, что обвиняемый нарушил основные порядки общества, он будет из него изгнан.

В гражданском процессе, напротив, никогда нет обвиняемого и почти никогда – публики. Тем не менее и здесь имеется судебный ритуал, правда, «упрощенный» по сравнению с уголовным процессом. И смысл его иной: он позволяет сторонам возобновить зашедшие в тупик отношения с помощью посредничества их представителей. Разводящиеся супруги, виновник и жертва дорожной аварии на определенном этапе своего конфликта должны нахо-

Рулан Н. Юридическая антропология. – М.: Издательство НОРМА, 2000. С. 288

диться на известном расстоянии друг от друга с тем, чтобы их конфликт мог быть урегулирован, а их поведение должно подчиняться строгому порядку. Адвокаты облекают претензии сторон в надлежащую форму, но их роль не ограничивается этим техническим аспектом: в дальнейшем они представляют свои стороны, следуя определенной совокупности правил, вводя конфликт в рамки регламентированной процедуры, и в конце концов улаживают его. Судья, стоящий над обеими сторонами, в силу данной ему власти один может разрешать их требования, нейтрализовать их согласно закону и тем самым восстанавливать порядок в социальной жизни.

Гражданская процедура скрупулезно организует все этапы этого процесса. Его цель, в конечном счете, заключается не столько в том, чтобы обеспечить торжество справедливости, сколько в том, чтобы добиться окончательной ликвидации конфликта: это принцип авторитета, который не дает гарантии, что приговор является выражением справедливости, однако должен рассматриваться в качестве такового.

Надо заметить, что этот принцип существует и в уголовном праве. Он отличается точностью, но справедливость понимается сторонами неоднозначно: «Уголовный ритуал основан на возвышении или принижении личности, гражданский – на признании или непризнании ситуации. Уголовный ритуал находится в рамках легитимности, гражданский базируется на концепции урегулирования. Первый связан с понятием «священных основ», второй – с возобновлением социального обмена. Эффективность права, как и ритуала, в общих чертах сводится к механизму внешнего проявления, представления и классификации объектов и субъектов, в частности, к воспроизведению социальной формы, которая при этом поддается контролю, поскольку полностью воссоздана средствами права»[2].

Другой тип действия категории договоров характеризуется отсутствием ритуала.

62

Показания участников уголовного судопроизводства являются такими источниками доказательств, к которым приходится обращаться почти по каждому уголовному делу. Допрос - один из основных способов получения доказательств не только в ходе предварительного, но и в ходе судебного следствия 1.

При подготовке к проведению допросов потерпевших и свидетелей террористического акта государственный обвинитель прежде всего должен определить перечень и поря­док допроса этих лиц в ходе судебного следствия. При этом он должен правильно оценить степень значимости показаний каждого потерпевшего и свидетеля по уголовному делу, для чего, на наш взгляд, необходима четкая классификация этих лиц.

Вопрос о классификации потерпевших и свидетелей преступления рассматривался -еще в начале XX в. Так, М. Ф. Громницкий указывал, что сперва спрашивается лицо, потерпевшее от преступления, или близкие к нему люди, за ними следуют очевидцы события, если такие есть, затем свидетели общей картины события, далее свидетели ча­стностей - больших и малых и, наконец, свидетели защиты 2.

В дальнейшем вопрос, касающийся классификации потерпевших и свидетелей, также разрабатывался рядом ученых. Так, А. М. Алексеев указывал, что при рассмотрении вопроса о характере показаний свидетелей и потерпевших необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что при допросе потерпевшего всегда допрашивается «очевидец» произошедшего; что же касается свидетелей, то они делятся как минимум на две категории: это свидетели-очевидцы, непосредственно воспринимавшие событие преступления, и свидетели, которые обладают какой-либо информацией, касающейся события престу­пления или личности виновного 3.

Показания очевидцев могут существенно меняться в зависимости от их отношения к происходящему событию, от степени участия в нем. А. М. Алексеев предложил классификацию очевидцев на основании их отношения к происходящему событию. Он выделят две группы очевидцев:

1)  лица, воспринимающие происшествие или преступление, но не осознающие его как таковое;

2) свидетели и потерпевшие, которые в момент происшествия оценивают его именно как преступление.

Исходя из данной классификации, при допросе для каждой категории очевидцев должна быть выбрана определенная тактика 4.

Нельзя не согласиться с А. М. Алексеевым, что равнозначно оценивать показания таких свидетелей было бы неправильно. Естественно, что наиболее ценной информацией будут обладать свидетели-очевидцы. Вместе с тем для правильного понимания психологической природы очевидца необходимо учитывать не только источник получения им сведений о факте, но и характер произошедшего события и степень осознания его очевидцем.

Понимание смысла происходящего - предпосылка более правильного восприятия, более точного и полного сохранения в памяти воспринятого и адекватного воспроизведения событий при допросе. Но эти же обстоятельства могут быть причиной ошибок и искажений в показаниях добросовестного очевидца, так как осознание ситуации как преступления предопределяет возникновение различных психических состояний, отрицательно сказывающихся на точности и объеме показаний.

Преступление как событие, нарушающее нормальный ход явлений и связанное, как правило, с действиями, затрагивающими общественные или личные интересы людей, сопровождается определенным психическим отношением к происходящему.

Степень полноты и правильности осознания ситуации по принципу обратной связи воздействует как на процесс восприятия, так и на уровень эмоциональных процессов, которые, в свою очередь, оказывают влияние на процесс восприятия и на процесс мышления в данной ситуации. Взаимодействие этих процессов и определяет в конечном итоге полноту и точность восприятия и последующего воспроизведения показаний очевидцев.

Судебный допрос потерпевших и свидетелей террористического акта, на наш взгляд, нуждается в выработке специальных методических рекомендаций по его проведению, так как показания этих лиц связаны с глубоко травмирующими их психику событиями.

Важно отметить, что допрос потерпевших и свидетелей террористического акта - это один из сложнейших моментов судебного следствия, так как это наносит еще одну психическую травму этим людям. Так, по делу С. Радуева подавляющее большинство потерпевших (более двух тысяч) сделали письменные заявления об отказе явиться на процесс, поскольку для них это явилось бы еще одним напоминанием о пережитом ужасе 5.

Гражданское законодательство в качестве одного из критериев оценки моральных страданий называет индивидуальные особенности потерпевшего (ст. 1101 ГК РФ). В ст. 63 УК РФ перечисляются обстоятельства, отягчающие наказание виновного: совершение преступления по мотиву национальности, расовой или религиозной принадлежности, служебной деятельности потерпевшего или его близких, а также в отношении беременной женщины, малолетнего или несовершеннолетнего и т. д. 6.

Вместе с тем мера переносимых страданий зависит также и от индивидуальных особенностей человека. Мы остановимся здесь лишь на тех индивидуальных признаках, наличие которых всегда усиливает нравственные или физические страдания, и в силу этого они, безусловно, должны учитываться при допросе лиц данной категории. Это, например, болезнь, наличие увечья, преклонный возраст.

Юристы XIX в. в качестве признака, определяющего индивидуальность реакций человека, часто указывали пол 7. Такой подход был характерен в то время и для науки в целом. В настоящее время психологическая наука отмечает, что принадлежность к тому или иному полу далеко не всегда определяет различие в реакциях, в том числе и эмоциональных. Вместе с тем, на наш взгляд, при выборе тактических приемов допроса не­обходимо учитывать психологические различия пола 8.

Кроме того, уравновешенные, волевые люди более стойко переносят воздействие на них преступления. Эмоциональные люди и лица, перенесшие черепно-мозговые травмы, из-за чрезмерного возбуждения могут искаженно, преувеличенно воспринимать события и вследствие этого допускать пробелы при описании элементов происходящего, заблуж­даться относительно участия определенных лиц в преступлении 9.

Возвращаясь к судебному допросу потерпевших и свидетелей террористического акта, на наш взгляд, необходимо указать, что прокурор, поддерживающий обвинение по уголовному делу данной категории, должен обладать знаниями в области психологии и психиатрии 10. Так, у потерпевших и свидетелей террористического акта в первые часы наблюдается реакция на тяжелый стресс и расстройство адаптации. У человека, подвергшегося такому острому стрессу, возникает сужение внимания, уход от предстоящих социальных взаимодействий, проявляется дезориентация, гнев или словесная агрессия, отчаяние и безнадежность, неадекватная или бесцельная гиперактивность, неконтролируемое переживание горя (рассматриваемое в соответствии с местными культурными стандартами). Все это мы могли наблюдать в телевизионных репортажах из Беслана в сентябре 2004 г.

В дальнейшем у потерпевших и свидетелей наступает посттравматическое стрессорное расстройство. Любые обстоятельства, напоминающие или ассоциирующиеся с пережитыми событиями, вызывают повторное переживание горя, поэтому пострадавшие стараются избежать их, ставя психологическую защиту. На этой почве у потерпевших и свидетелей возникает психогенная амнезия, либо частичная, либо полная в отношении важных аспектов периода воздействия стрессора. Появляются стойкие симптомы повышения психологической чувствительности или возбудимости, пострадавшие испытывают затруднения при засыпании или сохранении сна, раздражительность и вспышки гнева, затруднения концентрации внимания, у них повышается уровень бодрствования и пр. Все эти последствия пережитого ужаса возникают в течение шести месяцев стрессогенной ситуации или в конце этого периода 11. Кроме того, у потерпевших и свидетелей террористического акта могут возникнуть и другие психические и поведенческие расстройства.

Психологические защиты, основанные на приемах уклонения, избегания, упрощения, размывания, зашторивания психотравмирующей информации, вызывающей тревогу, в уголовном судопроизводстве исследованы В. И. Ивановым 12 применительно к лицам, совершившим гомицидальные убийства. Безусловно, проявление таких психологических защит и сопротивлений также не исключено и у потерпевших и свидетелей террористического акта.

Об этом необходимо знать государственному обвинителю, допрашивающему потер­певших и свидетелей террористического акта. Именно на почве пережитого постгравматического стрессорного расстройства и установленных вследствие этого психических защит потерпевшие и свидетели террористического акта могут давать такие показания в суде, которые будут противоречить их же показаниям, данным в ходе предварительного следствия, проводившегося как раз в период данного расстройства 13. Надо учитывать, что в соответствии с особенностями динамики посттравмирующего стрессового расстройства память на события, интересующие следствие, может восстанавливаться полностью или частично через несколько месяцев.

В связи с этим мы считаем ошибочной рекомендацию Д. Н. Хромых о допросе потерпевшего и очевидца взрыва как можно скорее, да еще и в присутствии третьих лиц (медицинского персонала, если потерпевший находится в больнице) и с применением технических средств фиксации 14, поскольку это может привести к противоречию в собранных по делу доказательствах и подвергнуть сомнению их достоверность.

Государственный обвинитель должен хорошо знать свойства человеческой психики. При подготовке к допросу потерпевших и свидетелей государственный обвинитель должен лично побеседовать с ними, чтобы выяснить их психологическое состояние, возможность ответов на подготовленные вопросы, а также определить соответствие или несоответствие будущих показаний тем, которые были даны в ходе предварительного следствия. Если будут выявлены какие-либо несоответствия в показаниях, необходимо установить причину этих несоответствий. Для проведения такой подготовки к допросу можно привлечь специалиста-психолога.

Проблема достоверности свидетельских показаний возникла не вчера. Французский юрист (а в последствии психолог) Альфред Бинэ (1900) и немецкий психолог Вильям Штерн (1902), проведя первые экспериментальные исследования достоверности свидетельских показаний, пришли к неутешительному выводу: «точное припоминание - не правило, а исключение» (часто цитируемое высказывание В. Штерна).

Для устранения проблемы достоверности свидетельских показаний Верховный Суд Германии в 1954 г. решил, что эксперт-психиатр или психолог должен обязательно приглашаться для свидетельствования, когда возникает вопрос о правдивости показаний несовершеннолетних, особенно по делам о сексуальных преступлениях; при этом обязанности эксперта-психолога определены Уголовно-процессуальным кодексом 15.

Значительное место в ходе судебных допросов у государственного обвинителя занимает выяснение условий формирования зрительных восприятий. При этом необходимо учитывать, что у свидетеля могут быть оптические ошибки, обусловленные иногда объективными условиями восприятия, окружающей обстановкой, в которой наблюдались определенные события или действия человека.

В ходе допроса потерпевших и свидетелей очень важно выяснить, было ли восприятие, запоминание преднамеренным или непреднамеренным.

Известно, что если свидетель не обращал внимания на какие-то события, то объем сообщаемой им информации о них будет невелик. Когда же внимание свидетеля или потерпевшего было сконцентрировано на воспринимаемых событиях в силу их необычности или значимости, то восприятие будет более полным и быстрым.

Допрашивая потерпевших и свидетелей, необходимо выяснить, в какой мере их внимание было сосредоточено на фактах, интересующих суд. Следует при этом учитывать не только продолжительность, но и темп, в котором эти события протекали. Чем меньше отрезок времени и чем быстрее темп, тем в большей мере допускается переоценка быстроты. И наоборот, чем больше интервал и чем медленнее темп, тем чаще недооценка отрезка времени.

Допрос о слуховых восприятиях свидетеля не должен ограничиваться лишь постановкой вопросов, прямо относящихся к содержанию этих восприятий. Следует поставить вопросы о том, чем занимался свидетель, когда услышал какой-то разговор, крик, плач и т. д. Немалую роль играют и эмоции. Известно, что положительные эмоции создают впечатление быстрого течения времени, а отрицательные - наоборот.

Переоценивается промежуток времени и в случаях естественного или искусственного повышения температуры тела человека. На оценку времени влияет также болезненное состояние в момент восприятия определенных событий, действие различных лекарственных веществ.

Оценка показаний свидетеля является наиболее сложным вопросом, который приходится решать как государственному обвинителю, так и судье, выносящему приговор.

Самая распространенная причина ложных показаний свидетеля, помимо рассмотренных выше, - это его личная заинтересованность. Поэтому при оценке показаний в первую очередь проверяются отношения свидетеля с проходящими по делу лицами (обвиняемыми, потерпевшими и др.)- Большее доверие обычно внушают показания посторонних лиц.

Другая причина, к сожалению, тоже довольно распространенная и весьма типичная для нашего времени, - это элементарный страх, боязнь расправы со стороны преступников. Нередко свидетели подвергаются массированному давлению, особенно по делам об организованной преступности, противостоять которому они не в состоянии.

И наконец, еще одной из причин заведомо ложных показаний является фантазирование. У взрослых такой порок встречается редко, а вот дети очень склонны к фантазированию. И это необходимо учитывать при оценке их показаний. Кроме того, различные искажения возможны при воспроизведении воспринятого. Далеко не каждый человек способен грамотно, четко и ясно изложить увиденное или услышанное. Особенно это относится к малолетним 16.

Допрос потерпевших и свидетелей по делам о терроризме — достаточно сложное судебное действие. Государственный обвинитель должен тщательно готовиться к нему, а одна из задач криминалистики - разработать для этого соответствующие научно обоснованные приемы и рекомендации.

63