2. Классический век древнегреческой философии

Софисты

Во второй половине 5 в. до н. э. в Греции воз­никло интеллектуальное течение, называемое софи­стикой. Если слово «философия» происходило от двух греческих слов «филос» — любовь и «софос» — муд­рость, а занимающиеся философией называли себя всего лишь любителями мудрости, то софисты от­кровенно провозгласили себя мудрецами.

Классические философы называли софистику ложным мудрствованием. Софистов не интересова­ла истина. Для них было важнее убедительно что-либо доказать, побудить кого-то к действиям. Они стали в Греции первыми платными учителями «муд­рости», уча своих клиентов побеждать в спорах и тяж­бах (Протагор и ученик, пример). С тех пор термин «софистика» стал иметь пре­досудительный смысл. Софист, с этой точки зре­ния, это ловкий, изощренный человек, который может сорок раз к ряду доказать, что белое — это черное (если, конечно, ему за это заплатят). А если еще доплатить, то софист докажет, что черное — это белое. Вот такое представление закрепилось за софистами.

Софисты стали практиками и теоретиками рито­рики. В центре их внимания было слово. Их не интересовало содержание предмета, логика. Глав­ное — это не логически доказать, а убедить, или переубедить собеседника. А для этого все средства хороши. Таких средств, к слову говоря, было мно­го. И прежде всего — это слово.

Слово, язык — имеют природу, отличную от мышления. Слово изреченное всегда отличалось от слова задуманного. Ибо мысль, будучи выраженной в слове, сразу становится подчиненной языку. А в языке свои законы. Это законы смысла и значения, лингвистического строя произношения, темпа речи, интонации. Софисты первыми обратили внимание на то, что язык является семантически открытой систе­мой. В нем все время идут процессы нарождения новых смыслов, утраты старых. Человеческий язык многозначен, значение того или иного слова порою можно понять только из контекста его использования. И от того, как произнести слово, во многом зави­сит, что мы под ним подразумеваем. К тому же об­разность языка, его метафоричность, синонимия да­вали возможность доказывать именно то, что хочется или нужно. Можно сказать, что софисты были пер­выми мастерами слова изреченного. А это, конечно же, нужно поставить им в заслугу. Ибо язык является мощнейшим средством познавательной деятельности. И если не обращать внимание на то, какова природа этого средства, то язык, учитывая его особенности, может приводить к таким результатам, которые мыш­ление и не предполагало.

Кроме использования различных аспектов язы­ка, софисты «грешили» еще и против логики. Вер­нее, они нарушали законы мышления, которые впос­ледствии стали аксиомами логики. Они зачастую в угоду цели, частное выдавали за общее, случайное за необходимое, внешнее за внутреннее. На этом и были основаны их софизмы, образцы правдоподоб­ных рассуждений, в которых из истинных предпо­сылок делался невероятный, неправдоподобный, парадоксальный вывод. Вот один из софизмов, до­шедших до наших дней. Он называется «Рогатый». Софист спрашивает простака:

— Верно ли, что ты имеешь то, что не потерял.

— Тот отвечает: Верно.

— Ты не терял рогов, — продолжает софист.

— Значит ты — рогат.

Или другой софизм, под названием «Вор».

— Вор приобретает лишь хорошие вещи, — го­ворит софист.

— Приобретать хорошие вещи, значит, делать благо.

— Значит, — заключает он, — вор делает благо. Софизм «Лекарство».

— Употреблять лекарства — это благо, — утвер­ждает софист, и многие с ним в этом согласятся.

— Нужно как можно больше делать блага, — про­должает он.

— Значит, нужно как можно больше употреб­лять лекарств.

Когда софиста ловят на лжи, то он, изворачи­ваясь, говорит:

— Говорить ложь, значит, говорить то, чего нет.

— Говорить то, чего нет, невозможно.

• Значит, я не лгу, да и никто не лжет.

Софистам была присуща своя доказательность и аргументированность. Поэтому следующий сюжет связан с софистической аргументацией.

Среди софистов принято выделять старших со­фистов, и в их числе прежде всего Протагора. Он жил в 5 в. до н. э. Протагор был профессиональ­ным преподавателем риторики и ему принадлежит более десятка произведений.

Основные мысли их таковы:

— нет и не может быть никакой логики; у каждо­го человека своя логика;

— нет и не может быть никакого общего понятия истины; у каждого свое представление о ней;

— человеческое знание релятивно (относитель­но) и субъективно.