8.3. Особенности формирования и состояния политической элиты в современной России

С точки зрения последних идей, можно говорить о том, что политической элиты в России или нет или есть ее отдельные представители. Поскольку, это все условно, а мы находимся в состоянии переходного общества, нам необходимо понять, что происходит в многочисленной бюрократической системе современного российского государства.

Становление современной элиты началось в России в конце 80-х годов прошлого века. В советской обществоведческой литературе термин «элита» практически не употреблялся.

Руководители государственных структур и институтов элитой себя не называли. И тем не менее, основным носителем формирования новой элиты стала номенклатура. И это естественно, поскольку другой элиты в данный период просто не было. Номенклатура – это высшие руководящие кадры, которые назначались партийными комитетами определенного уровня, начиная от ЦК и до первичной организации, и таким образом, получали доступ к политической власти. Номенклатура в СССР составляла 1,5% всего населения. Она имела жесткую иерархию и включала следующие группы:

• руководство страны (Политбюро ЦК КПСС и руководители Верхов­ного Совета СССР);

• руководители аппарата ЦК КПСС;

• руководители региональных коллективов КПСС;

• министры;

• руководители силовых структур;

• руководители Советов;

• дипломаты высокого ранга;

• руководители молодежных, профсоюзных, творческих союзов.

В нынешних условиях номенклатура составляет уже почти 3% всего населения. Но в современной российской политической элите сохраняется заметное влияние прежнего воспитания и стереотипов деятельности, которые были сформированы в советских условиях. По сути дела, на место бывших лидеров пришли представители среднего звена номенклатуры коммунистических времен. Для России характерна низ­кая динамика состава политической элиты, перспективы ее значитель­ного обновления в дальнейшем весьма ограничены. В следующем гра­фике реально представлено формирование современной российской элиты.

Таблица 10

Состав российской элиты высшего уровня на середину 90-х годов

Современная элита	Окружение президента	Лидеры партий	Региональная элита	Правительство
Всего из бывшей номенклатуры	75	57,1	82,3	74,3
Партийные работники	21,2	65	18,7	0
Комсомольские работники	0	5	1,8	0
Работники Советов	63,6	25	79,5	26,9
Хозяйственные работники	9,1	5	0	42,3
Другие	6,1	0	0	30,8

Однако истоки формирования политической элиты накладывают отпечаток на структуру политической элиты, специфику форм и методов ее деятельности. Исследователи чаще всего выделяют следующие характеристики:

• использование преимущественно неформальных каналов рекрутирования, обновление в основном за счет родственников, знакомых, близкого круга и т.д.;

• командная система прихода к власти, когда с одной стороны, с избранием, скажем, главы администрации, обновляют кадры, а с другой стороны, не сохраняется преемственность в работе;

• консолидация элит, приводящая не к плюрализму элитных групп, а к нивелированию ценностных и идеологических различий к внутреннему согласию ради общих экономических и социальных интересов.

Пополнение или изменение состава политической элиты зависит не только от позиции населения или конкретной ситуации, при которой представители широких социальных слоев начинают принимать опре­деленное участие в принятии решений, но и в значительной степени и от позиции самих элитарных группировок. В этом смысле элита явля­ется скорее саморегулирующейся общностью, которая избирательно допускает в свою среду представителей массы. Представители как правящих, так и оппозиционных элит, как правило, едины в своих пред­ставлениях относительно властных предпочтений. И их скорее объеди­няют, чем разъединяют основополагающие подходы к деятельности и социально-экономическим ценностям. В то же время расхождения кор­поративных интересов и амбиции отдельных лиц неизбежно порож­дают внутригрупповую конкуренцию, от степени и форм проявления которой непосредственно зависит стабильность политических отношений в обществе. Поэтому стабильность политических порядков обусловливается постепенностью внутриэлитарных изменений и установ­лением сбалансированных внутригрупповых отношений.

С точки зрения О. Крыштановской, в 90-е годы реформы президента Ельцина привели к тому, что бюрократическое государство раскололось и появилось множество центров власти. Возникла полиархия. Элита фрагментируется. Происходит ускорение элитной циркуляции, хотя изменения происходят с различной скоростью для разных субэлитных групп. В центре идет стремительная смена одних групп другими, как в калейдоскопе, меняются лица, институты, парии. В регионах процесс обновления элиты шел куда медленнее. В элите оставались во многом те же люди, хотя к власти приходили они по-другому.

Ельцинский период российских реформ можно назвать периодом нелегитимного регентства. Происходит острейшая борьба кланов за влияние на «отсутствующего» президента. Объем государства существенно сокращается. Происходит стихийный процесс вливания в элиту разночинцев, то есть, по сути, людей с улицы.

В то же время в толще политического класса изменения незначительны. Эта фрагментация элиты вызывает к жизни борьбу «всех против всех»: коммунисты борются с демократами, старая элита с новой, центр с регионами, ветви власти сражаются друг с другом за зоны контроля.

Выборы Ельцина становятся регулярными и массовыми. Но после десяти лет избирательной практики можно сделать вывод, что они так и не стали механизмом, приводящим в элиту представителей гражданского общества. Выборы демонстрировали не конкуренцию кандидатов, представляющих интересы различных социальных групп, а лишь ожесточенную борьбу элитных групп между собой. В этот период дисфункция государственной системы и десубординация элиты воспринимаются как ростки разделения властей. Весь период президентства Ельцина в политической жизни российского общества боролись две противоположные тенденции:

• тенденция демократизации;

• стремление удержать власть и контроль над всеми видами ресурсов.

Приход к власти Владимира Путина был облегчением для российской элиты, которая утратила уверенность в завтрашнем дне из-за непредсказуемых действий верховной власти. При Ельцине менялось все: политическая система, правила игры и сами люди на высоких постах. После 2000 года началась стабилизация и реставрация моноцентрического устройства государства. Первая же реформа Путина была связана с восстановлением «вертикали власти», то есть бюрократической иерархической структуры. Это подразумевало нейтрализацию альтернативных центров принятия решений, ресубординацию всех политических институтов. Парламент перестает быть самостоятельным политическим игроком и становится согласительной площадкой. Все федеральные ведомства наполняются людьми в погонах, число которых достигает 25%. Формируется милитократия, то есть власть военных. При Путине продолжается рост численности политического класса. На государственной службе находится уже 1500000 человек, из которых только 1000 чел. может быть отнесена к элите. Происходит рост государства и увеличение зон его контроля. Поле плюрализма и свободы слова заметно сокращается. Государство обнаруживает намерение контролировать частный бизнес, встречая при этом глухое сопротивление предпринимателей.

Но несмотря на глубину перемен, в России за последние 20 лет так и не произошло полного обновления политического класса. Наиболее значительное обновление персонального состава элиты произошло в 1991 г., когда более 50 % представителей старой номенклатуры покинули свои посты. В основном замены происходили постепенно, как это было бы и в условиях стабильного режима: одно поколение уступало место другому. В центре, на федеральном уровне процесс циркуляции шел быстрее, чем в регионах. Но главные изменения заключаются не в этом.

Старая элита разрушила советскую политическую систему. Коллапс режима вызвал такие последствия, которые трудно было предвидеть. Волна демократизации охватила страну. Подобно принципу домино, рушились старые устои. И элита уже не могла управлять этим процессом. Более того, элита стала заложником общественных настроений. Начавшаяся плюрализация политического поля, возникновение неустойчивой полиархии, экономизация и появление класса независимых от государства собственников происходили не столько под управлением элиты, сколько были следствием глобальных изменений в обществе. Но как только ушел президент, позволивший разгуляться стихии, политический класс постепенно стал восстанавливать управляемость страной. Сработали старые традиции и многолетний опыт: чиновники начали восстанавливать государство, построенное на принципах авторитаризма. Начался процесс советизации, который означал, что демократизация идет вспять. Подобно тому, как нельзя отождествлять демократию (как политическое устройство) и демократизацию (как движение общества к демократии), неверно было бы говорить о том, что советизация означает, что Путинская Россия стала «советской». Это лишь вектор, тенденция, означающая свертывание реформ²⁵.

Как мы уже отмечали, особенно консервативно идут процессы обновления элит в регионах.

Развитие механизма образования новых элит происходит вокруг двух основных ценностей – власть и собственность. Конфликтный ха­рактер во взаимоотношениях большинства элитных групп определяется именно этими показателями. По сути дела идет постоянное элитное противостояние, которое определяется перспективой владения регио­нальной властью. Когда существовали всенародные выборы главы исполнительной власти субъекта, регион постоянно находится в предвыборном син­дроме. Группа правящей элиты с первого дня уже ставит цель сохране­ния на следующих выборах. Именно из этого определялась стратегия и тактика деятельности. Группа бывшей элиты, тоже многочисленная, является затухающей, но она будет активно противоборствующей в ус­ловиях любых новых выборов. Если правящая элитная группа сумеет стабилизировать социально-экономическую ситуацию, она сможет сформировать серьезный задел на будущее. Эффективность управления региональной напряженностью прямо пропорционально связана с фак­тором феномена лидера. Причем особенность постсоветского регио­нального пространства заключалась в том, что именно статусная роль (глава администрации области, председатель законодательного собрания) в зна­чительной степени способствует развитию феномена ситуационного лидера, а вовсе не волевое, интеллектуальное превосходство данной личности.

Механизм формирования правящей элиты был очень простой. Победивший на выборах глава администрации лично или коллегиально со своим предвыборным штабом, или с руководством поддерживающей парии определяют состав высших должностных лиц. Таким образом, победившая на выборах элита постепенно приобретает статус «правящей политической элитой», которая непосредственно осуществляет процесс управления и руководство субъектом Федерации. В силу сложности данного, крайне многогранного процесса и эта важнейшая в области группировка разделяется на ряд составляющих. Даже внутри областной администрации редко присутствует единая команда. В правящей элите складываются строго иерархизированные отношения, когда одна группа четко контролирует деятельность других и могут взаимодействовать несколько слабо связанных друг с другом группировок (например, контролирующих законодательную и исполнительную ветви власти и имеющих при этом различные интересы и направления деятельности).

Реальная власть становится доступной не всем, появляется своеобразная узкая группа, от которой зависит окончательное принятие решений.

В современных условиях ситуация с региональными элитами резко изменилась. После отмены всенародных выборов глав исполнительной власти субъектов Российской Федерации, Федеральный Центр, представляя нового главу Законодательному Собранию, взял в свои руки основу формирования местной элиты. Ведь регион может быть представлен «новый человек» не входящий ни в какие местные группировки (из другой территории) и тогда весь альянс многослойной региональной элиты разваливается.

Естественно, развитие элитных процессов в регионе во многом зависит от политических групп и групп давления, истеблишмента, бюрократии, клептократии, олигархии и других группировок, имеющих отношение к дележу власти и капитала.

Довольно интересную точку зрения на проблему элиты высказал известный российский социолог Ж.Т. Тощенко²⁶. С его точки зрения, что те, кто правит в политике, и в экономике – не элиты, а группы людей, к которым наиболее применимы и соответсвуют их духу, целям и методам работы такие понятия, как «клики», «кланы», «касты». Они характеризуют специфические социальные образования, сплоченность которых базируется на корпоративном сознании, групповых, а не общественных интересах. Все подходы абсолюлизации региональной элиты, с его точки зрения, уязвимы, так как ни один из них не дает ответа на вопрос – обладают ли те, кого относят к элите, такими сущностными характеристиками, которые реально возвышают их не по показателю толщины кошелька или политической должности, а по тому, что олицетворяет ценностные и интеллектуальные преимущества одного представителя российского общества перед другим.

Тем не менее, следует иметь ввиду, что, в любом случае, мы в своем развитии достигнем такого уровня, когда можно будет утверждать, что элита – это не просто обладание политической или экономической властью, а наличие определенных качеств и требований к ее представителям. Собственно, здесь очень много зависит и от поведения правящей элиты.

С точки зрения перспективы, в современном обществе демократи­ческая элита не может быть закрытой, аристократической кастой. Она должна быть открытой, мобильной, постоянно обновляющейся. В про­тивном случае ее ждет разложение, упадок и вырождение как следствие бюрократизма, коррупции и других, гибельных для элиты явлений. Либо же это связано с дезорганизацией и дезинтеграцией государства, либо следует ожидать курса на обособление общества, руководимого такой элитой.