9.3. Желтая блуза в.В. Маяковского

Замечательная блуза В.В.Маяковского (07.07.1893г. - 14.04.1930 г.), в которой он выступал в 1913—1914 годах, была удачно найденным символом, безошибочно указывая на его принадлежность к новому течению в поэзии – футуризму.

Рубеж XIX—XX веков отмечен радикальными переменами во всех областях культурной жизни России. Существовавшие одновременно многочисленные художественные течения и группировки, зачастую с совершенно противоположными программами; множество самых разных обществ, журналов, выставочных предприятий сменили значительно более цельную культуру XIX столетия, проникнутую в гораздо большей степени идеалами этическими, нежели художественными. Сознательная ориентация на создание нового искусства, поиски нового большого стиля вызвали к жизни и новый тип художника, отличавшийся от художников предшествующего времени и своими многосторонними интересами, и уровнем образования, и разнообразием художественной деятельности. Одной из совершенно новых сфер приложения творческих сил русских художников стали костюм и мода, с которыми в эту эпоху тоже происходили значительные изменения.

«Впереди модниц идут художники, впереди художников идут их предтечи-новаторы…» комментировал Бакст. Как ни странно, его творчество в области костюма обнаруживало немало общего с костюмной программой самого радикального художественного течения тех лет — футуризма. В 1900—1910-е годы художники самых разных направлений создавали своего рода артистическую моду, которая не только служила обывателям образцом для подражания, но и нередко заявляла о приверженности тем или иным творческим принципам. Публичная известность футуристов началась именно с костюма. Обычная публика даже не пыталась вникать в суть их «заумных» творений, яркие же их костюмы были на виду; свидетелей эпатажных прогулок футуристов по Москве было куда больше, чем искренних почитателей. «…В России уже многие верят в футуризм, хотя никто не знает, в чем он заключается, пока что верят в желтую блузу… », — писал Л.Андреев.

Особый футуристический костюм появился в Москве и представлял собой вызов холодному и чопорному Петербургу. Наиболее известный футуристический костюм, желтая кофта В.В.Маяковского, неизменно вызывала скандал, так что московская полиция запретила поэту выступать в этой одежде. Желтая блуза превратилась в символ самого футуризма и всего связанного с ним шума. Желтый цвет, словно нарочно дававший повод газетчикам на темы «желтого дома», стал знаком общности для футуристов, сделался цветом авангарда. Футуристический костюм, несомненно, был формой саморекламы, футуристы старательно подогревали пристальный интерес к своему облику, обыгрывая в своем творчестве узнаваемые и конкретные костюмные детали. «Желтая кофта», или «Кофта фата» хотел назвать свою первую книгу стихов Маяковский; «Кофта фата» называлось одно из известнейших его стихотворений той поры. В 1918 году на выставке Профессионального союза художников в Москве он демонстрировал «Автопортрет в желтой кофте».

О своей «желтой кофте» Маяковский писал в автобиографии: «Костюмов у меня не было никогда, Были две блузы – гнуснейшего вида. Испытанный способ – украшаться галстуком. Нет денег. Взял у сестры кусок желтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое заметное и красивое в человеке — галстук. Очевидно — увеличишь галстук, увеличится и фурор. А так как размеры галстуков ограничены, я пошел на хитрость: сделал галстуковую рубашку и рубашковый галстук. Впечатление неотразимое».

Одна из московских газет писала об этой кофте: «из дешевого кашемира, тот сорт, что идет на флаги».

По поводу этой кофты в воспоминаниях современника: «В Училище живописи, ваяния и зодчества, где он еще числился учеником, его ждал триумф: оранжевая кофта на фоне казенных стен была неслыханным вызовом казарменному режиму школы. Маяковского встретили и проводили овациями.

Ему этого было мало. Решив, что его наряд уже примелькался, он потащил меня по мануфактурным магазинам... После долгих поисков он набрел у Цинделя на черно-желтую полосатую ткань неизвестного назначения и на ней остановил свой выбор... Сшила полосатую кофту Володина мать» .

Современники воспринимали футуристический костюм как «пощечину общественному вкусу». Напяленный на вызывающе яркую блузу черный бант, традиционно связывавшийся с обликом Блока, придавал наряду Маяковского характер шаржа. Пучок редиски, морковка или деревянные ложки вместо изысканного цветка в петлице, цилиндр — непременный атрибут денди — еще более усиливали эту карикатурность. Пародируя представителей петербургской богемы, москвичи футуристы задевали и знаменитых английских эстетов, на которых оглядывалась вся художественная Европа. После выхода в 1894 году первого номера журнала «Yellow Book» в Англии желтый цвет сделался символом всего странного и эксцентричного, обозначив целую эпоху, связанную с именами О.Уайльда и О.Бердсли. Желто-оранжевые цвета «танго» в сезон 1913—1914 годов сводили с ума элегантных дам. Готовность нарядиться в «женский» цвет тоже была своеобразным намеком на специфический характер как петербургского, так и лондонского эстетизма, недаром в творческой практике футуризма всячески подчеркивалась «маскулинность».

Желтая блуза Маяковского служила культурным символом, который объединял людей, если они принимали заложенный в ней смысл или наоборот, разъединял, если этот смысл ими отвергался.

Передовая молодежь того времени пылко любила его, но люди старого поколения в огромном своем большинстве относились к его новаторству весьма неприязненно и даже враждебно, так как им чудилось, что этот смелый новатор нарушает своими стихами славные традиции былого искусства. Непривычная форма его своеобразной поэзии отпугивала от него стариков.

Всемогущий Влас Дорошевич, руководитель "Русского слова", влиятельнейший журналист, с которым Корней Чуковский , по желанию Владимира Владимировича, попытался познакомить его, прислал ему такую телеграмму : "Если приведете мне вашу желтую кофту позову околоточного сердечный привет".

Безусловно, не только желтая блуза, напоминавшая блузу парижского рабочего, привлекала к себе внимание. Масштаб личности Маяковского, талант и внешние данные: непринужденность, великолепный голос оратора, необычайная образность речи, дерзость, гениальная способность к издевательским репликам, потрясающая уверенность в себе пленяли публику. Однако Маяковский сумел воплотить свою жизненную энергию в такой броский и самоуверенный зрительный образ, который справедливо вошел в историю стиля.