Действие 9. Васков

Рассказчик выходит: Замерло все на поляне. На секунду какую-то замерло. А Васков всё еще недвижимо сидел, не успев даже понять, что все планы его рухнули. Соображать было некогда. Надо уводить немцев – это главное. Увлечь их за собой, оттянуть от последних своих бойцов. Уж их-то, непременно уберечь, он был обязан. Хватит тех, что погибли. По горло хватит, до конца жизни. И решив это, не таясь уже, вскочил, полоснул очередью по топоту в кустах и, пригнувшись, бросился подальше от Синюхиной гряды, к лесу. товарищ третий - Давно старшина так не бегал, как в тот вечер.

Он метался по кустам, падал, поднимался, снова бежал и снова падал, уходя от пуль, что сшибали листву над головой. Одно оставалось у Васкова – бежать к болоту. Немцы в болото не пойдут, а значит, старшина для них как бы умрёт. (Васков видит гимнастёрку на декорации. Берет ее)

Васков: Эх, Лиза-Лизавета… (снимает пилотку с головы, опускается в бессилии на ступеньку) Рассказчик: И осталась от Лизы только гимнастёрка… А больше ничего. И надежд на то, что помощь придет, не было. Из-за кулис: Федот Евграфыч, товарищ старшина! Васков! (Васков оглядывается, приподнимается. Осянина и Комелькова выбегают на сцену. Виснут на нем) Девочки: Федот Евграфыч, миленький! Живой! Васков: Эх, девчоночки вы мои, девчоночки! Я думал, навечно потерялись мы с вами…(Обнимаются) ели то что? Осянина: Не хотелось, товарищ старшина! Васков: Да какой я вам теперь старшина. Зовите просто Фёдором Женька: Ты, Федя, как думаешь, Бричкина дошла к нашим, на разъезд? (Васков выходит из объятий)

19

Васков: Нет у нас теперь Лизы. В болоте утопла, и Четвертак… пала смертью храбрых. Но ведь зато сутки здесь противника кружим. Сутки!.. Так что помянем сестренок наших. Добром помянем. (фляжка) (Девочки стоят, молча опустив головы. Потом Осянина, садится на ступеньки, смотрит вдаль. Женька подсаживает к ней, обнимает ее) А теперь вот что. Собирайтесь и шагом марш отсюда. Помощи нам теперь ждать неоткуда. Немцы сюда идут, рассиживаться некогда. Осянина: А ты, Федот? Васков (не сразу, глядя жестко Осяниной в глаза): Теперь мой черед сутки выигрывать. Троих, которых не вернешь, мне до конца дней моих хватит! ( Васков начинает рыться в сумке) Комелькова: Что потерял? Васков: Запал. А граната без запала – кусок железа. Булыжник – и тот больше стоит. (ищет дальше) Осянина: Ничего, отобьемся! Комелькова: Отобьемся, товарищ старшина! (Васков медленно встает) Васков: А ну, чтоб духу вашего здесь не было! Три минуты даю! Осянина: Никуда мы отсюда не уйдем.

Васков - Товарищи бойцы. Противник, вооруженный до зубов, движется в нашем направлении. И помощи нам ждать неоткуда. Поэтому приказываю всем бойцам и себе лично держать фронт. Держать. Даже когда сил не будет, все равно держать. На этой стороне немцам земли нет. Потому за что спиной у нас… Родина значит, проще говоря. Занять позиции!

Действие 10. Бой

Женя – Женька ничего не боялась. Скакала на лошадях, стреляла в тире, сидела с отцом в засаде на кабанов, гоняла на отцовском мотоцикле по военному городку. А ещё танцевала на вечерах цыганочку, пела под гитару и крутила романы с затянутыми в рюмочку лейтенантами. Легко крутила, не влюбляясь. Она вообще никогда не расстраивалась. Она верила в себя, и сейчас, уводя немцев от раненой Осяниной, ни на мгновение не сомневалась, что всё окончится хорошо.

И даже когда первая пуля ударила в бок, она просто удивилась. Ведь так глупо, так несуразно было умирать в 18 лет. А немцы ранили её вслепую, сквозь листву. И она могла бы затаиться, переждать. Но она стреляла пока были патроны. Стреляла не пытаясь убежать, потому что вместе с кровью

20

уходили и силы. И немцы добили её в упор, а потом долго смотрели на её гордое и прекрасное лицо.(взрыв)

Васков – Осянина сидела под сосной. Пыталась улыбаться серыми губами, то и дело облизывая их. Сквозь руки, обхватившие живот текла кровь. Понял, что всё… даже разглядеть было трудно, что там, потому что смешалось всё – и кровь и рваная гимнастёрка, и вмятый туда, в живое, солдатский ремень. Рядом прошла очередь. Не поверху – по ним прицельно. Васков спрятал Осянину под вывороченной елью, забросал ветками и ушёл, оставив наган с двумя патронами.

Рита – Рита знала, что рана её смертельна и что умирать она будет долго и трудно. Боли почти не было, только всё сильнее пекло в животе и хотелось пить. Стрельба стихла и Рита заплакала. Плакала беззвучно, просто по лицу текли слёзы. А потом и слёзы пропали. Холодная, чёрная бездна распахнулась у её ног. Она не жалела себя, потому что всё время думала о том, что было куда важнее, чем она сама. Сын её оставался совсем один, на руках у болезненной робкой матери. И Рита гадала сейчас, как переживёт он войну, и как потом сложится его жизнь. (выстрел)

Васков: Не победили они нас. Я еще живой, меня еще повалить надо! Положил ведь я вас…всех пятерых положил…а за что? За десяток фрицев? Рита: Ну зачем ты так… Всё ведь понятно…Война. Васков: Пока война понятно. А потом, когда мир будет?

Женя – а он будет?

Васков – будет. И тогда спросят. Почему я не сберёг вас? Почему такое решение принял? Что отвечать, когда спросят, что же это ты старшина со смертью их поженил, а сам целёхонький?

Галя – мы Кировскую дорогу защищали и Беломорский канал имени товарища Сталина.

Васков – да там ведь тоже есть охрана. Там солдат куда больше, чем пятеро девчат да старшина с наганом.

Лиза – не надо. Родина не с каналов начинается. Совсем не оттуда.

Соня – а мы её защищали. Сначала её, а потом канал.

21

Васков - Что, взяли?...Взяли, да?…Пять девчат было, пять девочек было всего, всего пятеро! А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете! Лично каждого убью, лично! А там (показывает пальцем на небо) пусть судят меня! Пусть судят!