1.3.5. «Стресс жизни» и «стресс смерти»

1. Бесчисленны разные экстремальные ситуации, создающие у нас стресс. Однако когда мы выходим на улицу, в поле, плывем по морю, летим в самолете или даже оказываемся в невесомости на космическом корабле, то подвергаемся стрессорам, чтобы жить, а не умереть, то есть чтобы испытать и преодолеть «стресс жизни». Иной стресс в реальном бою на войне или в смертельной схватке криминальных группировок. На войну, если ты боец, то прибыл, чтобы в боевой обстановке убить врага раньше, чем он убьет тебя. Ты несешь смерть, но и она несется к тебе. И это создает совершенно особый настрой на сохранение себя во что бы то ни стало, особое состояние – «стресс смерти», мобилизацию специфических боевых душевных и физических потенциалов, о которых не подозревал в «мирной жизни». Может быть, вернее сказать, – это стресс желаемой либо невольной «игры со смертью».

Я исследовал «стресс смерти» на чеченских войнах с 1995 по 2002 г. (в Чеченской Республике) у российских военнослужащих, чеченских боевиков и мирных жителей. Результаты изложены в последующих главах данной монографии.

2. Ряд психологических особенностей умирания, когда человек еще жив, но необратимо соскальзывает в небытие, также можно назвать «стрессом смерти» – «стрессом умирания». Люди почти всегда стремятся отсрочить даже свою естественную смерть – это проявление биологического закона сохранения жизни на Земле. Наши опыты на этом поприще также нашли отражение на страницах этой книги.

3. Часто оказывается, что экстремальный фактор (стрессор), действие которого на человека, казалось бы, хорошо изучено в лабораторных и в натурных экспериментах, создает неожиданные загадочные эффекты в реальных условиях повседневности. Такие «неожиданности» нередки, если это крайне опасная «повседневность» боев на войне. Особое стрессогенное действие на бойцов оказывают «звуковые удары» при взрывах, стрельбе противника, потому что они неожиданны и, главное, они пробуждают врожденный страх смерти (Уотсон, 1980). Звуки боя – самый действенный стрессор на войне (Агрелль, 1970). Психологам надо учитывать, что всякий громкий звук в боевой обстановке – это сигнал не только того, что стреляют, возможно, в тебя, но и что всякий гром – «гром смерти».

Чтобы максимально приблизиться к экстремальным акустическим параметрам боя, мы исследовали психологические реакции при «звуковом ударе», обрушивающемся на солдат (срочников‑новобранцев), совершенно не привычных к такой стимуляции. Акустическим стрессором был звук стрельбы «чужого» (возможно, вражеского) автомата АК‑47 во время «боя» в закрытом бункере (см. главу 2 и в кн.: Китаев‑Смык, 1983, 2009). Кроме того, нами был обнаружен широкий спектр стрессовых реакций, выходящий за рамки известных данных о влиянии разных звуковых экстремальных воздействий на человека, на бойца, стреляющего «своим» (в своих руках) оружием (там же).

1.4. Резюме

Концепция, разработанная выдающимся канадским ученым Гансом Селье, сочетает подход к исследованию разных проявлений стресса с поиском их общего основания, то есть неспецифичности этих проявлений. Такой методологический прием требует комплексного анализа широкого круга явлений.

Глобальное распространение концепции стресса привлекло к ней большое число исследователей, изучающих жизнь и деятельность людей на разных научных направлениях. Выходя за рамки своего направления, такие исследователи вынуждены привлекать знания, принадлежащие смежным наукам, чтобы в соответствии с концепцией стресса иметь достаточно широкое основание для анализа собственных данных. То, что при этом сопоставляются «свои» экспериментальные данные во всем их первоначально неупорядоченном многообразии и «чужие», уже втиснутые в рамки «чужой» модели, не может не сказаться на формировании признаков «неспецифичности»‑«специфичности», ложащихся в основание представления о закономерностях стресса. Это создает и достоинство, и недостатки модели стресса в кругу собственных научных представлений ученого.

На протяжении многих лет при решении различных прикладных проблем автор этой монографии участвовал в психологических, медицинских, психосоциальных, политических, военных исследованиях людей в экстремальных условиях. Широта спектра затрагиваемых автором проблем, естественно, не способствуя углубленной разработке каждой из них, позволила накопить знания о многообразных проявлениях стресса. Я старался использовать разные дисциплинарно различающиеся взгляды для понимания феномена стресса.

Утрата различия между общими («неспецифическими») и «специфическими» адаптационными процессами, то есть между «стрессом» и «нестрессом» (в ортодоксальном понимании по Г. Селье), происходит более чем часто на страницах научной литературы.

Размывание различий между указанными понятиями оказалось неизбежным и в этой книге. Синдром стресса был «расчленен» мною на специфические субсиндромы, и уже в рамках каждого из них я пробовал найти общие (неспецифические) закономерности. Четыре таких «субсиндрома» стресса были реально обнаружены и изучены во время длительного, многонедельного очень тяжелого (субъективно предельно переносимого) состояния подопытных людей в экспериментах на наземном имитаторе межпланетных кораблей при подготовке экспедиции на Марс в 60–70‑х гг. XX в.

В данной монографии наряду с обобщением феноменологии стресса осуществлена попытка анализа стресса как междисциплинарной категории. Не представлялось возможным изложение всего материала по рассматриваемой проблематике, которым располагает автор. В связи с этим в начале глав, посвященных описанию субсиндромов стресса, изложены обобщенные данные о динамике этих субсиндромов. Кроме того, во все главы включены описания некоторых частных, проделанных мной, исследований стресса.

При весьма существенном увеличении интенсивности стресса (из‑за силы или продолжительности неблагоприятных воздействий) его проявления изменяются как бы ступенчато, проходя через кризисы. Учитывая это, мной предложено выделять четыре «кризисных ранга» в структуре каждого субсиндрома стресса. Все это стало содержанием общей теории стресса, создаваемой автором этой монографии.

В последующих главах эти субсиндромы и их четырехступенчатое ранжирование описаны и обсуждены с использованием широкого круга экспериментальных данных, полученных автором с сотрудниками в разные годы. Для анализа этих данных были привлечены сведения из отечественных и иностранных источников.

Подвергая подопытных людей стрессогенным неприятностям и опасностям, автор этой монографии всегда соблюдал этические и организационно‑методические принципы исследования стресса, сформулированные им на протяжении всей его деятельности. Несоблюдение их не только бессовестно, но и приводит к накоплению артефактов.