Партнерство в многополюсном мире

ПРОБЛЕМА АДАПТАЦИИ возникает применительно ко всему комплексу реальностей постконфронтационного мира.

Хотя эпоха «холодной войны» окончательно ушла в прошлое, мы по-прежнему смутно представляем себе международную систему, в которой нам предстоит действовать в следующем столетии. Современный мир напоминает водителя автомобиля, который знает, откуда хочет уехать, но не имеет ни точного пункта назначения, ни карты, ни дорожных знаков.

Налицо, с одной стороны, огромные возможности для развития мира по пути демократии и экономического прогресса. Но столь же очевидна и опасность хаоса и непредсказуемости в международных делах, возникновения новых конфликтов и расколов внутри отдельных государств и между ними.

В то же время уже сейчас представляется достаточно очевидным, что мир XXI столетия не будет ни «Рах Americana», ни каким бы то ни было иным вариантом двухполюсного мира. Он будет многополюсным. Во-первых, США при всей их мощи не в состоянии в одиночку управлять всем на свете, да и сильно проиграли бы от подобного перенапряжения сил. Во-вторых, Россия, пусть и переживающая трудности переходного периода, остается мировой державой не только в том, что касается ядерной и в целом военной мощи, но и по новейшим технологиям, не говоря уже о природных ресурсах и геостратегическом положении. В-третьих, есть другие центры влияния, которые стремятся обрести более самостоятельный голос в мировых делах. Наконец, в-четвертых, сам характер современных международных проблем делает предпочтительным поиск решений на многосторонней основе.

Хочу быть правильно понятым: речь идет отнюдь не об отказе США, России или любой другой страны от национальных целей во внешней политике и не о ее передаче каким бы то ни было иностранным или наднациональным «субподрядчикам». Против этого высказывался и Б. Клинтон в своей речи в ООН.

Дилемма, перед которой стоит международное сообщество, заключается в другом. Либо возьмет верх узконационалистический, эгоистический подход, и тогда мир будет представлять собой стихию конкурирующих национальных интересов. Это отбросило бы его назад, к новому «равновесию страха», а то и к международной системе 1914 года. Либо стабилизирующим началом международной жизни станут партнерство и взаимодействие демократических стран, объединенных общими ценностями. Это позволит в полной мере использовать преимущества многополюсного мира, предотвратив в то же время издержки неуправляемого соперничества центров влияния.

Вот почему Россия с такой настойчивостью ставит вопрос о необходимости совместного отпора агрессивному национализму, уже развязавшему цепь кровавых конфликтов на пространстве Евразии. Сегодня он представляет собой не меньшую опасность, чем вчера — угроза ядерного конфликта. Демократические страны должны занять твердую моральную позицию, отвергающую противопоставление одних наций другом. В 70-х годах борьба с тоталитаризмом тоже начиналась с утверждения определенных моральных принципов. Тогда приверженцы «realpolitik» тоже считали это идеализмом и ненужной риторикой. Однако именно эти принципы, их неустанное, во весь голос, повторение оказались для тоталитаризма в конечном счете более опасными, чем вся ядерная мощь Запада.

Но утверждение демократических принципов останется на бумаге, если оно не будет подкреплено надежными механизмами взаимодействия. Мы можем оказаться просто захлестнутыми потоком событий, если будем только реагировать на них и принимать ответственные решения, исходя не из долгосрочного стратегического видения, а под влиянием сиюминутной реакции на отдельные события или под впечатлением какого-нибудь драматического эпизода, показанного по Си-Эн-Эн.

После второй мировой войны Запад сумел выработать целостную совместную стратегию решения главных проблем своего времени. «План Маршалла» сыграл ключевую роль в экономическом возрождении Западной Европы, а концепция «сдерживания» позволила дать эффективный ответ на вызов тоталитаризма.

Ответом на вызовы сегодняшнего дня могло бы стать зрелое стратегическое партнерство демократических стран Востока и Запада. Стратегическое — потому что мы разделяем общие ценности. Зрелое — потому что от заявлений о намерениях пора переходить к практическим делам.