Выбор запада

ИМЕННО СЕЙЧАС, когда Россия делает свой выбор, ей важно сознавать, что она нужна миру не в качестве «больного человека» Европы и Азии, а как сильный партнер, занимающий достойное место в семье свободных, правовых и демократических государств. Политика, идущая навстречу этим чаяниям, и будет лучшей инвестицией Запада в стабильность России и мира, самым эффективным заслоном возрождению «российского империализма». И наоборот, отчужденность Запада, попытки отгородиться от России с помощью новых «железных занавесов» и санитарных кордонов» будут лишь создавать питательную среду для националистического и имперского экстремизма.

Было бы иллюзией считать, что с Россией можно построить партнерство не равного, а патерналистского типа по принципу «если русские стали хорошими, то они должны во всем следовать за нами». Во-первых, Россия обречена быть великой державой. Такой она выходила из всех исторических потрясений, которые выпадали на ее долю. Такой она, несомненно, выйдет и из нынешнего кризиса. При национал-шовинистах — враждебной и угрожающей, при демократах — дружественной и мирной. Но во всех случаях великой.

Хорошо, что эта реальность находит понимание у представителей западной политической мысли. Сошлюсь на мнение Стефана Сестановича, директора русских и евроазиатских исследований при Вашингтонском центре стратегических исследований: «Националистическая риторика Козырева преследует цель не столько самому удержаться в парламенте, сколько удержать Россию на ее западном внешнеполитическом треке. До сих пор Западу везет: он имеет дело с национализмом, цель которого — международное партнерство. А вот когда мы столкнемся с его альтернативой, то тут-то и почувствуем разницу»¹⁰⁵.

Во-вторых, партнерство не означает отказа от твердой, временами даже агрессивной политики отстаивания собственных интересов. Об этом говорит опыт взаимоотношений самих западных стран. Однако тот же опыт, в частности таких государств, как Франция и Германия, свидетельствует о том, что тип партнерских отношений создает наилучшие условия для реализации национальных интересов, но не через конфронтацию, а через сотрудничество и компромисс. Тем более наивно ожидать иного, когда речь идет о великих и столь своеобразных державах, как Россия и США.

Мы будем изучать и использовать опыт Запада, как это делали до нас русские реформаторы, начиная с Петра I, но при том понимании, что его механическое копирование контрпродуктивно. У каждой страны есть национальные особенности, которые не поддаются нивелировке, да и не нуждаются в ней.

Конечно, у Запада есть и другой путь: оставить все как есть и действовать по принципу «жили без России 70 лет и еще столько же проживем». Такая альтернатива есть и у нас. При этом мы все равно не откажемся от реформ и открытой внешней политики, поскольку это наш выбор, сделанный в собственных интересах. Но тогда путь к достижению этих целей будет более долгим и болезненным и для России, и для окружающего мира. Вот почему в наших общих интересах — ускорить его путем взаимного приспособления и равноправного сотрудничества.