Часть II

История Появления «открытого письма»

Открытке не многим более ста лет. Ее история – свидетельство того, что изобретать простое совсем не просто. Кто изобрел открытку?

30 ноября 1865 года на конференции Германского почтового союза много говорилось о недостатках закрытого письма: нужно найти бумагу, написать письмо, причем так, чтобы не обидеть краткостью адресата, запечатать письмо в конверт, наклеить марку. Да, закрытое письмо не обладает простотой и краткостью, а их подчас требует переписка.

Генрих Стефан предложил ввести почтовую открытку. Но прошел год, второй, третий, а предложение Стефана не осуществлялось. Значит, в бесспорной идее чего-то не хватало.

В 1868 году два прусских книготорговца предложили образцы оригинальных бланков. На одной стороне пишется адрес, а на другой – около трех десятков фраз, вроде: «Удостоверяется получение последнего письма», «Отправитель благополучно прибыл», «Поздравляем с наступившим радостным событием» и так далее. Одним словом, предлагалось письмо по принципу: ненужное зачеркни!

Нелепость? На первый взгляд, несомненная. Но таким путем авторы проекта пытались избавить открытку от ее главного недостатка – дороговизны. Но и из этого предложения тоже ничего не вышло.

И вот в 1869 году в Австрии появилась статья доктора Эммануила Германа, где он предложил применить к открыткам бандерольную таксу и тем самым удешевить их пересылку. Он предложил ограничить такую «почтовую телеграмму» двадцатью словами, так как главное здесь – краткость. Но тут выступил пятый изобретатель – Австрийское почтовое ведомство. Оно согласилось с распространением бандерольного тарифа на открытку, но выступило против ограничений в объеме. Пиши сколько хочешь, все равно больше странички не напишешь.

Книги

Интересно читать разные книги. «За исключением человека, нет ничего более удивительного, чем книга! Они учат и открывают нам свои сердца, как братья», - Написал Чарльз Кингслей, английский писатель 19 столетия.

Книги учат нас жить. Мы многому учимся, читая книгу. Существуют разные виды книг: романы, короткие истории, сказки, басни, поэмы, пьесы, мемуары, учебники. Книги могут быть юмористические, приключенческие, детективные, фантастические, исторические, политические, научные. Они могут быть интересными, захватывающими, волнующими, полезными, необычными, оригинальными, забавными, трогательными.

Книги – конечно, одно из самых больших изобретений человека. О Уайльд написал: «Книги, как я считаю, можно разделить на три группы:

книги, которые нужно прочитать;

книги, которые нужно перечитать;

книги, которые не нужно читать вообще».

Эта третья группа самая важная. Говорить людям, что читать, как правило, или бесполезно, или вредно. Но сказать людям, что не читать – это совсем другое дело.

Какой-то английский писатель однажды написал: «Некоторые книги нужно попробовать, другие нужно проглотить, немногие нужно разжевать и переварить». В этой цитате говорится, как читать различные книги. Большинство книг о путешествиях нужно попробовать: достаточно их пролистать, читая то здесь, то там. Если вы любите истории о преступлениях, вы будете читать их быстро, и вы их проглотите. Если книга затрагивает важную тему, которая вас интересует, вы захотите её пережевать и переварить.

Первое апреля

Из года в год, из поколения в поколение передается традиция первоапрельской шутки. Это день веселых поздравлений и розыгрышей. Во многих странах первоапрельская шутка связана с народными традициями.

Во Франции считается, что выражение «С первым апреля!» возникло среди рыбаков. В апреле начинается лов макрели. По старинному обычаю, 1 апреля принято дарить эту рыбу. Но погода в апреле часто подводила, и тогда рыбаки сидели в таверне и, попивая пиво, приветствовали друг друга: «С первым апреля!»

Спасибо французским рыбакам! Правда, русские рыболовы тоже дали повод к созданию множества веселых изречений. В словаре В.И. Даля приводится немало шуток, в которых говорится о рыбаках. Например: «Рыбак рыбака слышит издалека», «Подай мне рыбку, а рыбака не надо!», «Рыбу ешь, да рыбака-то не съешь», «Отец – рыбак, и дети в воду смотрят», «Рыбаку дождь не помеха».

Однако продолжим разговор о первом апреля.

В России жертвой первоапрельской шутки стал царь Петр I. Первого апреля бродячие комедианты развесили по Петербургу афиши с извещением об удивительном представлении. Петр I приехал со свитой. Зрители с нетерпением ожидали представления, которое задерживалось. Наконец вышел один из комедиантов и объявил: «Никакого представления не будет. С первым апреля!»

В Англии в 1846 году газета «Ивнинг стар» сообщила о том, что 1 апреля в предместье Лондона состоится грандиозная выставка ослов. Доверчивые лондонцы, приехавшие в указанное место, с опозданием поняли, что это была только первоапрельская шутка.

А какой город у нас является центром первоапрельского веселья? До распада Советского Союза мы бы на этот вопрос ответили без запинки: всесоюзный центр юмора – Одесса. Именно там традиционно проводились «юморины», как у нас назвали «фестивали смеха». В Одессу съезжались веселые люди изо всех уголков огромного государства. И это не случайно, потому что принято считать: никто в мире не умеет так остроумно шутить, как одесситы. Неудивительно, что многие русские сатирики и юмористы родом из Одессы. Достаточно вспомнить Ильфа и Петрова – авторов знаменитого «Золотого теленка» и «Двенадцати стульев», сатирика Михаила Жванецкого и многих других.

Отрадно сознавать, что и в постперестроечные времена слава Одессы как центра «фестивалей смеха» не угасла. Несмотря на возникшие между бывшими советскими республиками границы, в Одессу все так же спешат сатирики и юмористы в конце марта, чтобы к первому апреля выступить на «фестивале смеха».

Живопись импрессионистов

Во второй половине девятнадцатого века во Франции начала работать группа молодых художников, вначале никому не известных и не признанных официальной прессой. Теперь их имена знает всякий интеллигентный человек – это Мане и Моне, Ренуар, Дега, Сислей, Писсаро. Эти живописцы впервые в истории искусства сделали для себя правилом писать не в мастерской, а под открытым небом: на берегу реки, в поле, в лесу.

После выставки их работ в Париже этих художников стали называть импрессионистами – от французского слова, означающего «впечатление». Это слово как никакое другое отразило своеобразие их работ, потому что в них художники передавали свое непосредственное впечатление от увиденного. Импрессионисты по-новому подошли к изображению мира, всего того, что мы каждый день видим вокруг, не придавая значения поэтичности самых простых предметов.

Главным для художников стали свет, постоянно меняющийся в течение дня, воздух, в который как бы погружены предметы и фигуры людей. В их картинах чувствовался ветер, который дышит свежестью и ароматом цветущих садов, нагретая солнцем земля и некошеная трава. Они стремились рассмотреть и показать удивительное богатство цвета в природе.

Один из импрессионистов, художник Моне, написал Лондон в туманный день. Увидев картину, лондонцы удивились: они считали, что туман бывает мутно-серым, а художник нарисовал его в красно-багровых тонах. Но, посмотрев на эту странную картину и выйдя на улицу, туманную лондонскую улицу, зрители убедились, что живописец был прав: туман казался красным. В нем как будто отражались дома из красного кирпича, которых очень много в этом городе. Художник показал людям то, что без него они, может быть, никогда не заметили бы.

Нельзя считать, что путь импрессионистов в большое искусство был легок. Сейчас небезынтересно вспомнить, что в свое время велись горячие споры о том, можно ли серьезно воспринимать эту живопись. Некто обвинял смелых новаторов в том, что их полотна – это не что иное, как подделка под истинное искусство.

Сначала импрессионистов не признавали, их живопись казалась слишком смелой и необычной, над ними смеялись. Никто не хотел покупать их картин, и гениальные живописцы жили в бедности не год и не два. Однако ни бедность, ни голод не могли заставить их отказаться от своих убеждений.

Прошло много лет, некоторых из художников-импрессионистов уже не было в живых, когда, наконец, их искусство было признано. Теперь музеи всего мира гордятся картинами таких мастеров, как Мане, Ренуар, Дега и другие. Истина оказалась сильнее предрассудков и ложных представлений. Победила красота и вечно молодое, неувядаемое, неподвластное времени высокое искусство.

Башмаки

Джон Этвуд был консулом Соединенных Штатов в Коралио. Уже девять лет торчал он на этом тропическом острове. Жизнь здесь текла монотонно. Все вечера Джонни проводил с Билли Кьоу на террасе консульского дома. Забота у него была одна – забыть Розину, которая осталась в его родном Дейлсбурге, штат Алабама, и предпочла ему фермера Пинка Доусона.

Консул постоянно получал письма от своих соотечественников, которые были уверены, что в Коралио они могут нажить миллионы. Они присылали ему длинные столбики всевозможных вопросов и требовали сведений, как будто Джон был энциклопедическим словарем, а не консулом.

Одно письмо из его родного Дейлсбурга очень позабавило Джона и его друзей. Почтмейстер писал, что один человек мечтает приехать в Коралио и открыть там обувной магазин, и спрашивал о перспективах такого предприятия.

Со смехом друзья начали считать, сколько человек на острове носят башмаки, и с трудом насчитали человек двадцать. Никто здесь не носил обуви, не потому, что они не могли себе этого позволить, просто здесь она была не нужна. Они решили, что старый остряк почтмейстер хочет позабавить своего друга. Им пришло в голову тоже ответить ему шуточным письмом. Они написали, что на всем земном шаре нет другого места, где обувная торговля имела бы больше шансов на успех, ведь в этом городе 3000 жителей и ни одного магазина обуви.

Через несколько дней коралийские изгнанники забыли о письме почтмейстера и погрузились в скуку. Но 26 июня в коралийские воды прибыл пароход «Андадор». Побережье было усеяно зрителями, и консулу сообщили, что на пароходе прибыл человек с огромным грузом обуви. Пока владелец сапог с недоумением рассматривал босые ноги туземцев, шесть лодок перевозили товар на берег. Его сопровождала очаровательная девушка, его дочь.

- Неужели нашелся такой глупец, который принял мое письмо всерьез? – слабым голосом вопрошал консул. Но когда он узнал имена прибывших, он был потрясен. Это были его возлюбленная Розина и ее отец-неудачник, вечно пытающийся найти выгодное дело.

В огромном смущении консул прибыл на берег встретить гостей. После любезных приветствий старик сразу же приступил к разговорам об успехе своего предприятия.

Гостей проводили в лучший в городе дом и, конечно, обещали помочь открыть магазин, а вечером на террасе у консула начался «военный совет» о том, как скрыть от прибывших истинные перспективы башмачной торговли в Коралио.

- Я погиб! – твердил консул. – Это письмо вконец расстроило мои шансы.

- Не падайте духом, - сказал оптимист Кьоу. – Пусть откроют магазин. На первое время мы сможем устроить бум.

- Десяток покупателей, - сказал Джон, - а товару на четыре тысячи долларов. Мне надо подумать.

После бессонной ночи была отправлена следующая телеграмма:

«П. Доусону, Дейлсбург, Алабама.

Сто долларов посланы Вам почтой. Пришлите мне немедленно пятьсот фунтов крепких колючих репейников. Здесь большой спрос. Рыночная цена 20 центов фунт. Возможны дальнейшие заказы. Торопитесь».

Валентинов день – праздник любви

Валентинов день, как гласит легенда, возник благодаря ослушнику Валентину. В III веке н.э. император Клавдий издал указ, запрещающий жениться. Он полагал, что брак привяжет воинов к дому и они не смогут отважно сражаться за Рим. Молодой христианский священник Валентин не внял указу и венчал желающих соединиться влюбленных тайно. Думается, что именно в это время брак, став запретным плодом, был особенно сладок. Однако для Валентина дело закончилось горько: император повелел заточить его в тюрьму и казнить.

Край жизни скрасила опальному священнику дочка тюремщика, для которой он сочинял трогательные послания. Конечно же, они полюбили друг друга. Перед казнью – 14 февраля 270 года – он послал возлюбленной прощальную, исполненную нежности записку «от Валентина». Такие послания стали впоследствии символом праздника.

Откройте ваш чемодан

На мою просьбу рассказать о делах таможни последних месяцев начальник таможни столичного аэропорта Шереметьево предложил мне стать на дежурство к досмотровому окну. Так я оказался в зале прилета, на границе Советского Союза, которая проходит в трех десятках километров от центра Москвы. Пограничники проверяют документы пассажиров и, если все в порядке, разрешают им «войти» в нашу страну.

Правда, сразу в Москву не отправишься – нужно выполнить таможенные формальности, обязательные во всех странах мира. Прибывшему к нам пассажиру нужно заполнить декларацию, ответив на несколько вопросов: не ввозятся ли золото, драгоценности, валюта, оружие и т.д. Аэропорт связан со всеми континентами мира. Сотни самолетов, тысячи пассажиров и бесчисленное множество чемоданов, саквояжей, портфелей, сумок. Через залы Шереметьевской таможни проходят деловые люди, артисты, спортсмены, туристы… Среди этого огромного потока людей, провозящих контрабанду – единицы.

Старший инспектор встречает пассажиров, прилетевших кабульским рейсом. Мне, не посвященному в тонкости таможенного контроля, кажется, что он недостаточно внимателен.

Но вдруг я слышу в его голосе иные нотки:

- Откройте ваш чемодан!

Старший инспектор шепнул мне: «Убежден, что провозится контрабанда» - и предложил прибывшему пройти в соседнюю комнату.

Через минуту туда пригласили меня. Из подпоротой подкладки пиджака на стол с мелодичным звоном посыпались золотые монеты с изображением короля Георга V.

- Меня… просили… передать… одному человеку, - невнятно пробормотал пассажир.

Я спросил у инспектора, почему из сотен пассажиров он обратил внимание именно на этого.

- Опыт подсказал, определенная выработалась интуиция.

your luggage, please; the Customs; the Soviet Port of Entry; an inspection table; a frontier-guard; to check the documents; to fulfill certain formalities; to clear the customs; to fill in a customs declaration form; gold; jewelry; currency; fire-arms; a smuggler; a Customs officer; uninitiated in the subtleties of the trade; from under the lining; to spill on the table; coins with the image of King George V; a matter of experience; to develop intuition

Легенда длинною в 595 дней

К многим томам клинических исследований больных, перенесших операцию пересадки сердца, добавилось несколько страничек, написанных человеком, далеким от медицины, вдовой доктора Филиппа Блайберга. Того, кто в течение 595 дней был символом веры энтузиастов пересадки.

- Все это время мой муж вел мучительную двойную жизнь, - рассказывает Эйлин Блайберг. – Он сознательно обманывал мир. Это была его месть за страдание.

На людях Блайберг выглядел бодрым, плавал, играл в регби, пил с журналистами, посещал ночные клубы. Но, говорит вдова Блайберга, каждый такой рекламный жест стоил ему невыносимого напряжения и многих последующих недель агонии в постели. После знаменитого матча в регби в мае 1968 года он пролежал в больнице почти четыре месяца. Блайберг был вынужден поглощать огромное количество лекарств: от 32 до 100 таблеток ежедневно. Эти лекарства не могли не разрушать его организм. Миссис Блайберг вспоминает, что во время вскрытия врачи были поражены тем, что ее муж вообще мог самостоятельно передвигаться – до такой степени были разрушены мышечные и костные ткани.

Мой муж охотно раздавал платные интервью и старательно улыбался в объектив фоторепортеров, потому что предчувствовал близкую смерть и хотел, пока не поздно, обеспечить свою семью.

Филипп Блайсберг успел написать книгу о своем возрождении к жизни. Он писал о себе, как об абсолютно здоровом человеке, возвращенном ко всем радостям бытия. Он стал легендарным при жизни и делал все, чтобы эта легенда казалась правдой. Легенда о Блайберге была одной из самых радостных сказок XX века.

the legend that lasted 595 days; clinical research; to undergo a transplantation of the heart; far from medicine; Dr Philip Blaiberg; to be a symbol for; to lead a double life full of suffering; deliberately; to be one’s revenge for suffering; to the world; to look healthy, cheerful; a publicity stunt; to mean suffering; a rugby match; to take enormous doses of medicine; couldn’t but destroy; an autopsy; muscular and bone tissue; to give paid interviews; to smile into the camera’s eye; to know that one’s days are counted; to provide for one’s family; return to life; the joys of living; to do one’s best to live up to the legend; a fairy tale

Похищение «Монны Лизы»

Тогда, в 1911 году, новость произвела впечатление разорвавшейся бомбы, и газеты сообщили о ней на первых полосах. Полиция перекрыла дороги, ведущие из Парижа, все гавани и железнодорожные станции. Газеты, не надеясь на полицию, сулили огромные награды нашедшему картину, обещая не выдавать его. Но таинственный похититель молчал.

Через два года после случившегося крупный флорентийский антиквар и торговец Альфред Гери получил письмо от некоего Винченцо Леонарди из Парижа, предлагавшего ему купить шедевр Леонардо да Винчи. Гери принял письмо за розыгрыш и лишь в декабре решил поддержать шутку и ответить тезке знаменитого художника.

Каково же было удивление Гери, когда 10 декабря к нему в контору явился одетый во все черное щуплый человек лет тридцати, который назвал себя «тем самым» Леонарди и предложил сделку.

В тот же вечер Леонарди был арестован. При аресте он вел себя спокойно и после некоторых колебаний сообщил, что его настоящее имя Винченцо Перуджа, по профессии он маляр и шесть лет назад приехал в Париж на заработки.

Перуджа сразу признался в воровстве и рассказал, как все было. Одно время он с артелью малярничал в Лувре и в свободные часы подолгу простаивал перед шедевром Леонардо. В памятный понедельник он вместе с другими рабочими вошел в музей, проник в пустой зал и беспрепятственно вынес картину на черную лестницу. Там он ее освободил от рамы и, зажав под мышкой, прошмыгнул мимо ворот.

Самыми удивительными были мотивы, которыми Перуджа объяснял свой поступок. «Простаивая часами перед картиной, - рассказывал он, - я все больше возмущался Наполеоном, который украл этот шедевр в Италии, и, наконец, во мне укрепилось решение вернуть родине наше национальное достояние». И хотя довод был нелепый, суд приговорил вора к смехотворно малому сроку, который Перуджа отбыл уже во время следствия.

Так закончился один из эпизодов полной приключений жизни знаменитого портрета, чья судьба способна вызвать интерес, достойный загадочной улыбки героини великого художника.

the abduction of Mona Lisa; to have the effect of a bomb shell; to be a front-page sensation; to close the roads; to promise a reward; not to betray; mysterious; a Florentine art dealer; Alfred Geri; Vincenzo Leonardi; with an offer; Leonardo da Vinci; a masterpiece; to take smth. for a joke; a namesake; a puny little man; to strike a bargain; to give one’s real name; a house-painter; to plead guilty to theft; the Louvre; a memorable Monday; unhindered; backstairs; to slip through the gates; to become indignant; to become firm in one’s decision; national property; incongruous; to sentence to a term of imprisonment; to expire; investigation; to arouse interest; enigmatic smile

Один день из жизни американца

Боб Джонс проснулся, как обычно, в семь, сразу же после того, как его начал будить автоматически включившийся телевизор. Он пошарил рукой по стене, чтобы найти выключатель, и по ошибке задел кнопку тревоги (установка которой стоила 700 долларов), связанную с ближайшим постом полиции.

Все еще под влиянием сна он побрился и оделся. В дверь позвонили полицейские, предупрежденные кнопкой тревоги. Пытаясь открыть три замка двери, Боб уронил себе на ногу стальную задвижку (вес четыре килограмма, цена 14 долларов 50 центов).

Объяснив полицейским, что он потревожил их по ошибке, Боб надел плащ, проверил, в кармане ли распылитель слезоточивого газа, закрыл дверь и, выйдя на улицу, поднял руку.

Как только он сел в такси, шофер, отделенный от пассажиров пуленепробиваемым стеклом, нажал кнопку блокирования дверей машины, чтобы помешать клиенту уйти не заплатив.

Добравшись до работы, Боб Джонс облегченно вздохнул. Когда рабочий день кончился, он зашел в ближайший универмаг, чтобы купить подарок, давно обещанный невесте: сирену тревоги на батарейках для дамской сумки (1 доллар 49 центов).

Пока он ходил между прилавками, за ним следил с помощью телекамеры специальный наблюдатель. Если бы покупатель расплатился чеком, его бы сфотографировали, но Джонс заплатил наличными. Рассеянная продавщица, заворачивая покупку, забыла снять приклеенную к ней специальную этикетку. Наличие этикетки на товаре автоматически привело в действие звонок у выхода из магазина. Джонса моментально окружила группа полицейских и шпиков в штатском. Прошло немало времени, пока они разобрались и отпустили незадачливого покупателя.

Возвращался Боб Джонс пешком, пугливо поглядывая по сторонам. В дом вошел на цыпочках. Вытер со лба холодный пот. Слава богу, кажется, сегодня день прошел благополучно!

A day in the life of Bob Jones; a self-switching TV; to grope for; to push the alarm button by mistake; to have smth. installed; a police patrol post; to let fall on one’s foot; a steel door bolt; a teargas spray; bullet-proof glass; to block the door; to prevent the passenger leaving the car; to sigh with relief; a ladies’ battery alarm signal; to be followed about by a tele-eye; to pay by check; to pay in cash; an absent-minded salesgirl; to forget to remove the bug; to set off the bell; to be surrounded by; plain clothes men; an unfortunate customer; to look about fearfully; to enter on tiptoe; to wipe the brow; cold sweat; thank heavens; all is well that end well

Загадки океана

За многовековую историю борьбы человека с морем накопилось немало событий, загадочность которых волнует ум и воображение.

Удивительная история связана с парусным кораблем «Морская птица». Ранним солнечным утром 1850 года судно появилось у побережья американского штата Род-Айленд близ города Ньюпорт. Люди, собравшиеся на берегу, видели, что корабль идет под всеми парусами к рифам. С берега прозвучало несколько предупреждающих выстрелов, но судно продолжало идти вперед, как бы пренебрегая опасностью. Люди замерли в ожидании катастрофы. Но произошло неожиданное: когда до рифов оставалось несколько метров, огромная волна подняла парусник и перенесла его на сушу. При этом судно не получило никаких повреждений.

Добравшиеся до корабля жители ближайших поселков были поражены: на судне не было ни одной живой души! Только маленький пес приветствовал гостей веселым лаем. В камбузе они увидели на плите кипящий чайник, в кубрике еще стоял табачный дым. Из судового журнала стало известно, что парусник шел из Гондураса в Ньюпорт с грузом кофе и редких пород дерева. Командовал судном капитан Джон Дарем. Все его вещи находились в каюте в полной сохранности.

Со временем парусник разгрузили, пытаясь стянуть его с прибрежной отмели. Но ничего не вышло: корабль постепенно зарывался в песок. Но вот однажды ночью разразился шторм. Бурная Атлантика обрушивала огромные волны на берег. Когда океан успокоился, пришедшие к месту катастрофы не обнаружили ни судна, ни его обломков. Корабль так же таинственно исчез, как раньше пропал весь его экипаж.

the ocean jealousy guards its secrets; a century-old struggle; a mysterious happening; to excite imagination; a sailing ship; the Sea Bird; to appear off the coast; Rhode Island; Newport; to go at full speed; with all sails set; a reef; to give a shot of warning; to ignore danger; to be paralyzed with terror; the inevitable end; when but a few metres were left; a huge billow; to land smth. on the shore; not to suffer any damage; to be astounded; there wasn’t a living soul on board; to bark; a galley; a boiling kettle; crew’s quarters; to be thick with tobacco smoke; a log-book; Honduras; a cargo; rare kinds of wood; the ship’s master; John Durham; a cabin; intact; to unload; to get the ship off the sand-bank; the tempestuous Atlantic; to hurl; when the storm abated; to disappear mysteriously

Бежавший от возмездия

Полицейского, поставленного охранять вход в президентскую ложу, в коридоре не было. Человек бесшумно и незаметно вошел в ложу, направил дуло револьвера в затылок президенту и спустил курок. Так, 14 апреля 1865 года в вашингтонском театре Форда был убит Авраам Линкольн…

Личность убийцы была установлена сразу же – им оказался известный актер Джон Бут.

Согласно официальной версии, двенадцать дней спустя сотрудники секретной службы настигли Бута на ферме Гарретс в штате Вирджиния, и во время перестрелки Бут был убит. Суд над людьми, изобличенными в пособничестве убийце, доказал, что Джон Бут совершил преступление, чтобы отомстить президенту за освобождение негров.

В первые годы после смерти Линкольна официальная версия не встретила явного недоверия. Впрочем, уже тогда родилась легенда о том, что на самом деле убийце удалось спастись. Много лет спустя, когда были опубликованы некоторые книги, впервые обобщившие все сведения из официальных документов, доступ к которым долгое время был закрыт, оказалось, что многое из того, что происходило в Вашингтоне сразу же после убийства президента, никак не подходило под мерку официальной версии. Например, чем объяснить целый комплекс обстоятельств, облегчивших Буту бегство из столицы?

В течение первых пяти часов после убийства цензура по непонятным причинам вычеркивала из всех сообщений имя убийцы.

Сразу же после вести об убийстве солдаты перекрыли все возможные пути бегства Бута из столицы. И только одна дорога оставалась открытой – дорога на Ричмонд. Ее перекрыли лишь через несколько часов, когда Бут давно уже проехал по ней.

Могло ли быть случайным подобное стечение обстоятельств? Создавалось впечатление, что Бут был орудием хорошо подготовленного заговора. Сейчас высказывается довольно вероятное предположение, что истинным главой заговора мог быть военный министр правительства Линкольна Эдвин Стантон.

a fugitive from justice; the President’s box; to enter noiselessly; to point a revolver at; to pull the trigger; to shoot smb. in the head; Ford’s Theatre, Washington; Abraham Lincoln; to identify the murderer (assassin); John Booth; secret service men; to catch up with smb.; Garret’s Farm; the State of Virginia; during an exchange of fire; to be convicted; complicity in the crime; to commit a crime; revenge for; negro emancipation; to appear; actually; to escape; to draw conclusions on the basis of materials; to open access to; to contradict the official statement; for unknown reasons; to cross out; reports; to close all the roads but one; Richmond; a coincidence; to be a cat’s paw; a well-planned conspiracy; the man behind the conspiracy; Edwin Stanton, Secretary of War

Адвокат золотого дьявола

Редкое преступление вызывало столь пристальное внимание американской прессы, как убийство в 1964 году во Флориде 69-летнего банкира Жака Мосслера. Жену покойного Кэнди Мосслер и ее племянника и любовника Мела Пауэрса обвиняли в убийстве на почве финансовых интересов и адюльтера. Все улики были против них, и казалось, что электрический стул неминуем.

Но Кэнди и Мел были спасены. Главной фигурой на процессе стал адвокат из Хьюстона (штат Техас) Перси Формэн, нанятый Мосслер за умопомрачительный гонорар в 200 тысяч долларов. Процесс «Штат Флорида против Кэнди Мосслер и Мел Пауэрса» был его семьсот первым делом и семисотой победой. В числе спасенных им от электрического стула был даже человек, который, как говорят, прикончил свою жертву при дневном свете на главной улице в присутствии 43 свидетелей.

Используя юридические уловки, Формэн буквально смешал с грязью всех свидетелей обвинения. В своей заключительной речи, продолжавшейся пять часов, он орудовал цитатами из Ветхого завета, Шекспира, Уордсворта и Уэллса и убедил присяжных вынести оправдательный вердикт.

И вот сенсация – судебный иск предъявлен самому Формэну! Его бывшие подзащитные Мосслер и Пауэрс, унаследовавшие после смерти банкира 33 миллиона долларов, утверждают, что драгоценности и земли, отданные адвокату в качестве залога за часть гонорара, поднялись в цене, и требуют возврата 65 тысяч долларов.

Но Формэна не так-то легко заставить вернуть деньги. «Если начнется процесс, то публика сможет удовлетворить свое любопытство насчет того, кто в действительности убил Жака Мосслера», - пригрозил Формэн.

Воистину справедливы были слова окружного прокурора Герштейна, возглавлявшего обвинение во Флориде: «Я разочарован. Я не согласен с приговором. Но такова система американского правосудия!»

the yellow devil and his lawyer; a crime; the murder of; the state of Florida; Jack Mossler; Candy Mossler; Mel Powers; to be charged with murder; the counts of the indictment; the evidence pointed to…; the electric chair; inevitable; Defence Counsel; Houston, Texas; Percy Forman; a fabulous sum; The State of Florida Versus Candy Mossler and Mel Powers; a case; to commit murder in broad daylight; a witness; to use the tricks of the trade; to abuse and vilify; a witness for the prosecution; a closing speech; to quote freely from the Old Testament, Shakespeare, Wordsworth, Wells; to return the verdict of “no guilty”; to sue smb.; to rise in value; to be no easy job; to satisfy one’s curiosity; actually; a district attorney; Gerstein; American justice

Несчастный случай или убийство?

Следствием по делу о смерти двенадцатилетнего Чарльза Ли было установлено, что он погиб в результате – упал из окна своей квартиры в сад и разбился.

Грустное происшествие. Всегда тяжело на душе, когда умирают дети, которым только-только начал открываться мир. К сожалению, от несчастного случая никто не застрахован. Но прав ли был следователь, квалифицировавший смерть маленького Чарли с Барфильдстрит (Лестер) как несчастный случай?

Представляется, что нет. Произошло убийство. Более того, преднамеренное убийство. Попытаемся доказать это серьезное обвинение. На лице ребенка в момент рокового броска из окна была маска, вырезанная из мешка. За его плечами в виде плащ-накидки было укреплено какое-то старое отцовское тряпье. В таком виде хилый мальчик карикатурно напоминал Батмэна - сверхчеловека, созданного извращенным воображением американских телевизионных дельцов. Да, конечно, Чарли копировал Батмэна, носящего романтическую маску и плащ, в которых он совершает все свои неповторимые по нелепости «подвиги».

Английская коммерческая телевизионная компания Ай-ти-ви за умопомрачительную сумму закупила батмэновскую серию и выпустила ее на экраны. По данным компании, ее смотрит рекордное количество зрителей – около 200 миллионов человек. Игра в Батмэна становится все более популярной среди веснушчатых английских мальчишек. Отец Чарли прямо указал на телевизионного Батмэна как на причину нелепой смерти своего ребенка.

accident or murder; an inquest; 12 year-old Charles Leigh; to jump from the window to meet one’s death; not to be protected against; a coroner; to qualify smth. as; Barfield Street; Leicester; to commit murder; deliberate murder; to prove; a serious accusation (charge); a fatal jump; to wear a mask of sackcloth; on his back; a cloak; a puny boy; Batman; a superman; a brainchild; to imitate; to perform; absurd “feats”; the British commercial television company ITV; a fabulous price; the Batman series; a record number of televiewers; freckled English boys; a direct cause

История острова Оук

В 50-е годы его имя хорошо знали любители цирка. Знаменитый аттракцион «Шар смерти» был последним триумфом артиста Роберта Рестола. В 1959 году он неожиданно расторгнул все контракты и отправился со всей семьей на остров Оук искать пиратские сокровища. Как утверждает предание, именно на нем флибустьеры спрятали драгоценности и золото.

Теория, согласно которой действовали все искатели сокровищ, сводилась к следующему: пираты выкопали яму и спрятали в ней клад. Затем строители проложили 150-метровый подземный тоннель до бухты. При помощи хитроумной подземной плотины они обезопасили свое золото.

У всех, включая Рестола, был двойной подход к решению этой задачи: попытаться найти подземный тоннель, чтобы отвести воду, или рыть новые шахты в надежде натолкнуться на клад.

К лету 1965 года, Рестол почувствовал, что он близок к успеху.

… В то утро влажный воздух, казалось, прибавил в весе. Они собрались около шахты – Рестол, его сын Бобби, старый друг Рестола Грейзер и четверо рабочих. Это была шахта глубиной в восемь метров, на дне которой всегда стояла зловонная вода. Ее уровень никогда не превышал полутора метров.

Через несколько часов работы у Рестола забарахлил насос. Он долго копался в нем. Дальше события развивались с жестокой последовательностью любой катастрофы. Грейзеру показалось, что на какое-то мгновение наступила тишина. Грейзер, сидящий спиной к шахте, обернулся. Рестола около насоса не было. Грейзер видел, как сын Рестола полез вниз. Вскочив, Грейзер бросился на помощь. Стоящие вокруг слышали сдавленный крик Грейзера, когда он начал спускаться в шахту. Следом за ним полез Сирил, молодой рабочий. Прошла минута, другая.

Двое рабочих, обвязавшись веревками, полезли вниз. Они находились там недолго. Скоро их головы показались на поверхности. Они ловили ртами воздух. Больше охотников не было.

Ночью на поверхность были подняты тела Роберта Рестола, Бобби, Грейзера и Сирила. Тайна этих четырех смертей осталась неразгаданной.

Канадская полиция считает эти смерти несчастным случаем. Но на острове этому не верят. Легенда, существующая на Оуке, гласит, что, прежде чем клад будет найден, должно умереть семь человек. Первый погиб сто лет назад, теперь еще четверо.

the story of the Island of Oak; a star turn; “Ball of Death”; Robert Restol; to break off a contract; to seek the pirate treasures; according to the legend; buccaneers; treasure seekers; to dig a pit; ingenious; a subterranean dam; to make secure; a dual approach; to draw off the water; to strike the treasure; Bobby; Greyser; stagnant water; to get jammed (of the pump); to take smb. a long time to put smth. right; with the inevitable finality of disaster; dead silence ensued; to rush to smb’s rescue; a stifled cry; Cyril; to tie oneself around with ropes; a volunteer; to raise to the surface; to remain a mystery; to put smth. down to accident

Узнали…

Рассказывает Михаил Яншин, народный артист СССР.

Однажды во время гастролей в Днепропетровске после спектакля мы с актером Колчицким зашли поужинать. Мест свободных почти не было и нам пришлось сесть в самом центре зала. Сидим на виду у всех, как на сцене. Официантка приняла заказ и удалилась. Ждем 5 минут, 10, 15… Наконец я не выдерживаю, поворачиваюсь в сторону бархатного занавеса, куда скрылась официантка, и встречаюсь взглядом с мужчиной, сидящим за соседним столиком и очень похожим на Тараса Бульбу. Вижу, Бульба внимательно разглядывает нас, улыбается. Я поспешно отворачиваюсь и, уставившись на Колчицкого, замираю.

- Узнал тебя, - шепчет Колчицкий. – Не будь зазнайкой, улыбнись зрителю. Ведь ради них живешь и работаешь.

Я поворачиваюсь и, встретившись глазами с Бульбой, улыбаюсь ему: мол, понял, что вы узнали меня, очень рад, польщен.

Бульба поднялся и, держа в руках бокал, до краев наполненный искристым напитком, подошел к нам.

- Я вас сразу узнал, как только вы появились.

Не дожидаясь ответа и повернувшись в сторону оркестра, он громко крикнул:

- Землячки!

Мелодия оборвалась. А Бульба, глядя на нас влюбленными глазами, добавил торжественно:

- К нам пожаловали популярные московские артисты – Шуров и Рыкунин…

mistaken identity; People’s Artist of the USSR; on tour; a vacant seat; to be in the limelight; to get impatient; a velvet curtain; to meet smb’s eye; to regard closely; to become motionless; don’t put on airs; to be flattered; a wineglass full to the brim; Fellow boys! Here with us are…

Трубка и молоточек

Той осенью Чехов жил в Крыму…

…Было около двенадцати, но писатель все еще сидел за письменным столом. За окном лил дождь, дул сильный ветер, и на море, должно быть, был шторм…

Внезапно внимание Чехова привлек стук в дверь. "Наверное, кто-то незнакомый", - подумал Антон Павлович. Он спустился вниз и отворил дверь, не спросив даже, кто стоит за ней.

Незнакомец насквозь промок, но не делал никаких попыток укрыться от дождя. Не заходя в дом, он стал объяснять, что сын его болен, и ему приходится рисковать жизнью ребенка и везти его в такую погоду в Ялту к врачу.

Чехов никогда не оставался равнодушным в подобных случаях. "Ведите мальчика!" - сказал он.

Когда все они вошли в кабинет, Чехову стало совершенно ясно, что у ребенка высокая температура и что он не может продолжать путешествие.

Удобно устроив мальчика на диване, Чехов извинился перед отцом ребенка и сказал, что сходит за инструментами. Выражение лица и голос Чехова оставались спокойными, и, глядя на него в тот момент, никто бы не подумал, что он сердится на самого себя.

Правда, он давно уже не занимался медицинской практикой, но…"Какой стыд все-таки, - думал он, поднимаясь наверх, чтобы разбудить сестру. - Вы только представьте себе! Врач не знает, где его инструменты! Куда я мог положить трубку и молоточек!"

Мария Павловна сначала испугалась, но когда брат объяснил ей в чем дело, она вспомнила, что видела, как их мать спрятала инструменты в своей комнате.

"Мама, возможно, думала, что тебе они вряд ли когда-нибудь понадобятся", - сказала она…

У мальчика оказалось воспаление легких, и он, по-видимому, очень страдал.

Чехов предложил отцу оставить мальчика на время в его доме, но сам он не решался взяться за лечение. Случай был серьезный. Развитие (the progress) болезни можно было бы остановить только, если бы ребенка положили в больницу.

Выписав рецепт, Чехов несколько минут сидел молча и думал. Наконец он быстро написал записку и отдал ее отцу мальчика вместе с рецептом, сказав, что записку эту следует отдать в Ялте Сергею Яковлевичу Елпатьевскому, который поместит мальчика в санаторий.

"Это подходящее место для вашего сына, и они ничего не возьмут за лечение", - добавил Чехов, улыбаясь. Он был бледен. Сказалось напряжение бессонной ночи.

С того дня на письменном столе Чехова рядом с ручками, карандашами и бумагой всегда можно было видеть стетоскоп и молоточек, которые не раз еще (more than once) послужили людям.

Так и лежат они до сих пор в кабинете писателя в его ялтинском доме.

Случай на мосту

Это чрезвычайно странное происшествие я видел собственными глазами.

Дело происходило в Лондоне, не помню точно, когда – кажется, в начале осени. Я приехал в столицу Англии в качестве делегата спортивного конгресса и остановился в небольшой гостинице на берегу Темзы. Я привык гулять по утрам, и вот однажды, уже накануне отъезда, я вышел на свою обычную прогулку. Гулял я долго и, наконец, очутился около моста через Темзу. Впереди меня в утреннем тумане (mist) шли два полисмена.

Внезапно я услышал странный шум и увидел, как по мосту с другого берега мчался какой-то человек. Метрах в тридцати за ним бежал другой человек – молодой парень, а дальше следовала толпа.

С удивительной быстротой (speed) оба полисмена тоже побежали к мосту, преграждая вору путь (blocking the thief’s way).

Когда я подошел к мосту, вор стоял, прислонясь спиной к перилам (the railings) моста. Было ясно, что у него не было никаких шансов убежать. Толпа это знала, знали полицейские, знал, наверное, и он сам. Но лучше всех все знал, несомненно, маленький худой человек с блокнотом в руках. «Сейчас его схватят, - говорил он торопливо. - Я успею дать материал в вечернюю газету (edition)».

Один из полисменов уже вытаскивал наручники (handcuffs). Но в эту минуту вор вскочил на перила моста и прыгнул (dived into) в воду. Когда толпа пришла в себя от удивления, вор уже был далеко, полицейские бежали вдоль берега, а парень, у которого украли деньги, спрыгнул в маленькую лодку, стоявшую поблизости, греб (to row) по направлению к вору. И вдруг лодка опрокинулась. Послышался громкий крик. Парень пытался ухватиться за лодку, но ему это не удавалось сделать. Он тонул (to be drowning).

Вор сначала продолжал плыть, ничего не видя и не слыша. Наконец крики привлекли его внимание. Он оглянулся и сразу понял, что произошло. Он колебался лишь мгновение. Быстро повернув, он поплыл к утопающему…

Вскоре и вор и спасенный им владелец кошелька (wallet) были на берегу. Придя в себя, парень, все еще дрожавший от холода, подошел к вору и пожал ему руку. Но тут к ним подскочил маленький репортер. Это была великая минута в его жизни; он, наверное, ждал ее долгие годы. Узнав имя и фамилию владельца кошелька, а также и то, что в кошельке было всего пять фунтов, он повернулся к вору. «Ваша фамилия Инглс (Inglls)? Знаменитый прыгун с вышки (diver)?»

«Да».

«Вы стали профессионалом, ездили в США, прыгали там с двадцати и тридцати метров в цирке…»

Инглс ни разу не сделал попытки что-либо отрицать, но здесь он неожиданно прервал репортера и крикнул:

«Да, да! А потом заболел! А потом вернулся домой! А потом без работы ходил! А потом украл пять фунтов! Все!»

Но его слова не подействовали на репортера.

«Нет, не все. Последний вопрос: почему вы спасли его?»

Инглс больше не кричал. Он даже сделал попытку улыбнуться: «Почему спас? Да, видите ли, спорт, даже профессиональный, учит нас помогать товарищу…»

«А воровать (to steal) он не учит – ваш профессиональный спорт?» – спросил репортер. Мгновение Инглс молчал, потом негромко ответил:

«Нет, не учит, но иногда вынуждает».

Через несколько минут Инглса увезли в полицейский участок (police station) . Владелец кошелька настоял на том, чтобы ему тоже разрешили поехать.

«Я скажу им, что я восхищен вашим поведением и что я не считаю вас виновным», - повторил он.

Туман все еще был густым (dense) , но там и сям сквозь него были теперь видны золотистые лучи осеннего солнца.

Балет «Нью-Йорк Сити»

Труппа балета «Нью-Йорк Сити» - один из самых интересных хореографических коллективов США и одновременно – один из старейших.

В 1933 году воспитанник Петроградского хореографического училища балетмейстер Джордж Баланчин был приглашен в США Линкольном Керстайном, большим ценителем и знатоком искусства, автором ряда книг по балету. Керстайн предложил Баланчину организовать в Америке балетную школу. Через год состоялось первое выступление учеников школы, вошедших в состав труппы «Американский балет». Под разными названиями эта труппа просуществовала до 1941 года, а после окончания войны возродилась вновь в виде «Балетного общества». Вскоре коллектив занял помещение Нью-Йорк Сити Сентр, что дало труппе постоянную сценическую площадку и окончательное название – балет «Нью-Йорк Сити».

Репертуар балета состоит из произведений русского классического наследия и балетов современных хореографов, в первую очередь Дж. Баланчина и Джерома Робинса. Значительное место в репертуаре балета «Нью-Йорк Сити» занимают произведения Игоря Стравинского.

Основой творческой деятельности балета явились традиции русской балетной школы. Именно на этой базе вырабатывался исполнительский стиль американского балета, национальный балетный репертуар, росли национальные кадры.

В составе труппы балета «Нью-Йорк Сити» известные мастера – Диана Адамс, Мелисса Хайдл, Джилана Аллегра Кент, Артур Митчелл и другие. Музыкальное руководство в руках дирижера Роберта Ирвинга.

Королевский балет Великобритании

В английском балете любят утверждать, что он детище – пусть хотя бы и не родное – русского балета. В своих истоках английский балет тесно связан с русским, с его школой классического танца, с его лучшими мастерами. В течение долгого времени само понятие «балет» означало «русский балет». Неизгладимые впечатления производили на публику выступления отдельных артистов и ансамблей из числа лучших исполнителей петербургской и московской балетных трупп. И вскоре в стране стали появляться и свои артисты балета, нередко обученные русскими педагогами.

Днем официального рождения английского национального балета считается 5 мая 1931 года. Балет Сэдлерс-Уэллс, как он тогда назывался, в 1957 году был переименован в Королевский балет. Основу репертуара труппы, которая сейчас выступает в здании Королевской оперы в Ковент-Гардене, составляют классически балеты: «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Жизель», «Баядера» и др. Но большое значение придается и созданию национальной хореографии. Большой вклад в создание английской хореографии внесли балетмейстеры Фредерик Эштон, Джон Кранко, Кеннет Макмиллан.

Когда во главе театра стал Кеннет Макмиллан, в организации Королевского балета произошли изменения. Прежде он состоял из двух больших трупп, одна из которых постоянно давала представления в Лондоне, в здании Оперного театра, а вторая была постоянно в разъездах. Теперь труппы объединились в одну. Во время поездок по стране гастроли проводятся силами сравнительно небольшой группы танцовщиков, труппа же в полном составе проводит одну гастрольную поездку по стране.

На протяжении многих лет на сцене Королевского балета ведущее положение занимала прославленная балерина Марго Фонтейн. (Москвичи могли видеть ее выступление в 1961 г. во время гастролей Королевского балета в СССР). Но сейчас на смену ей пришли молодые балерины – Антуанетт Сибли, Мерль Парк, Линн Сеймур, Анн Дженнерб Дженнифер Пенни, Диана Виэр и др. Отличными танцовщиками показали себя Дональд Маклири, Майкл Коулмен и Дэвид Уолл.

В театре

Однажды маму и меня пригласили в местный театр. Билеты были заказаны заранее. Я знала, что наши места будут в ложе. По правде говоря, мама была не совсем довольна. Она говорила, что совсем не знает пьесы и боится, что эта пьеса для взрослых, а не для детей моего возраста. Я, конечно, с нетерпением ожидала дня представления…

Даже сейчас, когда я вспоминаю этот спектакль, я чувствую себя особенно счастливой. Вся пьеса продолжалась не больше двадцати-двадцати пяти минут. Когда поднялся занавес, мы увидели, как какой-то красивый, но не очень молодой человек разговаривает с какой-то женщиной, которая выглядела гораздо моложе его. Она была одета по последней моде. Я поняла, что это была его жена.

Вдруг вошла горничная и сказала этому человеку, что кто-то к нему пришел. Тогда его жена вышла из комнаты, и горничная ввела застенчивую белокурую девочку лет четырнадцати. Я догадалась, что эта девочка - дочь того человека и что он оставил свою семью.

Войдя в комнату, девочка осмотрелась вокруг и протянула отцу деньги. Она пришла, чтобы отвергнуть его помощь. Она старалась взять себя в руки, но в ее глазах стояли слезы, настоящие слезы. Она старалась убедить отца, что им ничего не нужно, что ее мать может воспитать детей сама, но у меня было такое чувство, что она хочет сказать ему: "Мы все любим тебя, папа, мы так несчастны без тебя". Я испытывала жалость к девочке и гордилась ею…

Наконец занавес опустился, и зрители стали аплодировать. "Как хорошо и убедительно играет эта девочка", - сказала я своему другу Лене, который сидел рядом со мной. "А она вовсе не девочка, - ответил Леня. - Она актриса. Вот гляди". Он показал мне программу, и я прочитала, что роль Оли исполняет артистка Комиссаржевская. Это была моя первая встреча с моей любимой актрисой, великой Комиссаржевской.

****

В январе 1870 г. на улицах Москвы появились афиши, сообщавшие о том, что скоро состоится спектакль "Эмилия Галотти" (Emilia Galotti) со знаменитой актрисой Медведевой в одной из главных ролей. Этот спектакль не нуждался в особой рекламе. Даже если бы имени Медведевой не было в афишах, московские театры все равно ожидали бы его с нетерпением; роль Эмилии должна была исполнять Федотова, которая уже долгое время была одной из самых популярных актрис Малого театра.

Однако незадолго до спектакля Федотова заболела.

В это время у Медведевой гостила одна из учениц театрального училища. Она предложила дать роль Эмилии одной из ее подруг по фамилии Ермолова, которая, как она говорила, сможет сыграть вместо Федотовой, не испортив спектакля.

"Вы не должны беспокоиться, - убеждала девушка Медведеву, - если бы Маше разрешили сыграть Эмилию, ей не пришлось бы даже учить роль. Она давно ее знает".

Сначала Медведева колебалась, отложить ли спектакль или пойти на риск и дать эту труднейшую роль молодой неопытной ученице, но, наконец, она решила, что ей следует примириться с создавшимся положением. Вопрос был решен и была назначена репетиция (a rehearsal).

Медведева писала потом, что, когда она увидела, как Ермолова выбежала на сцену и услышала, как она сказала первые слова своим низким голосом, она поняла, что ей действительно не следовало беспокоиться. Кто мог оставаться равнодушным при виде этого лица, при звуке этого голоса! Перед ней была настоящая актриса.

Вскоре Ермолова была принята в Малый театр.

Куст Сирени

Николай Евграфович Алмазов, не снимая пальто, прошел в свой кабинет. Жена, увидев его мрачное лицо, поняла, что произошло что-то ужасное. Она молча пошла вслед за мужем, чтобы поговорить с ним наедине.

Алмазов, небогатый молодой офицер, слушал лекции в Академии генерального штаба (the General Staff Academy) и сейчас только вернулся оттуда. Ему удалось выдержать все экзамены, кроме последнего. Это было ужасно! Только Алмазов и его жена знали, как трудно ему было поступить в Академию. Алмазов проваливался на вступительных (entrance) экзаменах два раза. Если бы не жена, он давно бы отказался от мысли попытаться в третий раз, но Вера всегда подбадривала его и никогда не отказывалась ему помочь. В прошлом году ему удалось, наконец, поступить в Академию, а сейчас…

Несколько минут Алмазов молча сидел на диване, уставившись на собственную тень. Вера заговорила первой.

- Коля, как твоя работа? Неудачно?

- Ну, да, неудача. И все из-за пятна (a spot).

- Какое пятно, Коля? Будь любезен, объясни. Я ничего не понимаю (это выше моего понимания).

- Видишь ли, когда я работал над планом, я смертельно устал, руки начали дрожать, и я посадил (made) зеленое пятно на план. Работа была испорчена. Что мне было делать? Я решил превратить это пятно в кусты. А сегодня, когда я показывал свою работу профессору, он меня спросил: "Здесь действительно есть кусты?" Конечно, было бы лучше, если бы я сказал правду. Но я начал настаивать. Профессор рассердился и сказал: "Тогда поедем завтра на это место, и будет ясно, что вы либо небрежно работали, либо скопировали (to copy) план с карты, не выезжая из собственного дома".

- Но, может быть профессор ошибается, там есть кусты? Мы ведь можем это узнать?

- Нет смысла. Он знает эту местность лучше, чем свою спальню. Ох, как я его ненавижу!

- Ну, Коля, время не ждет, - сказала Верочка. - Сейчас уже поздно, твой профессор, конечно, спит. Я думаю, мы не встретим его (не столкнемся с ним) на улице. Вот мы и должны воспользоваться этим.

Муж уставился на нее, ничего не понимая, но она уже надевала пальто и шляпу… "Если там нет кустов, их надо немедленно посадить (to plant)", - объяснила она.

Когда они приехали к садовнику (a florist), было поздно. Старый садовник был очень изумлен и недоволен. После недолгого колебания Вера решила быть откровенной со стариком. Когда она уже начинала терять надежду убедить его, он внезапно сказал: "У меня есть два куста сирени. На вашем месте я бы их использовал".

Следующий день показался Вере очень длинным. Она с нетерпением ждала прихода мужа.

Увидев, наконец, его усталое, но счастливое лицо, она поняла, что все в порядке.

- Ну, приехали мы к этим кустам… - начал он, - профессор не мог поверить собственным глазам. Он протянул мне руку и сказал: "Извините, старею". Какой милый и умный человек! Его так все уважают в Академии. Мне, право, стыдно, что я его обманул!..

Николай Евграфович никогда с таким удовольствием не обедал, как в тот день.… После обеда, когда Вера принесла Алмазову в кабинет стакан чаю, муж и жена вдруг одновременно рассмеялись, поглядели друг на друга, и Вера сказала: "Теперь сирень будет навсегда моим любимым цветком…"

Один шанс из миллиона

Недавно под броскими заголовками «Один шанс из миллиона» газеты и радио сообщили об удивительном мужестве 28-летнего англичанина Уильяма Хонивилла, упавшего ночью за борт пассажирского лайнера «Ваал» в сотне миль к северу от Канарских островов.

В четвертом часу ночи Уильям вышел на корму. Закурив, он устроился на бухте троса и просидел здесь немногим более часа. Когда часы показывали 4.30 утра, он поднялся и шагнул…за борт. О происшедшем Хонивилл рассказал потом следующее.

«Первой реакцией после радения в море было – скорее догнать корабль. Но «Ваал» был уже далеко. Я продолжал мерно плыть брассом. Море было спокойно и, может быть, чуть холоднее, чем нужно. Ориентироваться мне было не по чему. Я решил плыть в сторону ушедшего теплохода – конечно, не с целью догнать его, а просто, чтобы не стоять на месте.

Тихонько гребя, я стал прикидывать, что происходит сейчас на борту. Соседи по каюте вряд ли хватятся меня. Значит только в десять, когда стюард постучит в дверь, приглашая к завтраку, они могут заметить, что меня нет. Если не заметят, моя песенка спета.

Немного позднее в мою голову закралась мысль об акулах. Это было уже действительно неприятно. Я стал двигать руками быстрее. Мне вспомнился рассказ одного школьного приятеля. Ему пришлось однажды плыть около четырех часов, борясь с волнами, и он спасся только благодаря своему упрямству. Надо сказать, по характеру я тоже не самый сговорчивый человек, а коль скоро мне втемяшилось в голову остаться жить, я решил, что буду сопротивляться, пока хватит сил.

Ровно в полдень (по моим часам) примерно в миле от себя я увидел пароход. Он на всех парах шел мимо. Я начал махать рукой и кричать изо всех сил. Но это было равносильно тому, как если бы я «голосовал» автобусу, находясь от него за две улицы.

К двум часам я начал ощущать усталость. Только тут я обратил внимание на то, что плыву в туфлях. Подумав, я решил остаться в них – какой смысл раздеваться? К четырем часам я почти перестал грести, но все же оставался на плаву.

Когда я увидел приближающийся ко мне теплоход, я вначале принял его за галлюцинацию. И действительно пароход на всех парах мчался мимо, всего в ста метрах от меня. Ни одного человека на палубе…Ну, конечно, «файв-о-клок» - священный пятичасовой чай!

На лайнере о пропаже пассажира хватились только через четыре с половиной часа. Судно легло на обратный курс. Начался поиск. Хонивилла обнаружили в океане через одиннадцать с половиной часов. С лайнера выслали спасательную шлюпку.

- Добрый день, чудесная погода сегодня! – произнес сведенными губами Уильям, когда его подняли на борт, и без сознания рухнул на палубу.

Станционный смотритель

Двери были заперты; он позвонил, прошло несколько минут в тягостном для него ожидании. Ключ загремел, ему отворили. «Здесь живёт Авдотья Самсоновна?» спросил он. «Здесь, - отвечала молодая служанка; - зачем тебе её надобно?» Смотритель, не отвечая, вошёл в залу. «Нельзя, нельзя! – закричала вслед ему служанка, - у Авдотьи Самсоновны гости». Но смотритель, не слушая, шел далее. Две первые комнаты были темны, в третьей был огонь. Он подошёл к растворенной двери и остановился. В комнате, прекрасно убранной, Минский сидел в задумчивости. Дуня, одетая со всею роскошью моды, сидела на ручке его кресел, как наездница на своём английском седле. Она с нежностью смотрела на Минского. Бедный смотритель! Никогда дочь его не казалась ему столь прекрасной; он поневоле ею любовался. «Кто там?» - спросила она, не подымая головы. Он всё молчал. Не получая ответа, Дуня подняла голову …и с криком упала на ковёр. Испуганный Минский кинулся её подымать и, вдруг увидев в дверях старого смотрителя, оставил Дуню, и подошёл к нему, дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? – сказал он ему, стиснув зубы, что ты за мною всюду крадёшься, как разбойник, или хочешь меня зарезать? Пошёл вон!» - и, сильой рукой схватив старика за ворот, вытолкнул его на лестницу.

(Пушкин А. С.)

Рудин

Он остановился. Взор Натальи, прямо на него устремленный, смущал его.

• Вы стараетесь мне доказать, что вы честный человек, Дмитрий Николаевич, - промолвила она, - я в этом не сомневаюсь. Вы не в состоянии действовать из расчета; но разве в этом я желала убедиться, разве для этого я пришла сюда…

• Я не ожидал, Наталья Алексеевна…

• А! вот когда вы проговорились! Да, вы не ожидали всего этого - вы меня не знали. Не беспокойтесь…вы не любите меня, а я никому не навязываюсь.

• Я вас люблю! – воскликнул Рудин.

Наталья выпрямилась.

• Может быть; но как вы меня любите? Я помню все ваши слова, Дмитрий Николаевич. Помните, вы мне говорили, без полного равенства нет любви… Вы для меня слишком высоки, вы не мне чета… Я поделом наказана. Вам предстоят занятия, более достойные вас. Я не забуду нынешнего дня… Прощайте…

• Наталья Алексеевна, вы уходите? Неужели мы так расстанемся?

Он протянул к ней руки. Она остановилась. Его умоляющий голос, казалось, поколебал ее.

(И.С. Тургенев)

Пиковая дама

Она села за письменный столик, взяла перо бумагу – и задумалась. Несколько раз начинала она свое письмо – рвала его; то выражения ей казались слишком снисходительными, то слишком жестокими. Наконец ей удалось написать несколько строк, которыми она осталась довольна.

“Я уверена, писала она, - что вы имеете честные намерения и что вы не хотел оскорбить меня необдуманным поступком; нор знакомство не должно бы начаться таким образом. Возвращаю Вам письмо ваше и надеюсь, что не буду впредь иметь причины жаловаться на незаслуженное неуважение.”

На другой день, увидя идущего Германа, Лизавета Ивановна встала из-за пяльцев, вышла в залу, отворила форточку и бросила письмо на улицу, надеясь на проворство молодого офицера

(А. Пушкин)

Нежданный гость

Несколько лет спустя после своего приезда молодой Дубровский хотел заняться делами, но отец его был не в состоянии дать ему нужные объяснения. Разбирая его бумаги, нашел он только первое письмо заседателя и черновой ответ на него. Между тем здоровье Андрея Гавриловича час от часу становилось хуже. Положенный срок прошел, и апелляция не была подана. Кистеневка принадлежала Троекурову. Шабашкин явился к нему с поклонами и поздравлениями. Кирила Петрович смутился. От природы не был он корыстолюбив, желание мести завлекло его слишком далеко, совесть его роптала. Он знал, в каком состоянии находился его противник, старый товарищ по молодости, и победа не радовала его сердце. Он грозно взглянул на Шабашкина, ища к чему привязаться, чтоб его выбранить, но не нашел достаточно к тому предлога и сказал ему сердито: «Пошел вон, не до тебя».

Шабашкин, видя, что он не в духе, поклонился и поспешил удалиться. А Кирила Петрович, оставшись наедине, стал расхаживать взад и вперед, насвистывая: «Гром победы раздавайся», что всегда означало в нем необыкновенное волнение мыслей.

Наконец он велел запрячь себе беговые дрожки, оделся потеплее (это было уже в конце сентября) и, сам правя, выехал со двора.

Вскоре завидел он домик Андрея Гавриловича, и противоположные чувства наполнили его душу. Он решил помириться со старым своим соседом, уничтожить следы ссоры, возвратив ему его достояние. Облегчив душу благим намерением, Кирила Петрович пустился рысью к усадьбе и въехал прямо на двор.

В это время больной сидел в спальне у окна. Он узнал Кирила Петровича, и ужасное смятение изобразилось на его лице: багровый румянец заступил место обыкновенной бледности, глаза засверкали, он произносил невнятные звуки. Сын его, сидевший тут же за хозяйственными книгами, поднял голову и был поражен его состоянием: больной указывал пальцем на двор с видом ужаса и гнева. Он торопливо подбирал полы своего халата, собираясь встать с кресел, приподнялся и упал. Сын бросился к нему, старик лежал без чувств и без дыхания, паралич его ударил. «Скорей, скорей в город за лекарем!» - кричал Владимир. «Кирила Петрович спрашивает вас», - сказал вошедший слуга. Владимир бросил на него ужасный взгляд.

- Скажи Кирилу Петровичу, чтоб он скорее убирался, пока я не велел его выгнать со двора.… Пошел! – Слуга радостно побежал исполнять приказание своего барина.

(А. Пушкин)

Герасим

Утопив бедную Муму, Герасим прибежал в свою каморку, уложил кой-какие пожитки в старую попону, взвалил на плечо, да и был таков. Дорогу он хорошо заметил еще тогда, когда его везли в Москву; деревня, из которой барыня его взяла, лежала всего в двадцати пяти верстах от шоссе. Он шел; широко распахнулась его грудь; глаза жадно и прямо устремились вперед. Он торопился, как будто мать-старушка ждала его на родине, как будто она звала его к себе после долгого странствования на чужой стороне, в чужих людях…

Только что наступившая летняя ночь была тиха и тепла; с одной стороны, там, где солнце закатилось, край неба еще белел, с другой стороны уже вздымался синий, седой сумрак. Ночь шла оттуда. Перепела сотнями гремели кругом, перекликались коростели… Герасим не мог их слышать. Не мог слышать также чуткого ночного шушуканья деревьев, мимо которых проносили сильные его ноги, но он чувствовал знакомый запах поспевающей ржи, которым так и веяло с темных полей, чувствовал, как ветер, летевший ему навстречу, ласково ударял его в лицо. Он видел перед собой белеющую дорогу – дорогу домой, прямую, как стрела; видел в небе бессчетные звезды, светившие ему в пути, и, как лев, выступал сильно и бодро, так что, когда восходящее солнце озарило своими влажно-красными лучами месяц, между Москвой и им легло уже тридцать пять верст…

Через два дня он был уже дома, в своей избенке, к великому изумлению солдатки, которую туда поселили. Помолясь перед образами, тотчас же отправился к старосте. Староста сначала было удивился, но сенокос только что начинался: Герасиму, как отличному работнику, тут же дали косу в руки – и пошел косить он по-старинному, косить так, что мужиков только пробирало…

А в Москве, на другой день после побега Герасима, хватились его. Доложили барыне. Она разгневалась, расплакалась, велела отыскать его во что бы то ни стало, уверяла, что никогда не приказывала утопить собаку, и, наконец, дала нагоняй Гавриле.

Наконец из деревни пришло известие о прибытии Герасима, и барыня несколько успокоилась; сперва было отдала приказание немедленно вытребовать его в Москву, потом, однако, объяснила, что такой неблагодарный человек ей вовсе не нужен.

(По И. Тургеневу)

Милостыня

Вблизи большого города, по широкой проезжей дороге шел старый, больной человек.

Он шатался на ходу; его исхудалые ноги, путаясь, волочась и спотыкаясь, ступали тяжко и слабо, словно чужие; одежда на нем висела лохмотьями; непокрытая голова падала на грудь… Он изнемогал.

Он присел на придорожный камень, наклонился вперед, облокотился, закрыл лицо обеими руками, и сквозь искривленные пальцы закапали слезы на сухую седую пыль.

Он вспоминал…

Вспоминал он, как и он был некогда здоров и богат и как он здоровье истратил, а богатство роздал другим, друзьям и недругам.… И вот теперь у него нет куска хлеба, и все его покинули, друзья еще раньше врагов.… Неужели ж ему унизиться для того, чтобы просить милостыню? И горько ему было на сердце и стыдно.

А слезы все капали да капали, орошая седую пыль.

Вдруг он услышал, что кто-то зовет его по имени; он поднял усталую голову и увидел перед собою незнакомца.

Лицо спокойное и важное, но не строгое; глаза не лучистые, а светлые; взор пронзительный, но не злой.

- Ты все свое богатство роздал, - послышался ровный голос… - Но ведь ты не жалеешь о том, что добро делал?

- Не жалею, - отвечал со вздохом старик, - только вот умираю я теперь.

- И не было бы на свете нищих, которые к тебе протягивали руку, - продолжал незнакомец, - не над кем было бы тебе показать свою добродетель, не мог бы ты упражняться в ней?

Старик ничего не отвечал – и задумался.

- Так и ты теперь не гордись, бедняк, - заговорил опять незнакомец, - ступай, протягивай руку, доставь и ты другим добрым людям возможность показать на деле, что они добры.

Старик встрепенулся, вскинул глазами…но незнакомец уже исчез; а вдали на дороге показался прохожий.

Старик подошел к нему и протянул руку. Этот прохожий отвернулся с суровым видом и не дал ничего.

Но за ним шел другой, и тот подал старику малую милостыню.

И старик купил себе на данные гроши хлеба, и сладок показался ему выпрошенный кусок. И не было стыда у него на сердце, а напротив: его осенила тихая радость.

(И. Тургенев)

Соперник

У меня был товарищ – соперник; не по занятиям, не по службе или любви; но наши воззрения ни в чем не сходились, и всякий раз, когда мы встречались, между нами возникали нескончаемые споры.

Мы спорили обо всем: об искусстве, о религии, о науке, о земной и загробной – особенно о загробной жизни.

Он был человек верующий и восторженный. Однажды он сказал мне:

- Ты надо всем смеешься; но если я умру прежде тебя, то я явлюсь к тебе с того света.… Увидим, засмеешься ли ты тогда?

И он, точно, умер прежде меня, в молодых летах еще будучи; но прошли года – и я позабыл об его обещании – об его угрозе.

Раз, ночью, я лежал в постели и не мог, да и не хотел заснуть.

В комнате не было ни темно, ни светло; я принялся глядеть в седой полумрак.

И вдруг мне почудилось, что между двух окон стоит мой соперник и тихо и печально качает сверху вниз головою.

Я не испугался, даже не удивился…но, приподнявшись слегка и опершись на локоть, стал еще пристальнее глядеть на неожиданно появившуюся фигуру.

Тот продолжал качать головою.

- Что? – промолвил я, наконец. – Ты торжествуешь? Или жалеешь? Что это: предостережение или упрек?.. Или ты мне хочешь дать понять, что ты был не прав, что мы оба не правы? Что ты испытываешь? Муки ли ада? Блаженство ли рая? Промолви хоть слово!

Но мой соперник не издал ни единого звука и только по-прежнему печально и покорно качал головою, сверху вниз.

Я засмеялся…он исчез.

(И. Тургенев)

Прощание

Ну, не скучай, смотри, - говорил отец, когда, наконец, меня снова снаряжали в город. – Теперь и не увидишь, как наступит весна. Каких-нибудь два месяца, а там и святая, и лето.…До свидания!

Мне было грустно покидать родной дом, но я вполне соглашался с отцом: теперь уже скоро весна!

- А ведь правда, папа, совсем весной пахнет! – говорил и я, когда утром мы садились в сани, переваливались в воротах через высокий сугроб и глубоко вздыхали свежим ветром с запахом молодого снега.

- А ты любишь весну, Ваня? – спрашивал отец с улыбкой.

- Люблю, папа! Очень люблю!

- А деревню любишь?

- Конечно, люблю…

- Это хорошо, - прибавлял отец. – Когда ты вырастешь, ты поймешь, что человек должен жить поближе к природе, любить родные поля, воздух, солнце, небо.… Это неправда, будто в деревне скучно. Нет! Бедности в деревне много, вот это правда, и, значит, надо делать так, чтобы было поменьше этой бедности, - помогать деревенским людям, трудиться с ними и для них.…И, поверь, я тебе это сам говорю – хорошо можно жить в деревне!

«Правда, правда! – думаю я. – В городе даже весною не пахнет. А вот тут пахнет. И проруби вон уже почернели, гляди, и оттаивать станут…»

Мужик, который нас провожает, стоит на крыльце в шапке, но в одной рубахе, смотрит на меня и, улыбаясь, говорит:

- Что ж, барчук, теперь, значит, до весны в город?

- Да, да, до весны, - говорю я, - да ведь весна скоро!

- Ну да, скоро, скоро, - соглашается мужик. – Прощайте, до весны!

(По И. Бунину)

А солнце опускалось за лес…

А солнце опускалось за лес; оно бросало несколько чуть-чуть теплых лучей, которые прорезывалось огненной полосой через весь лес, ярко обливая золотом верхушки сосен. Потом лучи гасли один за другим; последний луч оставался долго; он, как тонкая игла, вонзился в чащу ветвей; но и тот потух.

Пение птиц постепенно ослабевало; вскоре они совсем замолкли, кроме одной какой-то упрямой, которая, будто наперекор всем, среди общей тишины, одна монотонно чирикала с промежутками, но все реже и реже, и та, наконец, свистнула слабо, незвучно, в последний раз, встрепенулась, слегка пошевелив листья вокруг себя, и заснула.

Все смолкло. Одни кузнечики взапуски трещали сильнее. Из земли поднялись белые пары и разостлались по лугу и по реке. Река тоже присмирела; немного погодя и в ней вдруг кто-то плеснул еще в последний раз, и она стала неподвижна.

Становилось все темнее и темнее. Деревья сгруппировались в каких-то чудовищ; в лесу стало страшно: так кто-то вдруг заскрипит, точно одно из чудовищ переходит с своего места на другое, и сухой сучок, кажется, хрустит под его ногой. На небе ярко сверкнула первая звездочка, в окнах домов замелькали огоньки.

«Пойдем, мама, гулять», - говорит Илюша. «Сыро, ножки простудишь, и страшно: в лесу теперь леший ходит, он уносит маленьких детей». «Куда он уносит? Какой он бывает? Где живет?» - спрашивает ребенок.

И мать давала волю своей необузданной фантазии.

(По И. Гончарову)

Брегет

… Дядя замолчал, потом он начал:

Собрались мы раз у ротмистра фон Ашенберга на именины. Было дело зимой. Расквартированы мы были по маленьким деревушкам. Глушь, тоска просто невероятные. Оставалось нам только одно – карты и пьянство. Люди были разные, но все замечательные, честные и храбрые.

Был в этой компании поручик Чекмарев, наш общий любимец и баловень. Веселый, щедрый, ловкий красавец, словом, чудесный малый. Был он очень богат. Собрались мы все люди холостые, выпили страшно много. Один из нас вспомнил, что граф Ольховский ездил к помещику играть в карты и выиграл золотые часы-брегет. Он нам эти часы показал. Часы были старинные, со звоном.

Ольховский заважничал и говорит: «Это очень редкая вещь. Весьма вероятно, что подобных часов во всем свете больше нет». Чекмарев на это улыбнулся и говорит: «Напрасно Вы такого мнения о своих часах. Я могу показать вам совершенно такие же. Хотите пари?»

Это пари показалось обществу неинтересным, и все продолжали пить и играть в карты. Вдруг есаул Сиротко воскликнул, что ему нужно срочно идти на дежурство. Он спросил у Ольховского, который час, но тот никак не мог найти свои замечательные часы.

Зажгли огонь, начали все искать часы. Всем сделалось неудобно, все избегали смотреть друг на друга. Искали их повсюду, но совершенно бесплодно.

Ольховский смущенно бормотал: «Ах, господа, да черт с ними…», но на него никто не обращал внимания, а капитан Иванов таким страшным голосом сказал: «Понимаешь ли ты, что при-слу-ги здесь не бы-ло.»

Часы должны были непременно найтись. Было решено, что каждый из нас позволит себя обыскать. Все поочередно были обысканы. Остался один Чекмарев. Он стоял у стены бледный, со вздрагивающими губами и не двигался с места. Со страшной улыбкой, исказившей его лицо, он сказал, что не позволит себя обыскивать. Уговоры, угрозы, просьбы не помогали. «Хоть мы и не сомневаемся в Вашей честности, - сказал капитан Иванов, - но в таком случае Вам неловко оставаться среди нас».

Чекмарев пошатнулся и вышел. Ни о каком веселье невозможно было и думать. Позвали слуг убрать со стола. Вдруг денщик хозяина воскликнул: «Тут часы какие-то». На полу действительно валялись часы Ольховского.

Все заспорили, как должно поступать теперь с Чекмаревым. Стали расходиться. По дороге бежал какой-то человек, все узнали денщика Чекмарева.

«Несчастье! – кричал он, - поручик Чекмарев застрелились». Мы кинулись на квартиру Чекмарева. На столе лежала записка, а на ней часы-брегет как две капли воды похожие на брегет Ольховского.

В записке говорилось, что эти часы достались графу от покойного деда. Они находились у него в кармане, когда пропали часы графа Ольховского. Так как никого уже не осталось в живых, кто мог бы доказать, что это подарок деда, ему осталось выбирать между позором и смертью.

(по А.И. Куприну)

Пурпурное платье

Мэйда, девушка с большими карими глазами и длинными волосами, обратилась к Грейс – девушке с брошкой из искусственных бриллиантов с такими словами:

- У меня будет пурпурное платье ко Дню Благодарения. Старый Шлегель обещал сшить за восемь долларов. Это будет прелесть что такое – платье, украшенное серебряным галуном.

- Ты думаешь, что пурпурный цвет нравится мистеру Рэмси? А я вчера слышала, он говорил, что самый роскошный цвет – красный.

- Ну и пусть, - сказала Мэйда. – Я предпочитаю пурпурный. За восемь месяцев Мэйда скопила восемнадцать долларов. Этих денег ей хватило, чтобы купить все необходимое для платья и дать Шлегелю четыре доллара вперед. Накануне Дня Благодарения у нее наберется как раз достаточно, чтобы заплатить ему остальные четыре доллара.

Ежегодно в День Благодарения хозяин галантерейного магазина «Улей» давал своим служащим обед. Во все остальные триста шестьдесят четыре дня, если не брать в расчет воскресений, он каждый день напоминал о последнем банкете и об удовольствиях предстоящего.

«Улей не был фешенебельным магазином со множеством отделов, лифтов и манекенов. Он был настолько мал, что мог называться просто большим магазином: туда вы могли спокойно пойти купить все, что надо, и благополучно выйти.

Мистер Рэмси был управляющим магазином. Он был настоящим джентльменом и отличался необычными качествами. Каждая из десяти молоденьких продавщиц каждый вечер, прежде, чем заснуть, мечтала о том, что она станет миссис Рэмси.

Подошел вечер накануне Дня Благодарения. Мэйда торопилась домой, радостно думая о завтрашнем дне. Она мечтала о своем пурпурном платье и была уверена, что ей пойдет пурпурный цвет. Кроме того, она пыталась себя уверить, что мистеру Рэмси нравится именно пурпурный, а не красный. Она решила зайти домой, взять оставшиеся четыре доллара, заплатить Шлегелю и самой принести платье.

Грейс тоже накопила денег. Она хотела купить готовое платье. «Если у тебя хорошая фигура, всегда легко найти что-нибудь подходящее, не рыская по магазинам», - считала Грейс.

(О’Генри)

Луиза

Я знал Луизу еще до замужества. Она была хрупкой и нежной девушкой с большими печальными глазами. Ее отец и мать обожали и оберегали ее, так как у нее было слабое сердце.

Когда Том Мейтленд сделал ей предложение, они были в отчаянии, так как она была слишком слаба, чтобы быть хозяйкой дома. Но Том был богат и обещал делать для Луизы все на свете. Наконец, они доверили ему свое сокровище.

Он обожал ее и был готов сделать счастливым каждый день ее жизни, ведь она могла оборваться в любой момент. Он отказался от всего, что так любил: от охоты, игры в гольф, скачки на лошадях, потому что, по чистой случайности, когда он собирался уезжать, у Луизы случался сердечный приступ. Они вынуждены были вести тихую и спокойную жизнь. Но если вечеринка была веселой, Луиза могла танцевать всю ночь, или проделать очень далекое путешествие, если это было ей интересно.

Луиза пережила своего мужа. Он умер от простуды, которую получил во время морского путешествия на яхте, укутав ее всеми имеющимися на борту одеялами. Он оставил Луизе значительное состояние и дочь Айрис.

Друзья поспешили удвоить свои усилия, оберегая Луизу от ужасного шока. Они боялись, что она может последовать за дорогим Томом.

Луиза очень волновалась, что ее дочь Айрис может остаться сиротой. И хотя ее здоровье было очень слабо, нашлось много желающих рискнуть стать мужем Луизы. Через год она вновь вышла замуж за молодого и красивого военного. Он ушел в отставку, так как из-за слабого здоровья Луиза должна была проводить зиму в Монте-Карло, а лето в Довиле.

«Теперь уже недолго», - часто говорила она своим тихим голосом.

Несмотря на это, в течение последующих лет она была самой модной и очаровательной женщиной в Монте-Карло. И хотя ей было за сорок, выглядела она на 25.

Второй муж Луизы не выдержал своей трудной жизни «мужа Луизы» и запил. К счастью, разразилась война, он ушел на фронт и был убит в бою. Друзья боялись даже сообщить Луизе эту страшную весть.

Горе сделало ее совсем больной, но она должна была жить для дочери.

Айрис с детства впитала, что здоровье матери требует особой заботы, и говорила, что для нее особой счастье ухаживать за больной матерью.

Но пришла любовь, которую Айрис не удалось скрыть от нежного взгляда Луизы. И хотя она слабым голосом умоляла оставить ее и быть счастливой, Айрис отказалась.

Зная Луизу 25 лет, я был уверен, что все это было игрой, что Луиза была самой большой эгоисткой на свете. Больное сердце мешало ей делать только то, что было ей скучно, неудобно, неинтересно.

Я просил Луизу дать возможность Айрис быть счастливой. Началась подготовка самой великолепной свадьбы в Лондоне.

Через месяц в день свадьбы в 10 часов утра Луиза умерла от сердечного приступа. Она умерла тихо, простив Айрис за то, что она убила ее.

(С. Моэм)

Актриса

Восемь часов утра. Мисс Ада Мосс лежит на железной кровати и глядит в потолок. В ее мансарде окном во двор пахнет копотью, пудрой и жареным картофелем, который она вчера принесла в бумажном кульке на ужин.

Какой адский холод! – думает мисс Мосс. – Почему это теперь, когда я просыпаюсь по утрам, мне всегда холодно? Колени, ступни и поясница - особенно поясница – ну прямо как лед. А прежде мне всегда было тепло. Это все потому, что я не могу позволить горячего сытного обеда…»

Она сняла со спинки кровати сумку и порылась в ней.

«Выпью-ка я большую чашку чаю в «Эй-Би-Си», - решила она. – У меня тут шиллинг и три пенса».

Через десять минут полная дама в синем костюме с букетиком искусственных фиалок на груди, в черной шляпе с пурпурными анютиными глазками, в белых перчатках, в ботинках с белой оторочкой и с сумочкой, в которой лежали шиллинг и три пенса, вышла на улицу. Серые существа плескали воду на серые ступеньки лестниц. Мальчишка-молочник пролил молоко. Мгновенно неведомо откуда появилась старая рыжая бесхвостая кошка и стала жадно лакать. Глядя на нее, мисс Мосс почувствовала себя как-то странно, словно внутри у нее все сжалось в комок.

Подойдя к кафе «Эй-Би-Си», она увидела, что дверь открыта настежь. В дверях она столкнулась с человеком, который нес поднос с булочками. В кафе никого не было, только официантка поправляла волосы перед зеркалом, да за перегородкой отпирала шкатулку с выручкой кассирша. Мисс Мосс остановилась посреди кафе, но ни одна из женщин не обратила на нее внимания.

«Нельзя ли мне чашку чаю, мисс», - спросила она, обращаясь к официантке. Но та продолжала поправлять волосы.

«У нас еще не открыто», - ответила она.

Мисс Мосс вышла на улицу.

«Пойду на Чаринг-кросс, - решила она. – Но чаю пить не буду. Возьму кофе, он гораздо питательнее».

Она стала переходить улицу.

«Эй, берегись! Нечего спать на ходу!» - заорал на нее шофер такси.

Но она сделала вид, что не слышит.

«Нет, не пойду на Чаринг-кросс, - передумала она. – Пойду прямо в контору «Киг и Кеджит»: они открывают в девять. Если я приду рано, может быть, у мистера Кеджита что-нибудь и окажется для меня…»

«Я очень рад, что вы так рано пришли, мисс Мосс… Я только что узнал, что одному антрепренеру нужна актриса… Думаю, вы вполне подойдете. Сейчас я вам дам записку к нему. Три фунта стерлингов в неделю. Будь я на вашем месте, я полетел бы туда на крыльях. Очень хорошо, что вы пришли так рано…»

Но в конторе «Киг и Кеджит» никого еще не было, кроме уборщицы, вытиравшей влажной щеткой пол в коридоре.

(К. Мэнсфилд)

Большая почтальонская сказка

«Вы, сударь, не поверите, до чего люди рассеяны. Напишет письмо, сударь мой, и потом с ним бежит на почту и забывает посмотреть, написан там адрес или нет!»

«Ну и ну! – удивился посетитель. – А что же вы с такими письмами делаете?»

«Оставляем их, сударь, лежать на почте,- отвечал почтмейстер, - потому что мы не можем их, сударь, вернуть».

Кольбаба между тем повертел письмо без адреса в руке и проворчал:

«Пан почтмейстер, это письмо такое теплое, там, наверно, написано что-то очень душевное! Я думаю, надо бы все-таки его доставить тому, кому следует».

«Раз там не написан адрес, ничего не выйдет – баста! – отрезал пан почтмейстер.

«Так вы бы могли это письмо распечатать, - посоветовал посетитель, - и посмотреть, кто его написал».

«Так делать нельзя, сударь, - строго сказал пан почтмейстер, - потому что это, сударь, было бы нарушением правил».

И вопрос, казалось, был решен.

Но когда посетитель ушел, почтальон Кольбаба обратился к почтмейстеру: «Прошу прощения, пан почтмейстер, но с этим письмом нам мог бы помочь некий пан почтовый домовой».

На следующий день почтальон Кольбаба рассказал пану почтмейстеру, что письмо написал какой-то шофер Франтик некоей барышне Марженке и что этот пан Франтик собирается на барышне Марженке жениться.

«Ах, чтоб тебя! – закричал пан почтмейстер. – Значит, у нас застряло очень важное письмо. Надо, чтоб девушка его получила».

«Я бы ей письмецо мигом доставил, - сказал почтальон Кольбаба, - кабы я только знал, где она проживает».

«Так бы, пан Кольбаба, каждый мог, - сказал пан почтмейстер.

- Для этого не надо и почтальоном быть. Но мне бы очень хотелось, чтоб девушка получила письмецо».

«Ладно, пан почтмейстер, - согласился почтальон Кольбаба, - тогда я девушку разыщу, хоть бы мне целый год пришлось бегать и обойти весь белый свет!»

И почтальон Кольбаба пробродил по свету ровнешенько год со днем, но все не мог вручить письмо той самой девушке.

Сидит он раз у дороги и видит, что по дороге тихонько едет какая-то машина. И почтальон Кольбаба сказал себе: «Наверно, какая-нибудь развалина».

Но когда машина подъехала поближе, видит он, что это роскошный «Ролс-ройс», за баранкой сидит грустный шофер, а сзади грустный хозяин.

Машина остановилась, и хозяин сказал: «Садитесь, почтальон, я вас подвезу».

«Почему же такая прекрасная машина так тихо едет?» - спросил почтальон Кольбаба.

«Потому что ее ведет грустный шофер, - ответил хозяин. – Он, понимаете, не получил ответа на письмо, которое написал своей милой год тому назад».

«А зовут его Франтишек, а ту барышню – Марженкой! – закричал Кольбаба. – Значит, он тот лопух, который бросил в ящик письмо без адреса и марки. Ну, дайте мне адрес этой девушки!»

И они поехали туда с такой скоростью, что хозяину пришлось держать шляпу обеими руками.

«А теперь, пан Кольбаба, вручите, пожалуйста, девушке письмо», - сказал хозяин, когда они приехали в село.

«Лучше бы Франтику с ней поговорить», - сказал почтальон.

«Что вы! – ужаснулся Франтик. – Мне стыдно. Она, наверно, забыла обо мне и ни капельки меня не любит».

Но девушка была очень рада.

«Пан почтальон, ведь я ждала его год и один день! – воскликнула она, - я прямо не знаю, что вам за него дать!»

«Не знаете? Так я вам это скажу, - отвечал почтальон Кольбаба. – Дайте мне две кроны доплаты, потому что ваше письмо было без марки».

(Карел Чапек)