2. Дилемма эпохи: представительное правление или
самодержавие
Авторитарность режима — «самодержавства» - при Василии III и Иване IV нарастал, сопровождаясь ростом сопротивления со стороны аристократии. Борьба с сопротивлением старой элиты становится центральной задачей царствования Ивана Грозного. Так называемый Собор примирения 1549 г. и новый свод законов – Судебник 1550 года стали важным этапом этой борьбы. Резкое требование царя, обращённое к духовенству, боярам и администрации служить ему как государю «без всякой хитрости», на тот момент было сделано в форме властного монолога, но не сопровождалось пока масштабными репрессиями, то есть находилось в пределах традиционной политической культуры централизующейся государственности.
Так, Судебник Ивана IV 1550 г. расширял правовые нормы участия выборных представителей местного населения в суде наместников. Нормы этого документа стимулировали выбор местных властей (поскольку без них боярский суд наместника вообще не мог состояться) и ограничивал произвол наместника, предоставляя право приносить жалобы на него в высшую инстанцию. В итоге в 1555 г. наместничество было отменено по причине жалоб населения на злоупотребления. Лишь в пограничных городах было предусмотрено воеводское управление, что делалось по пожеланиям населения, дабы обезопасить его от внешних угроз. В отличие от наместников воеводы не «кормились» за счет населения, их деятельность подвергалась ревизии из центра и имела законные основания. Власти явно стремились опереться на более широкую социальную базу в борьбе с боярской аристократией, поэтому самоуправление земских (местных) учреждений при воеводском управлении также сохранялось.
Земское (уездное) дворянство согласно Судебнику 1550 г. объединялось в корпоративные сословные организации на местах — «служилые города». Закрепление сословной организации феодалов произошло в Дворовой тетради (списке Государева двора) 1552 г.
Отношения населения страны и правящей системы развивались в тот период достаточно противоречиво, отражая незавершённость процесса формирования политико-культурного, социально-политического и идеологического «лица» режима. Сословно-представительные учреждения, основанные на традициях взаимодействия княжеской власти и функций народного представительства в форме вечевых порядков не сразу уступили место авторитаризму. Да и сама монархическая государственность не была пока готова единолично взять на себя ответственность за весь объём властных решений. Это приводило к сосуществованию монархии с сословно-представительными институтами. Наиболее ярким явлением в этом смысле в XVI—XVII вв. были Земские соборы.
По сравнению с представительными учреждениями Запада (английским парламентом, генеральными штатами во Франции и Нидерландах, рейхстагом и ландтагом в Германии, риксдагом в Скандинавских странах, кортесами в Испании, сеймом в Чехии и Польше) Земские соборы в России имели более скромное значение в общей системе властвования. Возникнув позднее и прекратив своё существование раньше (XVI - конец XVII в.), они созывались, как правило, при чрезвычайных внешних и внутренних обстоятельствах войн, когда монархии требовалась поддержка и широкая социальная опора на разные сословия в лице их представителей. Даже властолюбивый Иван Грозный не мог обойтись без обращения к авторитету Земского Собора. Это ещё раз свидетельствует о политической альтернативности развития российской государственности в рассматриваемый период. Однако важно не впадать в идеализацию степени зрелости Земских соборов как института представительства, дабы точно уяснить «физику» их деятельности: право созыва Земских соборов принадлежало правительству, а решения соборов не были обязательными для власти и не ограничивали монарха. Поэтому лишь с формально-юридической точки зрения тогдашнюю российскую монархию можно назвать сословно-представительной.
К числу политико-культурных изобретений Ивана Грозного, парадоксально утилизировавших возможности сословного представительства в целях укрепления самодержавия, следует отнести открытые обращения к народу, представленному сословиями. Эти обращения стали новой формой легитимации властных решений. Так демагогически задействовались воспоминания масс о вечевых обычаях и порождался миф о единения «грозной» власти и народа. Но в новых условиях обращение к представителям населения не подразумевало вечевого выбора (из двух возможных вариантов действий), а предполагало лишь поддержку уже принятого решения. Со временем этот средневековый PR-приём сработает на создание образа единения царя и народа, нарушить который-де стремилась знать.
Идея единения власти (в лице царя) и народа была широко распространена в проправительственной политической мысли и публицистике XVI в. Для самого Ивана Грозного наследственные права на престол и вся полнота власти монарха виделись идеалом политического строя, что неоднократно звучало в его сочинениях и в официальных документах эпохи, к примеру, в таком важном источнике, как «Степенная книга» (инфо). Тогдашние публицисты и, прежде всего, Иван Пересветов, сподвижник царя (впрочем, попавший со временем в опалу, как и другие приближённые), последовательно проводили идею использования сильной власти. Однако внимательный взгляд на политические программы, проповедующие идею «соборного единения» народа и власти, позволяет увидеть в них вполне определённые сословные интересы. Так, в сочинениях дворянина Пересветова царская воля и разум выступают как гарант сословных и имущественных прав дворянства – поместных землевладельцев.
Соборная форма при Иване Грозном выступала как внешняя демонстрация единства сословий по вопросу о поддержке решения монархической власти. Тем не менее, сама идея Земских соборов, несомненно, вошла в политическое сознание и практику политической жизни эпохи, давая повод историкам и политологам будущей России говорить о наличии в российской политической культуре традиций представительства и парламентаризма.