II Полянский могильник
К той же территориальной группе ананьинских памятников, что и вышеописанный Тетюшский могильник, относится II Полянский могильник. Памятник открыт в 1962 г. на левом берегу Волги на территории Татарстана. Некрополь сильно разрушен обрывом берега. К раннеананьинскому времени (VIII–VII вв. до н. э.) из 30 вскрытых погребений относятся восемь, остальные 22 – к позднеананьинскому времени (Халиков 1977, с. 25).
В нашем распоряжении оказались вещи только из одного погребения –№ 1. Исследованы биметаллический кинжал и два железных наконечника копий (тип I и II).
Наконечники копий. Исследованные нами наконечники копий могут быть отнесены к типу III по классификации, разработанной на материалах Старшего Ахмыловского могильника (перо без ребра жесткости, сечение линзовидное или уплощенно‑ромбическое).
Как показало металлографическое исследование, наконечники откованы из единой заготовки, один конец которой раскован и свернут на оправке во втулку. Заготовка цельностальная, в одном случае это сырцовая сталь, в другом – гомогенная цементированная сталь.
Наконечник копья типа I из II Полянского могильника был проанализирован украинскими исследователями. Основываясь на их данных, можно заключить, что он имел такую же конструкцию, что и ахмыловские экземпляры, т. е. ребра жесткости были наварены на перо (Шрамко и др. 1977, с. 62, рис. 3, 12).
Биметаллический кинжал. Исследованное оружие имеет железный клинок и биметаллическую рукоять, которая состоит из двух бронзовых и трех железных полос. Бронзовые полосы украшены двумя вертикальными рядами из концентрических кружков с небольшими сквозными отверстиями в центре кружков. К сожалению, лезвийная часть клинка уничтожена коррозией, сохранившаяся же часть вдоль ребра жесткости оказалась железной. Металл очень мягкий, загрязнен шлаками, в структуре фиксируются нитриды железа. Возможно, какие‑то дополнительные операции по улучшению рабочей части производились, однако сейчас установить это трудно.
Пустоморквашинскии могильник
В описываемую средневолжскую группу раннеананьинских памятников входит и Пустоморквашинскии могильник. Памятник расположен на правом берегу Волги в 30 км к западу от Казани. Первые сведения о могильнике относятся к 1901 г. Некрополь был частично раскопан в 1927 г. В. Ф. Смолиным. В 1975 г. раскопки продолжил А. Х. Халиков (Халиков 1977, с. 44–50), а в 1979 г. – В. С. Патрушев. Памятник датируется VII–VI вв. до н. э.
Основу коллекции, отобранной для металлографического исследования, составляют предметы из раскопок 1979 г. К сожалению, в большинстве своем они оказались депаспартизованы. Всего было исследовано 14 предметов. В исследованную коллекцию входят три ножа, четыре наконечника копий, шесть пролитых топоров и кинжал.
Ножи. Три ножа представлены в обломках, так что судить об их форме невозможно. На основании металлографических данных можно заключить, что ножи изготовлены из стали. Из сырцовой стали был откован один нож, из качественной стали с последующей термической обработкой – мягкой закалкой – откованы два других орудия.
Наконечники копий. В исследованной коллекции присутствуют три типа: тип I и тип II представлены по одному экземпляру, тип III – двумя экземплярами. Наконечник копья типа I имел плохую сохранность. По‑видимому, у него были наварные ребра жесткости, следы от которых видны на плоскости пера. Откован этот наконечник из малоуглеродистой сырцовой стали. В металле фиксируются нитриды железа. Наконечник типа 11 откован из среднеуглеродистой сырцовой стали и подвергнут мягкой закалке. Также из сырцовой стали откован и один из наконечников типа III. Второй экземпляр этого типа был сформован целиком из железной заготовки. В металле фиксируются включения нитридов железа. Отметим загрязненность металла шлаковыми включениями.
Кинжал. В коллекции присутствует фрагмент клинка двулезвийного кинжала. Металлографический анализ образцов, взятых с полного поперечного сечения, показал, что клинок откован из железной заготовки и подвергнут поверхностной цементации. В металле фиксируются включения нитридов железа.
Проушные топоры. Исследовано шесть экземпляров, два из них, массивные, с коротким лезвием (длина 6,5 см), широким проушным отверстием и коротким обухом, отнесены к рабочим. Остальные топоры относятся к боевым. Они имеют удлиненные пропорции (длина лезвий 7–11 см). В этой группе выделяются топоры‑молоты с обухом прямоугольного или квадратного сечения. Еще один экземпляр боевых топоров имеет оригинальную форму: лезвие у него слегка изогнуто, обушок, толщина которого составляет всего 0,6 см, тонкий, как бы сплющенный.
Рабочие топоры изготовлены из заготовки, согнутой на оправке. Из одного конца вытягивалось лезвие, другой конец приваривался к нему в виде петли, образуя таким образом проушное отверстие. Оба топора откованы из сырцовой стали. Лезвие одного из них подвергнуто цементации с последующей мягкой закалкой.
Три экземпляра боевых топоров изготовлены по единой технологической схеме – цементация лезвия с последующей мягкой закалкой. Один экземпляр откован целиком из железной заготовки.
Металл всех орудий загрязнен шлаковыми включениями, в нем фиксируются нитриды железа.
К сожалению, как упоминалось выше, мы не можем распределить материалы по погребальным комплексам. Однако, судя по присутствию в исследованной нами коллекции значительного количества проушных топоров, в большинстве случаев исследованные предметы происходят из погребений VI в. до н. э. В таком случае отмеченная нами на материалах Старшего Ахмыловского могильника тенденция увеличения в это время количества изделий из цементированной стали находит подтверждение.
Подводя итоги технологической характеристике кузнечных поковок VIII–VI вв. до н. э. из Волго‑Камья, можно констатировать, что древнейшие изделия из черного металла на рассматриваемой территории являются продукцией развитого кузнечного ремесла. Об этом свидетельствует разнообразие форм и типов как изделий, так и самих кузнечных приемов. Мы уже обращали внимание на преобладание стальных изделий в исследованной коллекции (220 из 252 исследованных предметов). При этом 41,3 % от всех стальных составляют изделия, изготовленные из специально полученной стали, т. е. с использованием разнообразных приемов цементации: сквозной, поверхностной односторонней, поверхностной двусторонней. Велика доля предметов, подвергавшихся термической обработке (табл. 5).
Как было показано, особенностью металла ананьинских изделий является низкая микротвердость феррита и присутствие соединений железа с азотом (нитриды железа). Чтобы интерпретировать эти данные, обратимся к разработкам польского исследователя‑металловеда Е. Пясковского. По его мнению, металл с такими показателями свидетельствует о низком содержании фосфора в железе. В начале 60‑х гг. XX в. исследователь высказал мысль о существовании корреляции между содержанием фосфора в сыродутном железе и типом использованной руды (Piaskowski 1963). Концепция Е. Пясковского не сразу была принята некоторыми металловедами и археологами. По этому вопросу развернулась широкая дискуссия (Radwan, 1966; Pleiner, 196V). Однако по мере накопления аналитических и статистических данных Е. Пясковский привел дополнительные аргументы в пользу своей концепции (Piaskowski, 1984).
Выводы Е. Пясковского, полученные на материалах с территории Польши, сводились к тому, что железные низкофосфористые изделия, содержащие фосфор в пределах 0,03–0,14 %, изготовлены из металла, полученного из гематитовых руд; умеренно фосфористые (0,08–0,22 % фосфора) – из сидеритовых руд; высокофосфористые (0,18 – 1,0 % фосфора) – из болотных руд (Piaskowski, 1988).
Опираясь на концепцию Е. Пясковского и учитывая полученные нами металлографические данные, мы считаем, что металл ананьинских изделий мог быть получен именно из низкофосфористых руд. К сожалению, мы не располагаем возможностью химического анализа ананьинского металла.
Таблица 5
Технологическая характеристика кузнечных изделий ананьинских памятников VIII–VI вв. до н. э.
Примечание: % термообработанных изделий вычислен без учета железных
Однако существуют и металлографические способы для определения фосфора в железе (травление шлифов реактивами Стэда, Оберхофера). Использование метода специального травления в применении к коллекции ананьинского железа показало, что фосфор в металле практически отсутствует. В пользу этого наблюдения говорит и повышенная мягкость структурных составляющих железа (микротвердость феррита колеблется в пределах 105–143 кг/мм2), тогда как в металле с высоким содержанием фосфора микротвердость обычно достигает 254–350 кг/мм2. Низкое содержание фосфора способствовало науглероживанию железа уже в ходе сыродутного процесса (как известно, фосфор препятствует распространению углерода в феррите). Именно поэтому среди предметов из ананьинских памятников мы почти не фиксируем чисто железных предметов – в большинстве случаев это неравномерно науглероженная сырцовая сталь.
Если исходить из гипотезы Е. Нясковского, можно предположить, что для изготовления предметов из раннеананьинских могильников использовались руды типа гематита.
Исследованные нами материалы происходят из памятников, которые специалисты относят к разным локальным вариантам ананьинской культурно‑исторической общности (Халиков 1977, с. 22): к западноволжскому – Старший Ахмыловский и Акозинский могильники, а могильники Тетюшский, II Полянский и Пустоморквашинскии – к средневолжскому. Однако в характеристике кузнечных изделий не наблюдается каких‑либо технологических различий или различий в характере сырья (табл. 2–4).
Итак, приведенные выше технологические характеристики раннеананьинских изделий из черного металла свидетельствуют о том, что они являются продукцией развитого железообрабатывающего ремесла с устойчивыми производственными традициями, не имеющими местных корней. Обратимся к возможным источникам подобных традиций.