«Родство» кочевых ханов и китайских императоров

Довольно часто ханы‑победители требовали от владык Поднебесной себе в жены или наложницы дочерей царской фамилии. Таким образом, благодаря этому акту, как бы устанавливалась явная фикция родственных отношений между народами китайских царств и союзов кочевых племен. Порой в хроники попадали сообщения о весьма курьезных ситуациях, связанных с такого рода странными процессами «породнения» кажущихся несовместимыми противников.

В 174 году до н. э., откупаясь от неистово наседавших гуннов, китайский император отправил их великому вождю – шаньюю «…княжну из своего рода с титулом царевны, а для препровождения ее назначен евнух Чжун– хин Юе. Тому не хотелось отправляться, но император силою послал его. Юе сказал: я поеду непременно на беду Дому Хань. Юе по прибытии тотчас передался на сторону шаньюя, и тот весьма полюбил его. Прежде хунны любили китайские шелковые ткани, хлопчатку, разные носильные вещи. Юе говорил шаньюю: численность хуннов не может сравниться с населенностью одной китайской области, но они потому сильны, что имеют одеяние и пищу отличные, и не зависят в этом от Китая. Ныне, шаньюй, ты изменяешь обычаи, и любишь китайские вещи. Если Китай употребит только одну десятую часть своих вещей, то все до единого хунна будут на стороне Дома Хань. Получив от Китая шелковые и бумажные ткани, дерите одежды из них, бегая по колючим растениям, и тем показывайте, что такое одеяние прочностью не дойдет до шерстяного и кожаного одеяния. Получив от Китая съестное, не употребляйте его, и тем показывайте, что вы сыр и молоко предпочитаете им» [Бичурин 1950: 57–58].

Юе – евнух и предатель – отлично сознает пагубу и коварство китайских даров; исполненный ненависти к своей отчизне он старается внушить степным властителям будоражившие его мысли.

Сюжеты «оформления родства» между степняками и китайским двором становились основой драм (и даже трагедий). Даже в XIII столетии один из известных драматургов Ма Чжи‑юань отражает те страсти, что сохранились в памяти китайской элиты на протяжении тринадцати столетий.

Шаньюй или же каган гуннов, зловещий Хуханье, требует от китайского императора принцессу для заключения брачного контракта (вообще‑то речь идет о любимой юной наложнице Ван Чжао‑цзюнь из гарема престарелого императора Юань‑ди). Император отказывается от грубого требования Хуханье; тот в ответ объявляет о своем намерении открыть войну за эту трудно переносимую им обиду. Китай к войне не готов, и император в безнадежной тоске, соглашается отдать шаньюю любимую. Шаньюй Хуханье доволен:

«Сегодня Ханьский двор не пренебрег нашим союзом и отдал мне в жены Ван Чжао‑цзюнь. Имя ей будет Нинху Янь, и я поселю ее в своем главном дворце. Как хорошо, что между нашими странами не началась война. Эй, воины, приказываю всем отправляться в дорогу, держа путь на север…

…Ван Чжао‑цзюнь: Что это за местность?

Шаньюй: Это рекаХэйлунцзян, граница между землями сюнну и Хань. К югу – владения Ханъского дома, к северу – край сюнну.

Ван Чжао‑цзюнь: Великий шаньюй, позвольте мне поглядеть на южные дали и выпить чашу вина. Я хочу перед дальней дорогой проститься с землями Хань. (Пьет вино.) Император Хань, сейчас моя жизнь на земле оборвется, я перейду в загробный мир. (Бросается в реку.)

Шаньюй – замирает в страхе и не успевает прийти на помощь. Вздыхает и говорит: Ай, как жаль! Как жаль! Чжао‑цзюнь не захотела ехать к сюнну и утопилась в реке. Похороните ее на этом берегу, и пусть это место называется Зеленым курганом» [Кравцова: 597].