3. Эволюционизм и креационизм.

«Мы должны жадно набрасываться на всякое

«вдруг», «внезапно», «творческое fiat», безосновность,

безмотивность и больше всего беречься обессиливающей

мысли теории постепенного развития».

Лев Шестов

Проблема происхождения жизни и человека не имеет однознач­ного решения в современном естествознании. Наиболее известны эволюционная теория (далее, эволюционизм) и критикующие её теории, одной из которых является креационизм.

С точки зрения философии науки эволюционизм и креационизм основаны на вере. Нельзя не согласиться с физиком Ю. Владимировым, когда он пишет: «лежащие в основе всякой научной теории метафизические постулаты также принимаются на веру, как и сокровенный смысл Священного Писания»¹⁹. Эволюционизм основывается на вере в принцип саморазвития материи.

Основные положения эволюционизма. Биологическая эволюция является продолжением химической эволюции. Сложные виды развиваются из простых видов. Борьба за выживание пронизывает все уровни и структуры жизни. Среди особей или живых организмов выживают наиболее приспособленные. Общие признаки и свойства в строении, функциях, и поведении свидетельствуют о происхождении от общего предка. Эволюция проходит через ряд переходных форм между видами²⁰.

Основные положения креационизма. Креационизм - направление в науке, представители которого признают творение мира Богом. От эволюционистов креационисты отличаются мировоззренческими и метафизическими основами научного исследования.

Философия науки показала, что нет нетеоретического видения фактов, факты теоретически нагружены. Поэтому у креационистов и эволюционистов факты нагружены прямо противоположными теоретическими положениями, которые имеют прямое отношение к проблеме генезиса и к тому, что с ней связано.

Все живое появляется мгновенно и последовательно. Существует микроэволюция; виды могут деградировать, но не могут трансформи­роваться в другие виды. Бытие видов во времени начинается с существования их в зрелых формах, в этом смысле виды есть данность без процесса становления во времени. Природа появляется вместе со временем, она есть то, что существует во времени. Законы природы предполагают Законодателя. Жизнь от Жизни, разум от Ра­зума²¹. Иначе говоря, основные идеи библейского шестоднева лежат в основе научного мировоззрения представителей креационизма

В креационизме подход к миру и человеку основывается на Священном Писании. Креационисты верят в то, что Бог сотворил мир из «ничего» за шесть дней. Бог в начале творит небо и землю. В 1-ый день создается свет, день и ночь. Во 2-ой появляется твердь, названная Богом небом. По повелению Бога, в 3-ий день, из земли произрастает зелень, трава и деревья, т.е. возникает жизнь в растительной форме. В 4-ый появляются звезды, солнце и луна. В 5-ый возникают рыбы, пресмыкающиеся и птицы. В 6-ой день появляются земные животные. В этот же день особым творческим актом творится человек. Тело человека создается Богом из праха земного, а душа непосредственно исходит от Бога. Вместе с миром (наполненное пространство) Бог творит и время.

Что значат для креационистов дни творения? Для научного исследования важна установка на то, что возникновение растительной жизни не есть процесс непосредственного развития вещества земли. Растительная жизнь, будучи непосредственно связанной с землей, в то же время обладает собственным качеством, sui generis, имеет свой род в отличие от земли, имеющей свой род.

В этом смысле растительная жизнь, так же как и жизнь животных и т.п., изучается как данность, как-то, что, существуя во времени, не изменяет при этом sui generis, свое качество. В растительной жизни нет элементов, из которых возникает sui generis животной формы жизни: род растительной жизни не причина рода животной жизни.

С философской точки зрения суть креационизма может быть выражена следующими словами Вл. Соловьева. «Развитие есть такой ряд имманентных изменений органического существа, который идет от известного начала и направляется к известной определенной цели <…> в развитие не должны привходить извне новые составные формы и элементы, … оно, очевидно, может состоять только в изменении состояния или расположения уже существующих элементов»²².

Отметим в словах Вл. Соловьева два существенных момента выражающих суть креационизма, добавив к ним то, что «организм», о котором говорит Соловьев, есть творение Бога. Первое, это то, что развитие идет от известного начала к определенной цели. Второе, к изменению уже существующих элементов ничто извне не добавляется, т.е. изменение остается в границах одного качества, одной сущности.

Эволюционизм же отрицает цель как причину, поскольку признает действие механических слепых сил. За отрицание цели Дарвина ценил Маркс, так как дарвинизм нанес удар телеологизму в живой природе. Эволюционизм предполагает появление изначально не существовавших, новых элементов и форм.

Каждая теория пытается рационально обосновать веру в основополагающий принцип теории. В таких рациональных доказательствах большое значение имеет теоретическое видение фактов. Для эволюционистов большое методологическое значение имеет категория общего в идее общего предка. Например, анатомическое строение конечностей обезьян, рук и ног человека, сторонники эволюции признают фактом, подтверждающим эволюционную гипотезу.

Подобной логикой можно доказывать происхождение человека, например, от солнца, на том основании, что температура человека, так же как и температура солнца, измеряется в градусах, следовательно, между ними есть общее, поэтому, возможен общий «предок». Это вызывало-бы только улыбку, если-бы физики не стремились объяснить все единой теорией из одних материальных основ.

Так что, «предка», между нами и солнцем, можно найти, правда неживого, но более могущественного и в этом смысле более жизненного, чем все живое, потому что этот «предок» порождает все неживое и живое. Таким «предком» могут быть элементарные частицы, физический вакуум, суперструны и т.п. Такие «предки» предполагаются в рамках тех физических теорий, которые в философии и методологии науки характеризуются редукционизмом и физикализмом.

Креационисты используют результаты критики эволюционной теории для подтверждения своей теории. Так, они доказывают, что ни один метод датировки окаменелостей в геохронологии не является точным и достоверным.

Вот что по этому поводу пишет член Геологического общества Французской академии наук Ги Берто: «Что касается методики радиоизотопного датирования по магматическим минералам, то надо отметить, что соотношение радиоактивных изотопов, существующее в магме до начала кристаллизации и не изменяющееся под действием давления и температуры, наследуется кристаллизующимся магматическим телом. Таким образом, соотношение изотопов не указывает на время прошедшее с затвердевания магмы и не может применяться ни к окаменелостям, находящимся в музеях, ни к недавно найденным ископаемым останкам»²³.

В палеонтологии, сравнительной анатомии, стереохимии, генетике и молекулярной биологии содержится много свидетельств и критических высказываний ученых об эволюции. Не найдено ни одной переходной формы, т.е. эволюционная теория не имеет достоверных свидетельств из реальной истории живой природы. «Постоянное отсутствие, - признается эволюционист Симпсон, - переходных форм характерно не только для млеко­питающих. Это почти универсальное явление, как отмечают палеонтологи. Оно присуще почти всем отрядам всех классов животных, как позвоночных, так и беспозвоночных. В равной степени это верно и для самих классов, и для типов, и абсолют­но верно для аналогичных категорий растений»²⁴.

Претенденты на переходные формы от обезьяны к человеку: пилтдаунский человек, яванский питекантроп, небрасский гесперопитек, синантроп, рамапитек, австралопитек разоблачены, как мы уже указывали, и оказались «научными» подделками. «Человек прямоходящий», неандерталец и кроманьонец рассматриваются как обособившаяся раса людей современного типа. Не выдержали значения переходной формы археоптерикс и кистеперая рыба. «Несмотря на открытие новых археоптериксов, - пишут авторы Энциклопедии, - ...эту известнейшую ископаемую птицу нельзя считать прямым предком всех позднейших птиц. Археоптериксы ... представляют боковую и тупиковую (исчезнувшую в мезозое) ветвь в эволюции птиц. Вопрос о непосредственных предках птиц остается открытым, но едва ли ими были динозавры, на чем настаивают некоторые ученые»²⁵.

Не подтверждается эволюция лошади. Изменчивость видов не под­тверждается историческими, геологическими и географическими свидетельствами. Наблюдению, а для науки это очень важно, под­дается только микроэволюция; макроэволюция, эволюция живой природы в целом, ненаблюдаемый процесс.

Мы имеем дело с гипотетическим карточным домиком, который держится исключительно силой веры в эволюцию природы. Кстати о роли веры в эволюцию говорят и сами сторонники эволюционного учения. «Я сознаю, - пишет Ч.Дарвин, - что совершенно безнадежно запутался. Я не могу поверить, что мир, каким мы его видим, возник в результате случайности, но я не могу и смотреть на каждое отдельное существо как на результат Плана»²⁶.

Подобное говорили и другие видные эволюционисты. Приведем два высказывания. Геккель говорил: «Самопроизвольное происхождение жизни должно быть признано правильным, потому что в противном случае было бы необходимо поверить в Творца»²⁷.

Фрэнсис Крик, лауреат Нобелевской премии за открытие структуры ДНК, писал: «Биологи должны постоянно иметь в виду, что-то, что они наблюдают, не было создано согласно некоему замыслу, а является результатом развития»²⁸.

Эволюционное учение - это набор гипотетических утверждений, более или менее вероятных.

Типичное суждение в рамках эволюционной теории: «Скачок эволюции «аминокислоты - живая клетка» до сих пор остается непознанным. Весь этот скачок с помощью ряда гипотез разбивается на цепочку шагов, но каждый шаг - во многом загадка, а вся схема - комплексная гипотеза»²⁹.

Основа данного суждения - уверенность, что скачок «аминокислоты - живая клетка» был реально в природе.

Подобные суждения многократно высказывались сторонниками эволюционного учения, а критики, в то же время, указывали на их несостоятельность. «Гравитационные, - пишет Хайтун, - электромагнитные и другие физические поля взаимодействий первичны, тогда как химические, биологические и другие поля нефизических взаимодействий «сотканы» из физических, образуя многоуровневые структуры (паттерны).

Специфика нефизических взаимодействий сосредоточена в образующих их структурах ... физических полей, сами же по себе физические поля этой специфики не несут. Химические, биологические и другие нефизические взаимодействия не сводятся к физическим. Совершенно определенно химия - это не физика молекул, хотя поля химических взаимодействий и сотканы из физических полей»³⁰.

В общественном сознании эволюционная гипотеза превратилась в само собой разумеющееся и очевидное представление об эволюционном развитии природы. Учёные, как и неучёные, стали «видеть» эволюцию в природе. А поскольку они её «видят», то эволюционная гипотеза превратилась в «научно обоснованную теорию», объясняющую «наблюдаемую» эволюцию природы,

В качестве примера, подтверждающего сказанное, сошлемся на одного из первых сторонников Ч. Дарвина, Э. Геккеля. Опираясь на чисто умозрительное представление о возникновении новых видов, в частности, человека, Э. Геккель вообразил и нарисовал питекантропа, в качестве переходной формы от обезьяны к человеку. Ни Ч. Дарвин, ни Э. Геккель не наблюдали, ни в природе, ни в палеонтологической летописи ничего подобного, что могло бы, с высокой степенью достоверности и без сомнений, свидетельствовать о происхождении человека от обезьяны. Точно также, опираясь на идеи Дарвина, и на некоторые внешние сходства у эмбрионов, на свет появился биогенетический закон, или закон эмбриональной рекапитуляции Э. Геккеля (историю «научных» подделок «переходных форм» от обезьяны к человеку смотрите в работах С. Головина³¹, М. Кремо³², Тимофей, свящ.³³).

Мы выделяем в гипотетических построениях эволюционизма две специфические черты. Первая – это признание эволюции мира и живой природы в прошлом, настоящем и в будущем. Другая черта - выдвигается эволюционная гипотеза, объясняющая эволюцию живой природы и всего мира.

Итак, по нашему мнению, эволюционная гипотеза претендует на объяснение предполагаемой эволюции природы. Предположение о возможности эволюции принимается за реальную эволюцию живой природы. Гипотеза выдвигается по поводу предполагаемых в прошлом реальных процессов, поэтому в настоящем реально ненаблюдаемых в природе. Изменения в природе на уровне явлений принимаются за развитие на сущностном уровне.

Не этой ли особенностью эволюционного учения объясняются многие построения эволюционистов. Гипотетические предположения эволюционисты подкрепляют ссылками на летопись окаменелостей, на анатомию, морфологию, генетику и т.п. Эволюционисты оценивают результаты научных открытий в биологии, в палеоантропологии в соответствии со своими интересами. Красноречивые свидетельства подобных интерпретаций можно найти в истории, например, генетики, молекулярной биологии, палеоантропологии.

Особенно подмечают эту черту критики эволюционизма. Например: «Свидетельство сознательной обработки кости человеком может оказаться просто вне поля зрения ученого, - пишут М. Кремо и Р. Томпсон, - если он настойчиво не ищет его. Палеоантрополог, убежденный, что человеческие существа, способные изготовлять орудия труда, не существовали в эпоху среднего плиоцена, скорее всего, даже не будет задумываться над истинной природой отметин, встречающихся на ископаемых костях той эпохи»³⁴ (13, 87).

Большое значение в судьбе эволюционизма имеет, например, проблема определения возраста ископаемых останков в летописи окаменелостей и проблема определения возраста Земли. Переоценить эти проблемы невозможно, они имеют принципиальное значение для оценки эволюционного учения в качестве научной теории³⁵. «Эволюционисты, - пишет Г. Моррис, - ... сознательно отбрасывают любые замеры и расчеты, говорящие о молодом возрасте Земли или отдельных ее систем. При этом их даже нельзя обвинять в научной недобросовестности. Ведь все подобные вычисления, так или иначе, зависят от ... произвольных допущений. Поэтому для них вполне логично выбирать именно те, которые согласуются с их основным постулатом об эволюции»³⁶.

Гипотеза, как общепринято, широко используется в научном познании. Но дело в том, что эволюционная гипотеза о том, что живая природа непрерывно изменяется и развивается в результате действия изменчивости, наследственности и естественного отбора, есть гипотетическая конструкция, под которую эволюционисты подгоняют живую природу.

Если посмотреть свежим, не обремененным никакими теориями и гипотезами взглядом на природу, то мы не найдем ничего в природе, что соответствовало бы содержанию эволюционной теории. Происхождение новых видов, или, что-то же, происхождение живой природы, нельзя наблюдать, нельзя ставить какие бы то ни было эксперименты в этой области. «Утверждение о том, - пишет Гудинг и Леннокс, - что птицы возникли из не птиц, - это высказывание о неповторяющемся событии прошлого. Отнесение ненаблюдаемого и неповторяющегося события к той же самой категории, что и событие, наблюдаемое и повторяющееся, - это очевидная и грубая ошибка»³⁷.

Эволюционное учение невозможно подтвердить экспериментально. В философии подобные проблемы, в лучшем случае, могут быть отнесены к области метафизики. В космологии, только с определенного момента после большого взрыва, можно говорить о возможности научного изучения происхождения вселенной, т.е. законы физики имеют определенные ограничения в подходе к исследованию Большого взрыва. Речь идет о проблеме сингулярности. «В реальном времени Вселенная, - пишет известный космолог Хокинг, - имеет начало и конец в сингулярных точках, которые образуют границу пространства-времени и в которых законы науки не действуют»³⁸. В биологии эта проблемная ситуация выражается в том, что она в основном изучает уже существующие явления жизни. В проблеме возникновения жизни существуют только более или менее правдоподобные гипотезы.

Идея эволюционного происхождения человека от обезьяны оказала влияние и на труды по истории первобытной культуры. Так, один из известных культурологов 20-го века, американский этнолог и культуролог, Лесли Уайт³⁹, придерживаясь основной идеи Дарвина, воспроизводит тот же, во многом гипотетический характер концептуального построения теории, какой мы отмечали у Ч. Дарвина и его сторонников.

Л. Уайт выделяет способность человека к символизации в качестве специфической черты, которой человек отличается от приматов. Как утверждает Л.Уайт, человек появился тогда, когда у него нашла себе выражение его способность к символизации⁴⁰. Как же эта способность появилась у одного из видов приматов, давших начало роду человеческому. «Мы можем предположить, - пишет Уайт, - что ... эволюция нервной системы у определенной линии антропоидов, в конце концов, достигла своей наивысшей точки в виде способности к символизации. Осуществление этой способности породило культуру и увековечило ее»⁴¹.

Доказательная база здесь, по сути нулевая, за исключением, может быть того, что Л. Уайт опирается на очевидную способность человека к членораздельной речи, на саму речь и на то, что такой речи у антропоидов нет. Если заранее известно начало процесса и его конечный результат, то нетрудно придумать промежуточные этапы. Отсутствие фактов только способствует творческому воображению.

Плод разыгравшегося воображения, с точки зрения человека привыкшего к научному знанию как доказанному и соответствующему реальности, мы находим в попытках Л. Уайта объяснить эволюционный переход антропоидных обезьян в человеческий род. «Около миллиона лет назад по просторам Азии и Африки мелкими группами бродили какие-то странные животные. ...Это были антропоидные обезьяны. ... Потом в один прекрасный день произошло следующее: одна из обезьян произнесла первое слово. ... То было слово. ... И вскоре он открыл, что может организовать звуки так, как ему хочется, и может заставить их выразить все, что он пожелает сказать. Человекообразная обезьяна превратилась в человека. В слове содержалось начало - начало Человека и Культуры»⁴².

Происхождение человека описывается Л. Уайтом так, как будто он владеет фактами и каждое его суждение отражает реальное событие прошлого. Но эта цепочка предположений имеет чисто фантастическую конструкцию, в основе которой лежит идея эволюционного развития обезьяны в человека.

Критически оценивал основную идею эволюционизма Вл. Соловьев. В «Оправдании добра» он писал: «Утверждать, что эволюция создает высшие формы всецело из низших, т.е. окончательно из ничего, - значит, под факт подставлять логическую нелепость»⁴³.

Эволюционизм, продуманный до исходного момента начала эволюции бытия, должен подойти к той грани, за которой неизбежно следует констатировать небытие, т.е. фактически, «ничто». Попытка эволюционистов (эволюционизм основан на материализме) заменить «ничто» креационистов материей приводит к неизбежности признания «ничто» за первоначала эволюции бытия, т.е. к отрицанию материалистических основ эволюции.

Ещё Н. Бердяев указывал на то, что эволюционизм, будучи формой натуралистического детерминизма «никогда не мог объяснить источников эволюции»⁴⁴. В этой невозможности объяснить источники эволюции проявляется попытка эволюционизма рассматривать относительное бытие как бытие абсолютное.

Эволюционизм, доведенный до высших этапов эволюции, приходит к отрицанию живой природы. На заре своего распространения эволюционное учение Дарвина в лице Шпенцера, согласно Г. Риккерту, пришло к логически неизбежному признанию смерти последней «целью развивающейся жизни»⁴⁵.

По нашему мнению, об эволюционизме можно говорить как о своеобразном религиозном мифе, в котором материя абсолютизируется не вследствие логики и знания, а вследствие особого рода интеллектуальной интуиции, вырастающей из «откровения материи» (А.Ф. Лосев). «Это откровение, - пишет А.Ф. Лосев, - дает опыт, который претендует на абсолютную исключительность, …этот опыт зацветает религиозным мифом»⁴⁶.

А.Ф. Лосев писал о материализме то же, что писал о дарвинизме Н.Я. Данилевский. Для Н.Я. Данилевского дарвинизм – учение материалистическое и механистическое. Для А.Ф. Лосева материализм есть «абстрактная метафизика» с абсолютизацией абстрактного понятия «материя», которое превращается в «абсолют, данный в особом откровении»⁴⁷. Эволюционизм сохраняет свою абстрактную метафизическую суть и в области науки, поскольку, как показали его критики, он не имеет научно обоснованных доказательств.

Бесспорные научные открытия, кто бы их ни сделал, нейтральны и в этом смысле составляют общенаучное достояние. Если говорить о науке, предположим, независимо от человека, то наука должна быть свободной от философии и идеологии. Если же мы рассматриваем, науку в ее человеческом измерении, то она не может быть вне идеологии или философии, потому что акт веры в достоверные или малодостоверные знания принадлежит человеку, а не предмету или объекту научного знания.