Игра в жизни человека // Практикум: ч. 2. Философия человека. – Мн., 2005. – с. 429-431.

1. Что такое игра?

2. Является ли игра экзистенциальным феноменом?

 Бытие не позволяет превратить себя в объект, распоряжаться им невозможно. Бытие еще не завершено. Смысл мира доопределяется в игре соотносительно с человеком. Именно в игре реализуется взаимоотношение человека с Другим, поэтому происходит взаимоопределение бытия и человека. Смысл бытия еще не исполнен, он всегда в свершении и роль человека в этом процессе весьма значительна. В игре человек отказывается от принуждения, от давления на бытие, оставляя ему необходимое пространство, в котором оно могло бы свободно проявляться. Игра — это некий путь, переход к бытию. Она есть прояснение бытия, его открытие и одновременно сокрытие. Игра — это приобщение к смыслу бытия, посвящение в его тайну. В игре просвечивает подлинное бытие.

Все основные экзистенциальные феномены суть не только существенные моменты человеческого бытия, но также и источник человеческого понимания бытия, не только онтологические структуры человека, но и смысловой горизонт человеческой онтологии. Тот род и способ, каким мы понимаем бытие, как мы рассматриваем многообразное сущее, как мыслим себе очертания вещи, делаем различие между безжизненным и одушевленным бытием, между видами и родами разнооформленных вещей, как мы толкуем сущность и существование, различаем действительность и возможность, необходимость и случайность и тому подобное — все это определено и обусловлено своеобразием нашего разума, структурой познавательной способности. <...> Наш разум не безразличен по отношению к основным феноменам нашего существования. <...> Измеренный божественной меркой, он оказывается несущественным, убогим, жалким, тусклым огоньком, изгнанным в дальние дали от сияния, озаряющего вселенную.

<...> Какие же имеются человеческие основания для того, чтобы человек постоянно перескакивал через свое «condition humaine», казался способным отринуть свою конечность, мог овладевать сверх-человеческими возможностями, грезить об абсолютном разуме или абсолютной власти, мог измыслить действительное и примыслить недействительное, был в состоянии освободиться от тягот нашей жизни — бремени труда, остроты борьбы, тени смерти и мук любовного томления? <...> Это — игра.

Игра охватывает всю человеческую жизнь до самого основания, овладевает ею и существенным образом определяет бытийный склад человека, а также способ понимания бытия человеком. Она пронизывает другие основные феномены человеческого существования, будучи неразрывно переплетенной и скрепленной с ними. Игра есть исключительная возможность человеческого бытия. Играть может только человек. Ни животное, ни бог играть не могут. Лишь сущее, конечным образом отнесенное к всеобъемлющему универсуму и при этом пребывающее в промежутке между действительностью и возможностью, существует в игре. Эти «тезисы» нуждаются в пояснении. Каждый знает игру, это совершенно знакомое явление. Но, по Гегелю, знакомое еще не есть познанное. <...> Каждый знает игру по своей собственной жизни, имеет представление об игре, знает игровое поведение ближних, бесчисленные формы игры, знает общественные игры, развлекательные игры и несколько более напряженные, менее легкие и привлекательные, нежели детские игры, игры взрослых; каждый знает об игровых элементах в сферах труда и политики, в общении полов друг с другом, игровые элементы почти во всех областях культуры. Home ludens неотделим от homo faber и homo politicus. Игра есть такое измерение существования, которое многочисленными нитями сплетено с другими измерениями. Всякий человек играл и может высказаться об игре, опираясь на собственный опыт. <...> Каждому известно несчетное число игровых ситуаций в частной, семейной и общественной сферах. Они изобилуют игровыми действиями, которые суть повседневные события и происшествия в человеческом мире. Никому игра не чужда, всякий знает ее по свидетельству собственной жизни. Будничная привычность игры, однако, зачастую препятствует более глубокой постановке вопроса о сущности, бытийном смысле и статусе игры. Такая привычность совершенно заслоняет вопрос о том, действительно ли и в какой мере игровое начало человека определяет и оформляет его понимание бытия в целом. <...> Основные Экзистенциальные феномены — не просто бытийные способы человеческого существования: они также и способы понимания, с помощью которых человек понимает себя как смертного, и стремится через такие смысловые горизонты объяснить одновременно бытие всех вещей.

<...> Вопрос о том, является ли игра основным экзистенциальным феноменом, не зависит от того, играем ли мы постоянно или же только иногда. <...> То, что определяет человека как существо временное в самом его основании, вовсе не должно происходить в каждый момент «теперь» его жизни. Смерть расположена в конце времени жизни, любовь — на вершине жизни, игра (детская) — в ее начале. Подобная фиксация и датировка во времени упускает то, что основные экзистенциальные феномены захватывают человека всецело. Так и игра: не просто калейдоскоп игровых актов, но прежде всего основной способ человеческого общения с возможным и недействительным.

<...> Каковы существенные черты человеческой игры? Игра — это импульсивное, спонтанное протекающее вершение, окрыленное действование, подобное движению человеческого бытия в себе самом. Но игровая подвижность не совпадает с обычной формой движения человеческой жизни. Рассматривая обычное действование, во всем сделанном мы обнаруживаем указание на конечную цель человека, на счастье. <...> Игра не имеет «цели», она ничему не служит. Она не соотнесена с какой-то конечной целью — конечной целью человеческой жизни, в которую верят или которую провозглашают. Подлинный игрок играет ради того, чтобы играть. Игра — для себя и в себе.

Мотивация заложена в саму сущность игры. Происходит погружение участников в ситуацию, когда все совершаемые действия и оценки мотивированы именно изнутри игры. Человек учится действовать исходя из целей и задач своей деятельности.

Игра предоставляет возможность совершать игровые выборы, за которыми стоит выбор системы своих жизненных ценностей. Игра позволяет совершать поступки, регулируемые действительно личностью, а не внешними обстоятельствами. Это возможность быть самим собой и улучшать себя.

Игра «сжимает» время: за время игры участник делает выбор (и не один), живет с ним и проживает его последствия.

Игра обладает системой правил, дает участникам прекрасную возможность для развития навыков самоконтроля и саморегуляции.

Игра предполагает этап обсуждения и получения обратной связи, что значительно расширяет возможности личности в самопознании и самооценки.

Игра, как коллективная форма деятельности, дает возможности для формирования навыков взаимодействия с другими. Игра расширяет жизненные границы личности.

Игра — это коммуникация, нечто, происходящее в едином пространстве, в коллективном бытии. Совершается выход игрока за пределы Себя, вовне Своего к Другому, соединения Себя с Другим. Я раздвигает собственные границы благодаря Другому и за счет его. Другой — это способ нашего присутствия в мире. Игра — это поиск Другого и встреча с ним; это переход, пересечение, преодоление границ (подвиг).

Финн О. Основные феномены человеческого бытия// Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 357–363.

К вопросу 29. Понятие личности. Исторические типы взаимоотношения личности и общества. Права человека.