Любовь и секс в жизни человека

1. Какое, с точки зрения Э. Фромма, сложилось отношение к любви в Западном обществе?

2. Как взаимосвязаны любовь и секс, с точки зрения О. Вейнингера?

3. Как понимает любовь Э. Фромм?

4. В чем заключается, с точки зрения Ж. Бодрийяра, кризис любви и секса в современном западном обществе?

 Этот принцип нашел свое классическое выражение в теологии Кальвина, согласно которой человек по природе своей зол и бессилен. Человек не может достичь абсолютно никакого блага своими силами или заслугами. «Мы не себе принадлежим, — говорит Кальвин. — Потому ни разум наш, ни воля наша да не возобладают в размышлениях наших и поступках. Мы не себе принадлежим, потому давайте не ставить себе целью искать того, что может быть выгодно нам в плотскости нашей. Мы не себе принадлежим, потому давайте, сколь возможно, забудем себя и все, что не наше. Лишь Богу принадлежим мы; а потому для Него давайте жить и умирать. Ибо как самая опустошительная зараза, что губит людей, — это когда они себя самих слушаются, так единственное прибежище спасения — это ничего не ведать и не хотеть самим, но положиться на Бога, который ведет нас».

Человек не только должен знать о полном своем ничтожестве, но он еще и должен делать все, чтоб смирить себя. «Ибо я не называю то смирением, если вы полагаете, что у вас осталось еще нечто, о чем мы не можем думать, как должны бы, с полным презрением, как обо всем, что нам могло казаться в себе совершенным. Истинное смирение — это непритворное покорство ума, сокрушенного тяжким чувством своего ничтожества и убогости; ибо такой образ его начертан словом Божьим».

Этот акцент на ничтожестве и греховности человека означает, что в человеке нет ничего достойного уважения и любви. Эта доктрина основана на самоунижении и самоненавистничестве. Кальвин прямо указывает на это; он называет любовь к себе «чумой». Если человек обнаруживает в себе нечто, что «доставляет ему удовлетворение самим собой», он предается этой грешной любви к себе. Это пристрастие к самому себе заставляет его осуждать других и презирать их. Следовательно, любить себя или любить что-то в себе — это один из величайших грехов. Считается, что это исключает любовь к другим и тождественно себялюбию.

Образ человека в трактовке Кальвина и Лютера оказал огромное влияние на развитие современного западного общества. Они заложили основание установки, которой свойственно не признавать счастье человека целью жизни, и где он стал средством, придатком целей, внеположных ему, — всемогущего Бога или не менее могущественных светских авторитетов и норм, государства, бизнеса, успеха.

Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 2002. С. 100, 101.

 Совершенно ошибочно думать, что сексуальность, эротика, половое влечение и любовь — вещи в основе своей совершенно тождественные, что вторая является лишь оправой, утонченной , скрытой формой первого <...>. Любовь и вожделение — это два состояния, до того различные, противоположные, друг друга исключающие, что человеку кажется невозможной мысль о телесном единении с любимым существом в те моменты, когда они проникнуты чувством истинной любви <...>. Тупому глазу, который как бы из намеренного цинизма продолжает настаивать на тождестве этих двух явлений, мы порекомендуем обратить внимание на следующее: половое притяжение прогрессирует соответственно усилению телесной близости; любовь проявляется с особой силой в отсутствие любимого существа; ей нужна разлука, известная дистанция для того, чтобы сохранить свою жизненность и силу.

Вейнингер О. Пол и характер. Мужчина и женщина в мире страстей и эротики. СПб., 2004. С. 228–229.

 Детская любовь следует принципу: «Я люблю, потому что меня любят». В основе зрелой любви лежит принцип: «Меня любят, потому что я люблю». Незрелая любовь говорит: «Я люблю тебя, потому что ты мне нужен». Зрелая любовь говорит: «Ты мне нужен, потому что я тебя люблю»

Фромм Э. Искусство любить // Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 131.

 Подлинная любовь — это проявление плодотворности, и она предполагает заботу, уважение, ответственность и знание. Это не «аффект», не увлеченность, а активное содействие росту и счастью любимого человека, коренящееся в способности любить.

Любить — значит проявлять собственную силу любви, любить кого-то — это актуализация и сосредоточение этой силы на одном человеке. Неверно, как представляет это идея романтической любви, что в мире существует лишь один человек, которого можно любить, и величайшая удача всей жизни — найти этого единственного человека. Неверно, что если такой человек найдется, то любовь к нему требует отказа от любви к другим людям. <...> Утверждающая сила любви в том, что в любимом человеке мы видим воплощение истинно человеческих качеств. Любовь к одному человеку предполагает любовь к человеку, как таковому. То, что Уильям Джемс называет «разделением труда», когда человек любит свою семью, а остальных воспринимает как «чужих», — это признак глубинной неспособности любить. Любовь к людям — не абстракция, как часто полагают, следующая за любовью к отдельному человеку, а предпосылка такой индивидуальной любви, хотя она и достигается любовью к отдельным индивидам. Из этого следует, что мое Я, в принципе, должно быть таким же объектом моей любви, как и Я другого человека. Утверждение моей собственной жизни, счастья, развития, свободы коренится в моей способности любить, т. е. в заботе, уважении, ответственности и знании. Если человек способен к плодотворной любви, он любит также и себя, если он может любить только других, он вообще неспособен любить.

Фромм Э. Человек для самого себя // Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1993. С. 85—93.

 Другая особенность любви заключается в том, что любовь — это забота. Любовь есть деятельная озабоченность, заинтересованность в жизни и благополучии того, кого мы любим.

В уважении к другому проявляется способность видеть другого человека таким, каков он есть, осознавать его индивидуальность. Уважать человека, значит быть заинтересованным в том, чтобы он развивался по своему собственному пути.

Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990. С. 195, 196.

 Уважение, забота и ответственность должны направляться знанием возлюбленного; стремлением к познанию «тайны» другого человека. Это тайна открывается в любви — как переживание единения с другим. Таким образом, дарение, забота, ответственность, знание — качества, через которые любовь проявляется как путь преодоления отчужденности и одиночества.

Может ли человек иметь любовь? Будь это возможно, любовь должна была бы существовать в виде какой-то вещи, субстанции, которой человек может владеть и обладать как собственностью. Но дело в том, что такой вещи как «любовь» не существует. «Любовь» — это абстракция; может быть, это какое-то неземное существо или богиня, хотя никому еще не удавалось увидеть эту богиню воочию. В действительности же существует лишь акт любви. Любить — это форма продуктивной деятельности. Она предполагает проявление интереса и заботы, познание, душевный отклик, изъявление чувств, наслаждение и может быть направлена на человека, дерево, картину, идею. Она возбуждает и усиливает ощущение полноты жизни. Это процесс самообновления и самообогащения. Если человек испытывает любовь по принципу обладания, то это означает, что он стремится лишить объект своей «любви» свободы и держать его под контролем. Такая любовь не дарует жизнь, а подавляет, губит, душит, убивает ее.

Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990. С. 126–127.

 Во все времена перед человеком стоит один и тот же вопрос: как преодолеть отделенность, достичь единства, выйти за пределы своей собственной индивидуальной жизни и обрести единение. Этот вопрос оставался тем же для примитивного человека, жившего в пещерах, для кочевника, заботившегося о своих стадах, для крестьянина в Египте, для финикийского купца, для римского солдата, для средневекового монаха, для японского самурая, для современного клерка и фабричного рабочего. Вопрос остается тем же самым, потому что той же самой остается его основа: человеческая ситуация, условия человеческого существования. На этот вопрос можно ответить поклонением животным, людскими жертвами, милитаристским захватом, погружением в роскошь, аскетическим отречением, одержимостью работой, художественным творчеством, любовью к богу и любовью к человеку. Хотя существует много ответов — набор которых и является человеческой историей — они тем не менее не бесчисленны. <...>

Зрелая любовь — это единение при условии сохранения собственной целостности, собственной индивидуальности. В то же время любовь -активная заинтересованность в жизни и развитии того, что мы любим. Забота и заинтересованность ведут к другому аспекту любви: к ответственности. Любящий человек чувствует ответственность за всех ближних, как он чувствует ответственность за самого себя. Ответственность могла бы легко вырождаться в желание превосходства и господства, если бы не было такого компонента любви как уважение, означающее способность видеть человека таким, каков он есть, осознавать его уникальную индивидуальность. Уважение означает желание, чтобы другой человек рос и развивался таким, каков он есть. Уважение существует только на основе свободы. Уважать человека невозможно, не зная его. Забота и ответственность были бы слепы, если бы их не направляло знание, желание познать «тайну человека».

Фромм Э. Искусство любить. М., 2001. С. 3–11.

1. В чем состоит причина сексуальной революции?

2. Способно ли клонирование отобрать у человека репродуктивную функцию?

 Нет сегодня менее надежной вещи, чем пол <...> он близок к полному распылению, женское замещает мужское, но это не инверсия полов, <...> это замещение означает конец определимого представления пола, перевод во взвешенное состояние закона полового различия.

Бодрийяр Ж. Соблазн. М., 2000. С. 32-34.

 Выделение и обособление «правильной» и «неправильной» сексуальности — вовсе не изобретение современности. Так, в работах по генеалогии сексуальности М. Фуко отмечает, что в Древнем мире нежелательными считались те проявления сексуальности, которые нарушали существующую социальную иерархию, а одобряемыми — те, которые «сообразны закону». Иначе говоря, в древних обществах имелись представления об иерархичности тех или иных проявлений сексуальности. Постепенно происходила эволюция сексуальной морали. В Средневековье появились механизмы подавления сексуальности, сложились представления о недопустимости и греховности «противоестественных» сексуальных отношений. Последние века домодерновой эпохи принесли усиление бдительности и надзора в сексуальной сфере. Современный мир -мир фрагментации и коллажей, неконтролируемых информационных потоков, перестал быть местом существования общезначимых явлений и наполнился скользящими ориентирами и связями. В трансформирующемся социокультурном контексте появилось понимание тендера -социально конструируемого пола — набора многоплановых характеристик. И современные авторы считают, что сейчас корректнее говорить скорее о различных типах маскулинности и фемининности. Эти типы подразумевают ряд характеристик, не сводимых только к сексуальной ориентации. То есть, на месте бинарной оппозиции полов «мужской/ женский» формируется континуум, на котором данные «абсолютные» идентичности являются крайними точками, а между ними — пространство, наполненное их различными констелляциями. Происходит, с одной стороны, подчеркивание собственной инакости и, с другой стороны, идентификация с людьми такой же инакости. Иными словами, приветствуются и легитимируются эксперименты с собственной идентичностью — в том числе, сексуальной. Происходит смена критериев маргинальности. Многие исследователи говорят о том, что изменился сам порядок тендерных предписаний, и сейчас каждый имеет право определиться с тем, быть ему мужчиной, женщиной, или «in between», носителем как маскулинных, так и фемининных характеристик.

Не будем говорить о коммерциализации секса, о превращении его в мощную индустрию. Важнее отметить другое: обозначившуюся перспективу ликвидации секса той же технологией. Речь идет о сексе не как наслаждении, а как репродуктивной функции. Ее отберет у человека клонирование. Эта тема страстно подана в книге Ж. Бодрийяра «Соблазн».

Первый ребенок, родившийся из одной-единственной клетки своего «отца», уникального родителя, будет точной копией, совершенным близнецом, двойником которого ему суждено стать. Бесконечное черенкование людей каждая клетка индивидуального организма может стать матрицей идентичного человеческого индивида Мечта о вечном близнячестве, подменяющем половую рекреацию Отец и Мать исчезли, уступив место матрице, именуемой кодом Матрица вместо матери <...>.

Субъект тоже перестает существовать, поскольку идентичная редупликация положит конец его разделенности. <...> Это также конец тела, единичности, чей секрет в том, что оно не может быть сегментировано на клетки, ибо является не простой суммой сегментов, но неделимой конфигурацией, свидетельство чему — печать пола. Парадокс клонирование будет производить существа, отмеченные полом, поскольку подобные своим моделям, и в то же время пол делается тем самым совершенно бесполезной функцией — но пол как раз не функция, это то, что превосходит все части и функции тела.

Бодрийяр Ж. Соблазн. М., 2000. С. 35-67.