Глава двадцать седьмая институты и индивид

Институт есть не что иное, как определенный разработанный аспект общественного разума. По своей природе он не отличается от общественного мнения, хотя постоянство его видимых традиций и символов создает иллюзию независимого существования. Политическое государство и церковь со своими почтенными общинами, древней и могущественной властью, литературой, знаниями и конторами едва ли покажутся даже демократически настроенным людям чистыми продуктами человеческой изобретательности, каковыми, конечно, они и являются.

Крупные институты выражают организацию, естественным образом принятую человеческой мыслью, когда она долгое время бывает нацелена на один особый субъект. Тогда она постепенно кристаллизуется в определенные формы - устойчивые чувства, верования, обычаи и символы... Язык, правительство, церковь, законы и обычаи собственности и семьи, промышленные системы и образование суть институты, так как они являются продуктом реализации постоянных потребностей человеческой природы.

В разуме индивида институт присутствует как принадлежащая группе в целом, а посему бессознательная привычка, способ мыслить или действовать... Но именно в человеке и нигде более институт имеет основу.

Вопросы к тексту

1. Какой смысл автор вкладывает в понятие общественной организации?

2. Почему Ч. Кули считает, что независимое «Я» человека – это иллюзия?

3. Какие аспекты сознания различает автор?

4. Путем каких рассуждений Ч. Кули приходит к выводу о групповой природе человеческого разума?

5. Как автор характеризует первичные группы и их роль в формировании личности?

6. Почему Ч. Кули рассматривает коммуникацию как причину и следствие внутренней сознательной жизни людей?

7. Каково мнение автора о классовой природе человеческого общества, и какие преимущества он находит в классовой системе современного общества?

Омельченко е. Становление гендера: кто и что помогает нам стать собой, а также женщинами и мужчинами

Гендер для «чайников» / Под ред. И. Тартаковской, Л. Попковой. - М.: Фонд им. Генриха Белля: Просветительско-издательский центр «Звенья», 2006. - 265 с.

Дети и подростки взрослеют и воспитываются не только в родительских семьях. Год за годом они включаются во все большее количество социальных сфер, для каждой из которых характерны свои нормы и правила воспитания мальчиков и девочек, «нормального» формирования в них мужского и женского начала. С момента рождения человека вопрос пола – центральный: «Мамаша, вы слышите, – у вас сын/дочь!», – кричит врач роженице и требует, чтобы та ответила: «Да, у меня сын/дочь».

Благодаря современным технологиям, пол ребенка можно узнать уже на втором месяце беременности. Еще до его рождения вокруг ребенка формируется особая атмосфера: закупается одежда, игрушки, книги, ремонтируются комнаты... Так начинается «гендерное воспитание», пронизанное разными, подчас противоречащими друг другу стереотипами. Считается, например, что родители, особенно отцы, больше рады рождению сына. Сын – продолжение рода, фамильной истории, наследник, хранитель семейных традиций. (Анекдот: «Папаша, ваша жена родила! – Сын? – Нет. – А кто же тогда?») Но существуют прямо противоположные представления: отцы хотят сыновей, а любят больше дочерей, или: сын – отрезанный ломоть, а дочь – она и замужем дочь. Стереотипы поддерживаются особыми ритуалами: мальчиков из роддома выдают перевязанными синей ленточкой, девочек – розовой; медсестре, которая торжественно вручает «сверточек» счастливому отцу, за мальчика «положено» давать в два раза больше денег, чем за девочку.