Вопрос №24. Колониальные захваты в Восточном полушарии

Значение колони­альной Одним из центральных событий миро­вой

экспансии истории, ее во многих отношениях

поворотным моментом стала экспансия Ев­ропы и распространение европейской циви­лизации на весь мир. Этот в буквальном смысле слова глобальный процесс, предпосылкой которого были Великие географические от­крытия, продолжался в течение всего Нового времени и составил од­ну из самых существенных его сторон.

Европейская экспансия впервые прямо связала между собой все континенты, разделенные в течение целых геологических эпох, и привела к беспрецедентным изменениям — переселению на другие материки не только миллионов людей, но и целых видов животных и растений, к невозможному ранее смешению рас, религий и языков.

Для экономики все это означало смещение самой системы коор­динат, поскольку полем ее деятельности потенциально становилась не отдельная страна или даже континент, а весь земной шар. Количе­ственное и качественное умножение ресурсов стало мощнейшим толчком развития экономики, в первую очередь европейской, нахо­дившейся в центре складывавшейся новой системы. Большое значе­ние имел уже простой обмен сельскохозяйственными культурами, давший в распоряжение человечества практически все возможные продукты питания. Отныне на всех континентах выращивались ази­атский рис, европейская пшеница, американский картофель. Все это привело к огромному росту производства продуктов питания, что стало одной из важнейших предпосылок демографического роста, ко­торый, в свою очередь, повлек за собой множество экономических последствий. Торговля также претерпевала не только количествен­ные — ранее она была ограничена в лучшем случае Евразией и Афри­кой, но и качественные изменения. Благодаря появлению целого ря­да заморских товаров, имеющих широкий спрос, был сделан значительный шаг от средневековой торговли предметами роскоши и экзотикой к современной массовой торговле. В свою очередь, рост европейского спроса стимулировал региональную специализацию за океаном и тем самым закладывал основы будущего мирового рынка. Значительно ускорив процесс первоначального складывания капитала и обеспечив намного более широкий рынок сбыта, европейская экспансия стала одним из главных катализаторов развития капитали­стических отношений.

Сама эта экспансия приняла своеобраз-

Типы колоний ную форму так называемого колониализма,

т. е. контроля одного народа над другим, основанного ни разнице в уровне экономического, политического и военно-технического развития. Формы колониального господства менялись зависимости от исторического периода от страны к стране и от местных особенностей, однако в целом можно выделить три его основных типа. Исторически первым типом были колонии, которые представляли собой не столько терри­тории и области политического господства, сколько опорные пункты для торговли, призванные обеспечить доступ к местным богатствам и помешать присутствию соперника. Такими были, например, колонии Португалии в Западной Африке и бассейне Индийского океана. Вто­рой тип — это массовое заселение заокеанских территорий, как пра­вило, с вытеснением или даже уничтожением местного населения. Классический пример — английская колонизация Северной Амери­ки. Наконец, третий тип, который можно назвать колониализмом в чистом виде, — это контроль над целой страной, основанный не на массовом заселении, а на господстве над местным населением. Са­мым старым вариантом колоний такого типа была испанская колони­зация Южной Америки. Хотя за океаном появились многочисленные испанские переселенцы, их поселения существовали не столько бла­годаря собственному труду (еще Кортес говорил, что он переплыл океан ради золота, а не для того, чтобы работать как крестьянин), сколько благодаря эксплуатации индейского населения и рабов. В XVIII в. появляется совершенно новый вариант, получивший рас­пространение сначала в Индии и затем в Африке, — вариант осуще­ствления господства над обширными территориями даже без посто­янного европейского населения.

Не все континенты и регионы Земли в равной степени интересо­вали европейцев. Речь в первую очередь шла об Азии (Индия, «остро­ва пряностей» на востоке Индийского океана, Юго-Восточная Азия) и Америке (Вест-Индия, Центральная, Южная и позже Северная Америка). В отличие от Средневековья в XVI—XVIII вв. Африка нахо­дилась на периферии европейского внимания и в основном выполня­ла вспомогательную функцию обеспечения американских и азиатских интересов, служа мостом в Азию и поставщиком рабов в Америку.

Испания и Португалия, главные дейст-

Колониальные империи вующие лица эпохи Великих географических

Испании и Португалии открытий, извлекли из этих открытий и

максимальную выгоду, фактически монопо­лизировав связи с внеевропейским миром. В соответствии с целым рядом соглашений, наиболее важным из ко­торых был договор в Тордесильясе 1494 г., областью преимуществен­ных интересов испанцев было признано Западное, а португаль­цев — Восточное полушарие.

В основе колониальной активности португальцев лежало, по сути дела, единственное стремление — пряности. Перец, мускат, гвоздика, имбирь — вот ради чего огибали Африку, погибали от тропической лихорадки, вели войны. В это время пряности были не только вопро­сом гастрономического разнообразия, но и необходимостью. Вплоть до конца XVII в., до повсеместного перехода к зимнему содержанию скота, осенью производился его массовый забой, и пряности служили важным средством при заготовках и сохранении мяса. До португальцев главными поставщиками пряностей в Европу были арабские куп­цы, доставлявшие их от мест производства в Индии и Юго-Восточной Азии в Средиземное море. Однако прохождение через множество таможен приводило к удорожанию пряностей более чем в 20 раз, поэтому даже путь вокруг Африки оказывался более выгодным В результате португальцы создали длинную цепь торговых и опорных пунктов от Лиссабона до Нагасаки с промежуточными звеньями побережье Западной и Восточной Африки, Индии и Малайском архипелаге.

Взаимоотношения португальцев с местным населением складыва­лись не столько под знаком подчинения, сколько под знаком торгов­ли. Португальцы вклинились в древнюю систему торговли в бассейне Индийского океана и восприняли многие ее структуры, активным участием в местной торговле зарабатывая средства для закупки пря­ностей. Помимо португальцев, в этом регионе присутствовали также испанцы, поскольку разграничительная линия между ними была про­ведена таким образом, что позволяла португальцам появляться на востоке испанской зоны влияния — в Бразилии, а испанцам — на востоке португальской — на Филиппинах. Испанские галеоны приво­зили в Манилу перуанское серебро и грузились китайским шелком, чтобы, обогнув половину земного шара через Америку и Вест-Ин­дию, доставить его в Севилью.

Если в Азии для европейцев на первом месте стояла торговля, то в Америке сложилась совершенно иная ситуация: здесь на первый план выступило массовое переселение европейцев за океан и покорение местного населения. Первопроходцами выступили испанцы, создав­шие огромную колониальную империю с центром тяжести в Мексике и Перу. Можно сказать, что Испанская Америка представляла собой первый бесспорный случай европейского колониализма.

Колониальное господство в Южной Америке основывалось на двух главных опорах — плантационном хозяйстве и добыче драгоцен­ных металлов. В середине XVI в. были открыты крупнейшие в мире месторождения серебра в Мексике и Перу, и тогда же появились пер­вые плантации сахарного тростника в Бразилии, превратившейся в главного европейского поставщика сахара. Рабочей силой служили рабы, покупавшиеся за плантационный табак в лежавшей прямо на противоположном берегу Атлантики Анголе.

В 1580 г. состоялась уния португальской и испанской короны, фактически приведшая и к объединению их колониальных владений. В результате сложилась невиданных размеров колониальная империя, в экономическом смысле покоившаяся на трех китах — перуанском серебре, бразильском сахаре и малайских пряностях. К началу XVII в. она достигла вершины своего могущества.

Если в XVI в. Испания и Португалия, два

Торгово-колони- лидера европейской экспансии, могли выби-

альное соперничество рать между конфронтацией и компромис-

сом, то в XVII в. сам факт монопольного по­ложения иберийской короны в колониях не оставлял для новых желающих их приобрести никакого выбора. Практически любая колониальная активность автоматически означала конфликт со старыми колониальными державами.

XVII в. был отмечен огромным ростом интереса к колониям. Англия, Голландия, Франция, Пруссия, Швеция, Дания и даже Польша — все стремились получить свою долю в колониальных богатствах. Однако наибольший успех выпал на долю Англии, Голландии и Франции. Расположенные, подобно Португалии и Испании, на атлантическом фасаде Европы, эти страны имели по сравнению с ними ряд важных преимуществ, в частности более простой доступ к кораблестроительным материалам, а главное — более совершенную организационную форму колониальной политики в лице привилеги­рованных акционерных компаний. Если в Испании и Португалии торговля с заморскими территориями была в первую очередь делом короны, с ее неповоротливостью, постоянной оглядкой на политику и ограниченными возможностями мобилизации капиталов, то част­ные компании действовали гораздо эффективнее, исходя только из рационального расчета и ожидания прибыли. Возникли десятки тор­говых акционерных компаний в целом ряде европейских стран, осо­бое место среди которых занимали так называемые Ост-Индские и Вест-Индские компании в Англии, Голландии и Франции.

В бассейне Индийского океана на смену португальскому XVI в. пришел голландский XVII в. Португалию, с ее малочисленным насе­лением, нерациональным использованием колониальных богатств и политической несамостоятельностью, сменила страна с самой высо­кой степенью урбанизации в Европе, страна процветавшего, высоко­специализированного сельского хозяйства и обрабатывающей про­мышленности и, главное, страна, ставшая средоточием мировых финансов и торговли. Экономическая мощь имела и политическое продолжение — достаточно сказать, что республиканская Голландия в монархической Европе XVII в. не только не стала государством второго сорта, но и имела статус великой державы, а ее послы принимались по королевскому церемониалу.

Помимо мощного экономического тыла, голландская колониаль­ная политика превосходила португальскую также технически и орга­низационно. С технической точки зрения неоценимую роль сыграло изобретение голландцами нового типа корабля, так называемого флюйта — относительно дешевого, устойчивого и вместительного, что имело огромное значение при тех расстояниях, которые прихо­дилось преодолевать. В организационном смысле голландцы распола­гали самой мощной и успешной торговой компанией — Ост-Индской (1602 г.), сферой деятельности которой стали суша и море восточ­нее мыса Доброй Надежды. Компания выступала не только как тор­говая, но и как политическая и военная сила, обладая правами вести войны, строить крепости, заключать договоры с иностранными госу­дарствами.

В 1601 —1602 гг. у побережья Индии появляются первые голланд­ские, а затем и английские корабли, положившие конец вековой монополии португальцев на торговлю с Ост-Индией. В ходе последо­вавших за этим нескольких десятилетий постоянных стычек и войн Португалия потеряла большую часть своих позиций в Индийском океане и сошла со сцены колониальной экспансии в этом регио­не. После ряда морских побед англичане получили первые опорные пункты на западе полуострова Индостан (Сурат в 1612 г., Бомбей в 1667 г.) и фактически добились преобладания в Аравийском мо­ре и в Персидском заливе. Спустя несколько десятилетий англи­чанам удалось закрепиться и на востоке Индостана. Их первым укрепленным поселением и фактической столицей Ост-Индской компании в регионе стал основанный в 1640 г. форт Сент-Джордж (Мадрас). Успехи англичан были связаны с несколькими обстоятельствами. Во-первых, относительно слабым было сопротивление — для порту­гальцев важнее были «острова пряностей», правитель слабевшей державы Великих Моголов надеялся на английскую помощь, а с его полусамостоятельными вассалами англичанам удавалось довольно легко справиться с помощью военной силы или поощрения местной розни. Во-вторых, свою роль сыграло и определенное сотрудничество Анг­лии и Голландии, объединенных общей целью подорвать господство португальцев в этом регионе.

Со своей стороны голландцы, как и португальцы до них, стреми­лись добиться монополии на пряности и, сломав в конце концов от­чаянное сопротивление португальцев, стали их полноправными на­следниками. Основой успеха голландцев в борьбе с португальцами и в дальнейшем утверждении в Восточном полушарии стало обладание двумя ключевыми стратегическими позициями — опорным пунктом у мыса Доброй Надежды на пороге Индийского океана и Батавией (Джакартой) в его центре. В то время как торговые суда других стран шли кружным путем вдоль восточного побережья Африки и по Ара­вийскому морю, голландцы пересекали почти всю акваторию Индий­ского океана по прямой линии от южной оконечности Африки и ока­зывались на Малайском архипелаге, в самом центре производства пряностей и главном объекте европейского интереса. Батавия на о. Ява стала штаб-квартирой голландской Ост-Индской компании и главным перевалочным пунктом для товаров из многочисленных гол­ландских владений в Южной и Восточной Азии. Помимо контроля над Малайским архипелагом и особенно над «островами пряностей» (Молуккскими), голландцы в 1641 г. отобрали у португальцев Малакку — важный стратегический пункт, обеспечивший их преобладание в Южно-Китайском море и, соответственно, особенно прочные пози­ции в торговле с Китаем и Японией. В 1658 г. португальцы были вы­нуждены уступить голландцам о. Цейлон, в течение нескольких следующих лет голландская Ост-Индская компания укрепилась на юге и востоке Индии (Кочин, Негапатам) и в Бенгалии. Наконец, голландцы смогли перенять у португальцев и права на монопольную торговлю с закрывшейся от внешнего мира Японией.

Таким образом, голландцы не только унаследовали от португаль­цев роль главного поставщика пряностей в Европу, но и стали важнейшим носителем внутренней торговли в Азии. Голландцы решительно пресекали любые попытки посягнуть на торговлю пряно­стями. Появившимся с запозданием в несколько десятилетий фран­цузам не оставалось ничего другого, как сосредоточить свою актив­ность в Индии, где французская Ост-Индская компания (с 1664 г.) захватила Чандернагор в Бенгалии и Пондишери, а также в Китае, где главным проводником французских интересов стала Китайская компания (с 1698 г.). Англичанам, уже успевшим закрепиться на о. Ява и «островах пряностей», под голландским давлением также пришлось оставить свои позиции в этом регионе и ограничиться Индией – вынужденно, но, как позже выяснилось, к своему собственному благу.

Дело в том, что господствующее положение на рынке пряностей принесло голландцам лишь временный выигрыш, поскольку структура европейского товарообмена с Азией постепенно менялась. Из стран южного и юго-восточного побережья Азии в Европу ввозилось множество товаров — шелк, фарфор, индиго и т. д., однако наиболь­шие доходы приносили три сменявших друг друга главных продукта азиатского экспорта — пряности, текстиль, а также кофе и чай. Одна­ко специфика торговли с Азией заключалась в том, что отдельные ви­ды товаров были довольно жестко связаны с определенными областя­ми производства. Даже на находившихся в непосредственной близости друг от друга «островах пряностей» существовала своеобразная специализация — на одном острове производили мускат, на дру­гом гвоздику и т.д. Поэтому, когда к концу XVII в. европейский спрос на пряности стал спадать, голландцы оказались в заложниках ими же самими созданной ситуации — острова переставали быть главной ценностью, а новый фаворит европейского спроса — хло­пок – производился как раз там, куда они вытеснили англичан, – в Индии.

Спрос на хлопок стал расти с последней трети XVII в. в связи, с одной стороны, с тенденцией европейской одежды к более легким тканям и, с другой — с развитием плантационного рабства в Амери­ке и необходимостью одеть сотни тысяч рабов в дешевую и соответст­вовавшую жаркому климату одежду. Таким образом, голландцы, ранее практиковавшие производство хлопка лишь в целях обмена его на пряности, оказались в стратегическом проигрыше. Уже в 80-е гг. XVII в. англичане продавали хлопка в четыре раза больше, чем они.

Однако голландцам удалось во многом удержать свои позиции за счет третьего из «великой тройки» ост-индских товаров — чая и особенно кофе. Чай тогда поставлялся только из Китая через порты Макао и Кантон, где были представлены все три главных действую­щих лица европейской экспансии в регионе — англичане, голланд­цы и французы. Вскоре на ведущие позиции в торговле чаем вышли англичане, поскольку в континентальной Европе он пользовался относительно умеренным спросом, а ввоз в Англию, где чай стал напитком номер один, был возможен только в трюмах английских кораблей.

Но в случае с кофе победу торжествовали голландцы. Около 1600 г. европейцы близко познакомились с кофе, имевшим в после­дующие полтора столетия фантастический спрос. С середины XVII в. началась эпоха европейских кафе, кофе становится повальным увле­чением, объектом моды, сюжетом искусства (например, «Кофей­ная кантата» Баха). Следствием всего этого стал огромный спрос. Этот спрос привел к увеличению цены на кофе на его родине в Йеме­не и вынудил приступить к многочисленным экспериментам по его выращиванию в других регионах — и именно голландцы вытащи­ли счастливый билет. Их яванский «мокко» стал новым стандар­том качественного кофе и открыл Ост-Индской компании второе ды­хание.

Таким образом, в целом в течение XVII в. прямое европейское влияние в Азии было довольно незначительным, территориальные приобретения ограничивались, как правило, опорными пунктами, созданными с целью контроля над торговлей отдельными видами тропических товаров. На фоне необъятного азиатского рынка европейский спрос пока далеко не всегда влиял на местную экономику решающим образом. Например, в Бенгалии, одном из главных центров производства хлопка к началу XVIII в. европейский спрос обеспечивал работой лишь 11% местных ткачей - и это несмотря на присутствие там торговцев из Англии, Голландии, Франции, Португалии и даже Дании. Кроме того, одной из главных проблем торговли с Азией было то, что европейцы мало что могли предложить взамен. По существу, в роли единственного платежного средства выступало се­ребро, основным поставщиком которого были испанские колонии в Южной Америке. Циркулируя по артериям мировой экономики, испанское серебро через европейскую торговлю, с одной стороны, и прямые поставки из Акапулько в Манилу — с другой, в конечном счете притекало в Азию, поскольку в пересчете на золото там оно стоило дороже всего. Однако постепенно эта разница цен выравнивалась, создавая затруднения для торговли с Азией до тех пор, пока на смену серебру не пришли европейские товары.